Перечитывая Таню Гроттер

Таня Гроттер и Болтливый сфинкс

      Сегодня выдался тяжелый день, в Тибидохсе наконец-то избавились от сфинкса Мегара, который пришел за долгом спустя несколько веков. Ванька, теперь уже не волшебник, а обычный парень, лежал в магпункте. Таня не отходила от него ни на шаг, все мысли о Бейбарсове были изгнаны из ее головы, теперь уже навсегда.       Поговорив с Ягге и убедившись, что с Валялкиным все будет в порядке, академик направился в свой кабинет. Медузия, не задумываясь, пошла за ним. Она так привыкла, что последние ночи она проводила там в поисках ответа на вопрос Мегара, что ноги сами повели ее туда, даже и не думая сворачивать в собственную комнату.       Зайдя в кабинет, Горгонова устало опустилась на диван и, подпирая руками подбородок, слушала Черноморова, который, встав у окна, рассуждал о магии, о сфинксе и Валялкине вместе взятых. Точнее, пыталась слушать, а на деле лишь слышала его мягкий, приятный голос. Отвлекшись и потеряв нить разговора, а также зная, какие длинные могут быть монологи у главы Тибидохса, Медузия погрузилась в свои мысли.       «Может, и мне надо было бы вдохнуть цветы многоглазки? Хотя зачем? Ведь, итак, понятно, что я его люблю… И вроде как это взаимно… Он же признавался и даже поговорить хотел, а я струсила… Может, обсудить это сейчас? Избегать разговора еще пару тысяч лет это глупо»…       – Сарданапал, давай поговорим, – наконец, собравшись с духом, произнесла Медузия.       Мужчина послал ей удивленный взгляд, который, гораздо красноречивее слов, говорил о том, что он как бы итак уже минут двадцать этим занимается.       – Поговорим о нас, – тихо произнесла Горгонова, подходя к академику, стоявшему у окна.       – Ты правда этого хочешь? – осторожно спросил Черноморов, заглядывая ей в глаза, словно ища ответ на этот вопрос там.       Медузия молча кивнула.       – Пожалуй, я начну, – предложил академик, видя волнение на ее лице. – Я люблю тебя, Меди…       Горгонова заглянула в его чистые голубые глаза.       – Я тоже тебя люблю, – наконец призналась она. – Но…       – Тсс, Меди, – Сарданапал мягко приложил большой палец к ее губам. – Ну разве могут быть в любви какие-то «но»? Тут либо любишь, либо нет. Вот ты сказала, что любишь меня, и я чувствую себя самым счастливым человеком во вселенной.       Черноморов нежно провел большим пальцем по ее щеке, затем погладил волосы, а после переместил свою руку на талию. Преподавательница нежитеведения несмело положила руки ему на плечи.       Расстояние между их губами необратимо сокращалось. Последовал долгожданный поцелуй – такой нежный, робкий, словно первый подснежник весной. Такие поцелуи пьянят голову гораздо крепче любого алкоголя. В этот момент хочется полностью раствориться в своем любимом и поселиться в каждой клеточке его тела.       Оторвавшись от губ волшебницы, Сарданапал взял ее за руку и направился к дивану, а затем сел и потянул на себя Медузию, которая в соответствии с законами равновесия, спустя мгновение, оказалась у него на коленях. Преподавательница нежитеведения молча прижалась к его груди, слушая, как бьется сердце.       – А теперь давай поговорим о твоих «но», – произнес академик, обнимая Меди и еще крепче прижимая к себе. – И подумаем, что мы будем с ними делать.       – Сарданапал, а что, если у нас ничего не получится? – грустно спросила она. – Ты же понимаешь, что в таком случае мы больше не сможем общаться как прежде. Наши отношения станут другими, мы только невозвратно испортим их…       – Не знаю, Меди, я могу пообещать тебе только одно, – Черноморов дотронулся губами до ее макушки. – Я буду делать все, чтобы стать для тебя самым лучшим мужчиной... Я готов бросить весь мир к твоим ногам, лишь бы видеть твою прекрасную улыбку. Мы столько лет были рядом, но не вместе… Знаешь, больше всего я благодарен судьбе за тот день, когда я встретил тебя.       – А что, если это не любовь? Быть может, это просто привычка? – озабоченно произнесла Горгонова. – Мы столько лет знакомы, что эти понятия могли запросто подменить друг друга…       – Нет, Меди. Если бы это была привычка, то я бы сказал, что я не могу без тебя жить. А я знаю, что смогу, но… не хочу этого. Без тебя моя жизнь просто превратится в глупое существование, – ответил академик, целуя ее в висок. – Это точно любовь. И с годами она лишь становилась сильнее. Сильнее настолько, что я уже не смог держать ее внутри себя и решил поделиться с тобой.       Медузия улыбнулась и обвила руками его шею.       – Знаешь, иногда мне в голову лезут мысли о том, что было бы, если бы ты не спас меня в Греции. И я гоню их прочь, потому что мне даже страшно думать об этом, – Горгонова ненадолго замолчала, обдумывая свои слова. – И точно также я гнала мысли о том, что нельзя влюбляться в своего Учителя…       Академик по-доброму усмехнулся.       – Ты всегда была для меня больше, чем просто ученицей, – признался он, наблюдая за ее реакцией.       – Кажется, мои «но» исчезли, – прошептала Медузия, и приблизившись к Сарданапалу, накрыла его губы своими губами. Этот поцелуй был более жарким и ненасытным, словно оба хотели поделиться той самой любовью, которая переполняла их тела через край.       Отвлекшись от губ, Черноморов начал покрывать поцелуями лицо волшебницы, а затем переместился к шее. У Медузии перехватило дыхание, казалось, что она падает с большой высоты, но это падение было приятным, поскольку она знала, что не разобьется. Академик тем временем целовал ее ключицы. Подняв его подбородок, Горгонова властно завладела его губами. Сарданапал тут же сдался в плен этой женщине, которой он уже давно отдал свое сердце.       – Останешься сегодня у меня? – спросил он, прерывая поцелуй.       – Снова предложишь спать в разных комнатах? – улыбнулась преподавательница, сплетая свои пальцы с его.       – И не надейся, – ответил академик и, взяв ее на руки, понес в свою спальню.       Не сговариваясь, они легли лицом друг другу на расстоянии вытянутой руки.       – Знаешь, мне страшно засыпать, – призналась Медузия, коснувшись его руки. – Вдруг я завтра проснусь, и окажется, что это был всего лишь приятный сон…       – Это не сон, Меди, – Черноморов крепко сжал ее руку. – Я всегда буду рядом с тобой.       – Сарданапал, я еще никогда не была так счастлива… – прошептала волшебница.       – Теперь так будет всегда, – пообещал Сарданапал, обнимая женщину.       – А если бы я раньше согласилась на этот разговор, то было бы еще лучше, мы бы не потеряли несколько лет, – тихо произнесла Горгонова после нескольких минут молчания.       – Лучше поздно, чем никогда, особенно, если учесть, что у нас в запасе еще целая вечность, – ответил Черноморов, целуя ее в губы и вовлекая в этот сладостный водоворот любви, нежности и страсти.