Перечитывая Таню Гроттер

Таня Гроттер и Молот Перуна

      – Сарданапал… что случилось? – спросила доцент Горгонова, трогая свою шею. Ощущение было такое, словно ее только что отрубили. – И что я делаю у вас на диване?       Академик отошел от окна и присел рядом с Медузией, взяв ее за руку.       – Меди, это все из-за щита Персея. Едва увидев свое отражение в нем, ты лишилась чувств… Ученики сразу же позвали меня. Я телепортировал с тобой в кабинет и сразу же позвал Ягге, но она меня успокоила, сказав, что это просто обморок.       – Чудесно, грохнуться в обморок при четверокурсниках! – раздраженно произнесла преподавательница нежитеведения, думая о том, что выставила себя не в лучшем свете.       – Брось, Меди, они очень за тебя испугались. И в том, что произошло, ничего страшного нет, – академик улыбнулся, пытаясь приободрить волшебницу. – Просто этот артефакт имеет очень большую связь с тобой. Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?       – Нет, все нормально… – Медузия взглянула на Сарданапала, в глазах которого читались беспокойство и забота. Она сразу же ощутила укол совести, вспомнив про недавний случай, после которого она уже почти неделю не приходила в кабинет директора.       Неделю назад       Доцент Горгонова смотрела на стремительно удаляющуюся ученицу Гроттер, которую только что застала за подслушиванием их с академиком разговора.       – Да как она может так неуважительно себя вести по отношению ко мне! – возмущенно произнесла Медузия, ожидая поддержки со стороны Сарданапала.       – Меди, тебе следует быть снисходительнее к ней, – мягко ответил глава школы посмотрев на свою спутницу, которая явно пребывала в не лучшем расположении духа, поскольку ее передние пряди волос уже начали превращаться в змей. – Она всего лишь ученица. Да и к тому же девочка переживает сейчас явно не лучший период.       – Ах так! Может тогда пригласите ее к себе сегодня вечером? Наставите на путь истинный! Давайте, вы же отличный директор! – вспылила Горгонова, змейки на волосах которой уже вовсю шипели. – Никогда не понимала, почему вы так нянчитесь с этой Гроттер!       – Если бы я тебя не знал, то подумал, что ты ревнуешь меня к ученице, – Черноморов по-доброму усмехнулся, чем разозлил преподавательницу нежитеведения еще сильнее.       – А может ты меня и не знаешь? – с вызовом в голосе произнесла Медузия и развернувшись, быстрым шагом направилась в свою комнату.       «Кажется, с Чумихой сражаться легче, чем понять женщин», – печально подумал академик, понимая, что Медузии надо остыть.       Зайдя в комнату, Горгонова легла на кровать и погрузилась в свои мысли.       «Как же глупо это, должно быть, выглядело! – ее сердце продолжало колотиться как бешеное от быстрого шага. Или не от него? – Конечно, я не чувствую в Тане какую-то соперницу, я понимаю, что она просто ученица, но… Когда-то я была его самой любимой ученицей. И он меня звал к себе по вечерам и наставлял на истинный путь. А потом я влюбилась в него. Влюбилась в своего Учителя, а теперь уже директора школы. Вот только рассчитывать на что-то большее наверное глупо…»       – Ты куда-то собираешься? – спросила Медузия, внимательно наблюдая за академиком.       – Да, Меди, я к защитному куполу, нужно прекратить этот беспредел, – голос главы Тибидохса отдавал решительностью.       «Ну вот, опять мчится спасать школу… Хотя, быть может, за это я его и полюбила. То, что нам кажется недостатками, на деле могут быть именно теми достоинствами, которые и покорили наше сердце».       – Я с тобой, – твердо произнесла Горгонова, вставая с дивана.       – Нет, Меди, ты останешься здесь, я не хочу подвергать тебя опасности, – по его тону было понятно, что возражения он не примет, поэтому Медузия не стала его и упрашивать.       – Тогда я буду ждать тебя тут, – тихо сказала Медузия, подойдя ближе к академику. – Только будь осторожен и возвращайся скорее.       Сарданапал молча дотронулся губами ее руки и стремительно вышел из кабинета.