Бороться за прекрасное "мы"

      На красное атласное платье, что лежало у края светлой застланной постели, падало тёплое сияние торшера. Девушка не спешила рядиться — подбирала украшения. Коротко бросала взгляд за спину, мечась между короткими ажурными чёрными перчатками и белёсыми длинными, из атласного покрова, как и само одеяние. Теодора — любитель тёмного и лаконичного, но сейчас её выбор пал на светлую сторону. По видимости, сегодня желания вычурно наряжаться не было. Она плотно закрыла деревянный шкаф, а тот тихо скрипнул в ответ. Бросив перчатки на кровать, Тео подошла к окну, оценивая погоду. Дождь бестолково лился всё громче, ярче, напоминая одеться теплее. Она криво усмехнулась, её глаза сами нашли чёрный зонт, который так и не отдала Джону в Химворде. Пользовалась им реже, чем было необходимо, не хотела износить.       «Возьму тебя сегодня».       Эйвери села за туалетный столик. Комната была тёмной — угрюмая непогода постаралась; единственным источником света в данный момент был торшер, что стоял в углу у койки. Нагнувшись ближе к зеркалу, она щёлкнула по клавише, отчего подсветка ударила в глаза сиянием. Понадобилось несколько секунд, прежде чем взгляд смог сфокусироваться. Отражение пугало. Года, люди, города, всё, что тебя окружает — менялось, но только не ты сама. Сансара вечности текла, ухватив за собой, вовсе не спрашивая, чего желаешь ты. Рыдая ночами, Теодора молила закончить свои мучения. Молилась, зная, что никого из всевышних богов не существует и её не услышат. Она почти не пользовалась своей силой, а амулет, подаренный Джоном, казалось, срастётся с шеей. Тео сидела перед отражением несколько минут, глядя в собственные глаза. Фиолетовый оттенок радужки играл с ней. Он пытался развить себя, охватить большую часть сознания, но Теодора не поддалась. Упрямо мотнув головой, сделала глубокий вдох, сквозь едва сомкнутые губы тяжело выдохнула. Годы научили её правильно медитировать, отстраняться от физического тела и расслабляться, это здорово помогало чувствовать себя чище и легче. Но сейчас на такое не было времени.       Заправив волосы за уши, Тео села ближе к отражению. Прошлась румянами по щекам; очертила лёгкий контур скул и носа; нанесла коричневую тушь, на деле выглядевшую как та же чёрная, и матовую, по оттенку ближе к розовато-коричневому, помаду. Макияж приносил удовольствие Эйвери, однако сейчас это был просто подпункт сборов. К тому же пол-лица будет скрыто маской, мудрёно раскрашивать себя не было необходимым. Сделав пробор справа, она подкрутила локоны, задавая невесомые волны. Телефон завибрировал на столе, экран засветился. «Напоминание. Начни собираться. Начало в 19:00».       — Неужели я тебя опередила? — самодовольно ухмыльнувшись, Тео выключила телефон и обернулась на платье.

***

      Маскарадом это нельзя было назвать. Все друг друга знали и кучковались в группы, благополучно рассеивая суть таинства. Само место проведения выглядело живописным, точно фон красивой картинки. Куда ни глянь, везде золотой изыск: на потолке незамысловатые ветки листьев; на стенах будто скомканная, навечно замершая ткань; люстра, что держит сотни белых свечей, тоже золотая. Отцу Теодоры точно бы понравилось это место, он любил нечто подобное.       Что касается людей… Кажется, все были довольны вечером. Смех девушек и улыбки мужчин Теодора видела в каждой компании. Один парень с забавным начёсом пробовал разговорить мисс Эйвери, но та, сославшись на недобрый дух, тактично отошла. Ей незачем эти светские беседы — перед ней стояла задача распознать Призрака оперы. Тео стояла одна с бокалом шампанского. Оно приятно растворялось на языке, оставляя послевкусие. Бокалы сменяли друг друга в пальцах девушки, она всё ждала и ждала… Гостей становилось больше, опоздавшие с неловкой улыбкой извинялись, а время близилось к танцам. То ли наплыв толпы перехватил воздух, то ли смешанные в одно безумное облако ароматы парфюмов разыграли воображение журналистки. Но всё оказалось проще, конечно же.       В который раз отвернувшись от людей к столику с закусками, Теодора встретилась с чёрными глазами. Сердце вздрогнуло, а она стала бесстыдно рассматривать лицо Джона. Маска Призрака оперы прятала пол-лица, но и без того было прекрасно видно, как он смотрит на неё с лёгким прищуром. Искал в памяти то, что забыто.       — Добрый вечер, — начала мисс Эйвери. — Думала, найду вас я, а сложилось наоборот… — он всё молчал. Тео сдержанно выдохнула, силясь разговорить его. До чего же трудно ей было противостоять его беспамятству. — Меня легко узнать даже в маске?       Ответил Робертс не сразу. Размышлял: узнал или знал, что это она?       — Не знаю. Видимо, да, раз узнал, — поправив белоснежные, как и бабочка у шеи, короткие перчатки, демон стал изучать незнакомку.       — М… — она криво ухмыльнулась, уводя взгляд. — Что ж… Я приняла приглашение. Вот, я пришла.       Джон хотел было ответить, но осёкся. Замешкался. В этот момент он стал более похож на себя настоящего. Эйвери всё всматривалась в лицо, боясь себе признаться, что оно начало забываться, черты замылились… Говорят, воспоминания — это самое ценное, их у нас никто не отнимет, но когда тебе исполняется за сто, то, к сожалению, даже неотнимаемое начинает ускользать из памяти. Теодора стояла всё с той же ровной осанкой, хоть душу и щемило от желания снова коснуться его, обнять, и наконец отпустить тот груз, что она несла все годы разлуки. Они оба смотрели друг на друга, молчали. Окружение и бал больше не существовали.       — Кто вы? — спокойно, но неожиданно спросил Джон, разрывая тишину.       — Кто я?       Его брови дрогнули, едва нахмурились, а голос стал твёрже.       — Я должен знать, что вы со мной сделали. Там, в моей гостиной. Сначала была невыносимая боль. Словно мой разум… трескался. Потом я стал видеть какие-то фрагменты.       Сердце девушки забилось быстрее, она облизнула губы, смотря на него такими горящими глазами, будто схватилась за край разгадки.       — Что вы вспоминаете?       — Вас.       Глядя ему в глаза, Тео смогла увидеть призраков сомнения Робертса. Он продолжил…       — Дни после нашей с вами встречи были невыносимы. Что-то изменилось, — отведя взор в сторону, он перевёл дыхание, прежде чем довести мысль до конца. — У меня словно что-то отняли, я не знаю, что и… Мне больно.       Он проговаривал это, не смотря на неё, но позже всё же встретился с серыми глазами, ища ответы. Теперь молчала Эйвери. Раздражённый демон пытался пригрозить, вспышки фиолетового огня разгорались в его глазах. Теодора оставалась непреклонной. Отвлекли их аккорды начатой мелодии. Пары оторвались от бесед, всё больше юбок плыло к середине зала. Дева в красном платье обвела хищным взором Джона, бросая вызов. Тот брыкался, сердито фыркал и отталкивал её, но она, упрямо не отступая от задуманного, сделала глоток побольше, хватая за руку демона и волоча его на середину помещения. Боль волной бежала по их коже, разряд, который был уже знаком. Мужчина, сведя челюсть, злобно шикнул, хотел отстраниться, а Тео всё никак не давала сбежать и снова скрыться от неё.       — Вы знаете меня. Я хочу помочь. Вы… нужны мне, — было трудно выдерживать его взгляд, но она не сдавалась. Шла до конца. — Пожалуйста…       Фортепиано поддержала скрипка, звучание инструментов слилось в одну мелодию. Пара вышла к середине зала, сделала мягкий поклон, перед тем как снова протянуть друг другу руки. Как только они прикоснулись, ударил жар, пальцы задрожали, а души закричали. Шум в ушах заглушил музыку, девушка сжала зубы. Робертс хотел вырвать руку, но Теодора прижалась вплотную, держа его ладонь в мёртвой хватке. Он шипел, жмурился; она помогала ему остаться.       — Я здесь. Всё хорошо. Мы справимся.       Сердце любимого, казалось, вырывалось наружу. Хотелось всхлипнуть, а ещё больше — покончить с чёртовым проклятием сансары. Их тела жгло, головы кружились, недоумённые лица окружающих сливались воедино. Перед ней стоял тот, о ком она думала, мечтала долгие, долгие годы. Слёзы просачивались наружу от безысходности, от боли, её тошнило, а ком поднялся к горлу, заставив задыхаться. В его глазах то загорались, то угасали воспоминания. Джон, вопреки всему, положил руку ей на талию, дышать стало тяжелее. Они вместе скользили по кругу, сопя от удушья. На висках проступали капельки пота. Боль забирала их сознание по очереди, убеждая провалиться во тьму, что считалась в здешней ситуации раем. Тео сквозь пелену слёз следила за ним, крепко держа и не давая упасть. Подол атласного алого одеяния скользил по полу, кружась и бегая за ножками девушки. Джон рыкнул, не будь здесь людей — закричал бы. Он боролся, боролся за драгоценные воспоминания, боролся за то прекрасное «нас».       — Я прошу тебя, посмотри на меня, — по её щекам текли слёзы, она не могла потерять и его. — Это я. Прошу, только вспомни…       Остановив кружение, Теодора прижала его к себе, чувствуя, как слаба, как сил не хватает у обоих. Стойко держалась она только ради него. С этим разбилась последняя преграда. Отчаянная хватка начала слабеть, взгляд стал осознаннее. Теперь Джон держал её, боясь, что Тео опадёт без сознания. Борьба, ставшая союзом, дала им сделать чистый вдох, без скрежета боли и удушья. И когда их глаза снова встретились, Теодора увидела перед собой своего Джона.       — Это ты, — устало, но ласково улыбнувшись, Джон не мог наглядеться. Видел в ней свою Вселенную, правду, что была так глубоко и долго спрятана. Они улыбались.       Мелодия достигла кульминации. Спеша скрыться от любопытных глаз, пара удалилась, снимая по пути маски.

***

      Как только дверь закрылась, девушка громко зарыдала. Прижимаясь к любимому, дышала с ним одним воздухом. Дышала им.       — Я так боялась, что ты меня не вспомнишь… — она шептала ему в плечо, а Джон поглаживал любимую по волосам. — Пятьдесят шесть лет…       Молчали. Слушая души друг друга; касаясь; коротко, но как трепетно целуя участки лиц друг друга. Были так бережны, боясь, что растворятся в своих же руках.       — Теодора…       — Долго… как долго, Альморет…       Слышать свои истинные имена было странно, тоскливо, и… очень тепло.       — Обещай, что не уйдёшь! — вскрикнула Эйвери, неосознанно хватаясь за него.       Джон погладил щёку девушки, заглядывая в глаза. Устало улыбнувшись, кивнул.       — Я с тобой. Я здесь. Больше никогда не уйду. Обещаю.       Соприкоснувшись лбами, они слушали дыхание друг друга. Губы сами потянулись, сливаясь в долгожданном поцелуе, касаясь так тоскливо и знакомо. И с этого момента всё изменилось. Воссоединилось в понятии «вместе» и «мы».       Больше они не покидали друг друга. И были вместе всегда.