Миллион раз, когда я не сказал тебе

Иногда Бэкхён задаётся вопросом, странно ли то, что ему хочется прижать своего лучшего друга к стене и трахнуть. - Да, странно, - говорит Чанёль от своего стола, за которым он страдает над эссэ по истории. Иногда Бэкхён думает вслух. - Очень странно? - Ну, есть такое, - Чанёль поднимает взгляд от ноутбука и поправляет очки, которые тут же сползают по носу. - А почему у стены? Бэкхён на секунду задумывается. - Ну, необязательно у стены, - наконец заявляет он. - Можно где угодно. Просто я никогда не занимался сексом у стены, - он делает паузу. - А секс у двери считается? - Не, - отвечает Чанёль. - Есть большая разница между дверью и стеной. - Но ведь и о стену, и о дверь надо опираться, - настаивает на своём Бэкхён. - Это же вертикальные поверхности. - Всё равно у тебя не было секса у стены, так что нафига ты пытаешься убедить меня, что дверь и стена это одно и то же? - Чанёль, крутанувшись на стуле и захватив с собой ноутбук, поворачивается к Бэкхёну. - Нормально звучит? "В октябре 1917 года в ходе вооруженного восстания большевиками было свергнуто Временное правительство, к концу 1917 года Ленин провозгласил себя новым лидером социалистического строя, что привело к основанию СССР"? - Он поднимает взгляд. - Слишком громоздкое предложение, да? Бэкхён встаёт с кровати, чтобы заглянуть в экран ноутбука через плечо Чанёля. - Лучше закончи предложение после "Временное правительство" или добавь союз "и". - А запятая нужна после "социалистического строя"? Бэкхён пожимает плечами. - Ну, поставь. Мне нравятся твои запятые. Чанёль лишь улыбается, делая исправления в тексте. - Ну так что, добавим дверь в список мест, где бы тебе хотелось заняться с Чондэ чем-нибудь неприличным? - Наверное, - Бэкхён погружается в размышления. - Но дверь ведь должна быть при этом закрыта, да? А то будет неловко, если кто-то войдёт, пока мы занимается сексом. Чанёль фыркает. - Вы, конечно, парни миниатюрные, но если ты прижмёшь Чондэ к двери, то он своим весом будет держать дверь закрытой. Чондэ довольно тяжелый. И я до сих пор не понимаю, как он умудрился, учитывая, что он даже тоньше тебя. - Всё дело в его члене, - самодовольно заявляет Бэкхён, как будто знает наверняка. - Ну, может и в члене. Что-то определённо должно быть в нём тяжёлое. И это тоже предложение проверь. Бэкхён бросает взгляд на экран и закатывает глаза. - Фу, кошмар, Чанёль, твоё предложение - просто хаотичная помойка из мыслей, я даже не понимаю, что ты пытаешься через него сказать. Не знаю, почему тебе так нравятся запятые и так не нравятся точки. Это нормально - иногда разбавлять свои предложения с параграф более короткими предложениями. - Они не с параграф, - бормочет Чанёль, обиженно выпячивая нижнюю губу. - Нет, с параграф, - Бэкхён, игнорируя убийственные взгляды друга, усаживается на его стол. - Я тут подумал, если у Чондэ такой большой член, то может это он должен меня трахнуть. Чанёль фыркает. - С чего ты вообще решил, что Чондэ может понравиться член в своей заднице? Бэкхён озадаченно моргает. - Чего? Чондэ точно нравятся парни. В прошлом году он встречался со студентом по обмену из Канады. У него ещё такие брови были. Чанёль закатывает глаза. - Я про другое, почему ты считаешь, что Чондэ согласится быть пассивом? - Ты чего, тот бровастый точно не позволил бы себя трахнуть, - усмехается Бэкхён. - В 1918 году, когда Белая Армия подошла к Екатеринбургу, было принято решение расстрелять царя, его жену, детей и слуг в подвале здания, где они находились под стражей, - Чанёль с надеждой смотрит на старшего. - Так лучше? - Поставь точку после "в подвале здания", - говорит Бэкхён. - Ты уже раньше упоминал, что они находились под стражей. Получится повторение. - Спасибки. Бэкхён снисходительно отмахивается. - То есть ты считаешь, что Чондэ мне не даст быть сверху? - Даст, но не всегда. Старший закатывает глаза. - А кто говорит, что я хочу быть всегда сверху? - Со мной ты был всегда снизу. Комментарий Чанёля вызывает у Бэкхёна насмешливую улыбку. - Только потому, что ты трусишка. Засунуть пальцы в чужую задницу - так это мы с радостью, а как позволить кому-то проделать что-то подобное с твоей - тут уже смелости не хватает. Знаешь, тебе когда-нибудь придётся побыть и пассивом. Геи не любят придерживаться какой-то одной роли в постели. - Раньше тебя это как-то несильно волновало. - Я просто не хотел лишать тебя анальной девственности. Ты бы плакал, и мне бы потом пришлось тебя утешать. Ну уж нет, спасибо. Чанёль вскидывает бровь. - Но ты был не против обнимашек после секса. - Я может и не хочу придерживаться одной и той же роли, когда занимаюсь сексом, но мне нравится быть маленькой ложечкой, ясно? Я ни для кого не стану большой ложкой. Чанёль тихо ржёт. - По-моему, из Чондэ тоже не получится большая ложка. Кажется, Бэкхёна это задевает. - Но... мы же почти одного размера. Он вполне может быть большой ложкой. - Романовых не только лишили власти, но и объявили врагами народа, - увидев лицо Бэкхёна, Чанёль добавляет: - Это незаконченное предложение. Я знаю, что так оно звучит ужасно. - Ну тогда ладно. Чанёль лучезарно улыбается, продолжая бегать пальцами по клавиатуре. - Кстати, я пошутил насчёт твоих ложкообнимашек с Чондэ. Бэкхён с подозрением смотрит. - Пошутил? - Ага. Чондэ даст тебе в зубы, если ты полезешь к нему с обнимашками. Тебе вообще не светит быть ложкой, никакой. - Но мне нравится после секса лежать в позе ложечек, - надувает губы Бэкхён. Чанёль пожимает плечами. - Да, какой облом, - он поднимает беглый взгляд на друга. - Знаешь, ты бы сначала реально пригласил его на свидание, а потом бы уже воплощал в жизнь все сидящие в твоей голове сценарии. Гримаса Бэкхёна становится ещё более недовольной. - Но мы дружим ещё с восьмого класса. Если он мне откажет, то будет неловко. - Да он, наверное, уже знает, что ты в него втюрился, - произносит Чанёль и делает паузу, чтобы угрюмо глянуть на экран. - Грёбаный Ленин и его дурацкие друзья-социалисты, они наворотили столько дерьма. - То есть как это он уже знает? - Бэкхён пихает ногой коленку Чанёля. - Мои чувства настолько очевидны? - Ну да. И даже если бы они были не очевидны, то мечтать трахнуть своего лучшего друга это всё равно ненормально. Просто пригласи его на свидание. Вы достаточно давно дружите, чтобы пережить неловкость, если Чондэ скажет нет. - Ты думаешь, он скажет нет? Чанёль начинает злиться. - Да не знаю я, Бэк, что он скажет! Ваша дружба всегда была на грани чего-то бОльшего. Вот почему все ваши предыдущие отношения заканчивались расставанием. Бэкхён кривит лицо. - Я не хочу встречаться с тем, кто подвергает сомнению мою с Чондэ дружбу. - Это не... - Чанёль пялится во все глаза на Бэкхёна. - Бэк. Никому не нравится чувствовать себя так, словно они занимают в твоей жизни лишь второе место. Бэкхён моргает. - Так мы из-за этого расстались? - Нет. Мы расстались из-за того случая, когда ты отказался заниматься со мной сексом, пока я не перепишу эссе по истории. - Но в нём было полно оборванных предложений, - жалуется Бэкхён. - Как я мог получать удовольствие от секса, когда мне в голову лезли мысли только о твоём ужасном построении предложений? Мне до сих пор из-за него кошмары снятся. *** - Чанёль мне сказал, что у тебя есть список мест, где бы ты хотел заняться со мной сексом. Бэкхён захлёбывается своим кофе, когда Чондэ усаживается на стул рядом с ним. - Что он сделал?? - Не сердись на него, - говорит Чондэ, кидая целую стопку салфеток на парту друга, который начинает вытирать стол от кофе. - Я заскочил в твою комнату, чтобы забрать тетрадь по психологии, которую забыл с прошлого раза. Кажется, он был не в себе. Бормотал что-то про большевиков и царей. И о том, что ты хочешь меня трахнуть, - Бэкхён никак это не комментирует, и Чондэ вскидывает бровь. - Твои соображения на этот счёт? Ну, поскольку это меня ты хочешь прижать к стене и трахнуть, нам, наверное, стоит это обсудить, да? Бэкхён издаёт постыдный скулёж и серьёзно задумывается над тем, чтобы по возвращении кастрировать Чанёля, хоть Чондэ и прав - когда Бэкхён покидал утром их комнату, Чанёль чуть ли не рыдал в свою клавиатуру. - Я просто... - он останавливается, не найдя, что сказать дальше. Чондэ, кажется, ждёт ответа, но, к счастью Бэкхёна, профессор выбирает именно этот момент, чтобы с раздражённым видом влететь в аудиторию, держа в руках стопку тетрадей. Бэкхён вздыхает. Это означает лишь одно - ему не понравились их сочинения на тему "как общественный упадок отражается на морали".