Древние

  Обдав стоящую перед ними смертную пылью, врата древней гробницы с шумом распахнулись, и то, что должно было навечно оставаться запечатанным внутри, наконец-то обрело свободу после векового заточения; сдерживающие печати были разрушены, и более ничто не могло удержать сокрытое в недрах чудовище и его силу: тяжёлые створки врат пали на землю, находившиеся во всеми забытой скале края прохода полтора на два с половиной метра в тот же миг покрылись трещинами, а уже через мгновение, под натиском механической силы во все стороны полетели каменные куски — края прохода рушились и из кромешной тьмы гробницы что-то выбиралось на поверхность! Оставался лишь один последний момент: та, из рода человеческого, что была слишком глупа и наивна, и потому отворила врата — она всё ещё стояла у Него на пути. Но то была лишь небольшая заминка, не более; из гробницы послышался предвещающий беду скрежет.      Само Существо не спешило вылезать и скрывалось где-то в глубинах, выпустив на свет через врата лишь множество бесформенных, на первый взгляд, теней: дрожащие в полумраке силуэты двигались в хаотичной гармонии друг с другом, представляя собой один единый организм и напоминая клубок змей — то были тонкие, не больше семи сантиметров в диаметре, тёмные, но отражающие слабые крохи света что имелись снаружи, механические щупальца; дюжина щупалец — не меньше — они целиком и полностью состояли из гладких, отшлифованных металлических фрагментов, которые казалось крепились друг к другу посредством шарниров, но состыковывались плотно и на удивление очень органично и натурально, придерживаясь плавных и закруглённых переходов без единой внешней заклёпки, винтика, острого угла или иной, явно бросающейся в глаза, детали крепления или сцепки; находясь в вечном движении, каждый отдельный сегмент наползал на другой едва-едва касаясь последнего — если касаясь вообще — образовывая в этом месте небольшой бугорок, и потому, не смотря на гладкую поверхность металла, щупальца всё равно оставались ребристыми, периодически расширяясь и вновь сужаясь; каждый элемент всё время прикрывал последующий в цепочки так, что внутреннего устройства не было видно совершенно — в том числе и вовремя движения — а наползали сегменты друг на друга совершенно бесшумно, но откуда-то изнутри кабеля-щупальца — не от движения, а просто так, и в любое время — исходил мерный скрип, треск и жужжание. Существа были сделаны из какого-то металла, но явно обладали — каждое своим собственным — разумом и интеллектом: двигались щупальца быстро, но плавно, хаотично, но не мешая друг другу — осознанно и вдумчиво; они перемещались в пространстве легко и непринуждённо, оглушая смертную, что разрушила Великие Печати, издаваемой из глубины себя какофонией скрипящих металлических звуков, начисто заглушая собой все её мысли — несчастная не могла ни думать, ни бояться, ни уж тем более бежать прочь... она просто стояла перед тем, что ещё минуту назад представляло собой надёжные Врата, и со страхом глядела на выползающий из глубины гробницы ужас!   Из некогда надёжной тюрьмы внезапно — стремительно! — образовались ещё четыре щупальца: яркие, стальные, но тоже сегментированные, эти щупальца были толще — не меньше двенадцати сантиметров в диаметре — и явно прочнее, крепче и сильнее остальных; четыре стальных троса устремились к рукам и ногам парализованной от ужаса девушки, в секунду обвили их в районе кистей и лодыжек, и совершенно не напрягаясь подняли в воздух смертное создание, которое в тот же миг попыталось сделать попытку высвободится... но сил у жалкого человечка явно не доставало; не видя никаких препятствий, Существо раздвинула конечности смертной в стороны, подвесив ту над землёй аки пятиконечную звезду, а затем слегка ослабило хватку — ровно настолько, чтобы позволить жертве шевелиться на манер жадно хватающей воздух выброшенной на берег рыбы, но всё ещё не давая той возможности освободиться;   Понимания, что её ждёт, Та-Что-Посмела-Уничтожить-Печати сделала отчаянную попытку высвободится, напрягая каждую частичку своего тела и дёргаясь-и-извиваясь как ненормальная, но всё было тщетно: стальные тросы крепко удерживали её в воздухе — у девушки не было ни единого шанса. Из глубины гробницы послышался отразившийся эхом стрекочуще-скрепяще-металлический скрежет — возможно, что именно так и должен звучать смех механического отродья — и в тот же миг клубок металлических змей-шлангов ринулся к лакомству: извиваясь волнообразными движениями — намного натуральнее и естественнее, чем это выходило у создания из плоти-и-крови — пара кабелей резко дёрнулись с двух сторон по направлению к грудной клетке девушки разорвав на части жалкую тонкую ткань одежды, на что подвешенная жертва вскрикнула от боли почувствовав, как металл прошёлся по её левым рёбрам, разодрав кожу до крови (не сильно, едва-едва, что наводило на мысль о том, что вышло это случайно); следуя инерции, щупальца продвинулись немного дальше-и-в-сторону от тела, затормозили, изогнулись, и поспешили вернуться назад, крест на крест устремляясь обратно к грудной клетке, но на этот раз не для того, чтобы разорвать одежду — её уже не было, а сопротивляющиеся воздуху клочки всё ещё падали вниз — а для того, чтобы со всей своей металлической силой обвить смертную... Почувствовав, как её груди обвивает и сжимает ребристая прохладная поверхность, девушка захотела вскрикнуть, но сжала челюсти в упрямом сопротивлении — это всё, что она могла сделать в текущей ситуации; из глубины гробницы послышался негромкий и короткий механический рёв — Существо было недовольно: четыре стальных троса больно стянули конечности девушки.   В то же самое время, ещё одно металлическое щупальце двинулось к жертве, но не с боку, а на этот раз снизу, из под самой девушки: как и все прежние, оно состояло из множества находящих друг на друга фрагментов, но в отличии от остальных щупалец, это было не только гладким, и ребристым на стыках, но и влажным — тут и там, из под одного сегмента или из под другого, из механического щупальца текла бесцветная жижа, напоминающая масло или даже загустевшую краску, которая стекала вниз длинными и растянутыми, слегка поблёскивающими, склизкими-и-липкими нитями; щупальце несильно обвилось вокруг правой ноги глупого создания, что посмело снять печати — та беззвучно ойкнула от холодного прикосновения к её ногам — и продолжило неспешно подниматься всё вверх и вверх. Сдерживаемая четырьмя толстыми тросами, жертва чувствовала жгучую боль — из-за нехватки приливающей к конечностям крови — но всё равно пыталась сопротивляться, дёргаясь и извиваясь тем активнее, чем выше поднималось по её ноге нечто, что она не могла видеть в полумраке, но прекрасно чувствовала своим телом: вот оно уже возле её коленки, и медленно-и-лениво поднимается всё выше и выше, забираясь прямо под шорты — а прохладная слизь стекает по ноге, — вот оно уже достигла её трусиков. Проползло под них, да так легко, будто белья и вовсе не было на теле! Поднимается выше... ещё выше...   Девушка чувствовала липкую, расползающуюся под одеждой и по внутренней стороне бедра прохладную жидкость, а мозг предательски рисовал ей картину, которую та могла лишь чувствовать кожей, но не видеть: изображение выходило пошлым и возбуждающим. В этот момент второе холодное металлическое щупальце зеркально отразило действия предыдущего, начав скользить уже по левой ноге от ступни и выше: оно двигалось быстрее и увереннее, и за считанные секунды преодолело то же самое расстояние... а затем оба металлических щупальца резко дёрнули в стороны, и отлипнув от ног жертвы, разорвали нижнюю часть одежды смертной на куски; стальные и толстые тросы, что удерживали человеческое тело за конечности, слегка сжались, и потому девушка в этот момент едва ли сдвинулась с места, однако её тело мигом покраснело в тех местах, где находилась одежда; два разорвавших одежду кабеля вновь вернулись на ноги, и намного активнее, плотнее и сильнее обвиваясь вокруг каждой — уже изрядно промасленной — из них, быстро поднялись вверх, стремясь к ничем ни прикрытому десерту.   Почувствовав резкое проникновение девушка вскрикнула: то ли от внезапности, то ли от боли, то ли от стыда, то ли от обиды. Возможно — всё разом, а возможно, что причина была и вовсе иной: изрядно намоченные, гладкие и отшлифованные, расширяющиеся, а затем слегка сужающиеся ближе к концу, механические, но явно живые щупальца были чертовски прохладными, почти что холодными, а оказавшись внутри — и вовсе казались ледяными!!! Однако это было не важно, ведь в ту же самую секунду, когда снизу-в-девушку вошёл ещё только первый из двух ребристых и извивающихся шлангов, из-за её шеи, притаившись-и-прячась всё это время, появилось очередное щупальце, которое только и ждало удобной возможности, и едва только пещеру окутал женский крик, оно проникло в человеческий рот, уходя в самую глотку: крик сменился глотательным звуком, а девушка инстинктивно задрала голову вверх, уставив испуганный взгляд в потолок — не для того задрала голову, чтобы легче принять в себя продолговатый предмет... Ан-нет: всё же, именно для этого — чтобы хоть как-то облегчить свою участь, ведь деваться-то ей было некуда, а мотивы некогда заточённого в гробнице Существа были очевидны. Верхнее механическое щупальце несколько раз дёрнулось внутри девушки, дабы умерить её пыл и попытки выплюнуть его — та мгновенно покорилась, и насколько могла расслабилась верхней половиной тела; первое из нижних щупалец вошло в девушку совершенно легко и естественно, а потому мгновенно, и без каких-либо задержек, приступило к своим обязанностям, начав двигаться вверх-вниз, но медленно-и-неспешно — пока ещё только разгоняясь; второму же нижнему щупальцу потребовалось несколько секунд, чтобы подавить сопротивление девушки — стальные тросы пришли в движение, раздвинув девушке ноги ещё шире, и та покорно приняла в себя и второе щупальце: вошло оно туго, но судя по всему, не причиняя особого физического дискомфорта последней, на что из глубины гробницы тут же послышался механический скрежет одобрения; оказавшись внутри девушки, второе нижнее щупальце постаралось нагнать по темпу первое — девушка никак не отреагировала и на это, окончательно смирившись с происходящим и со своей участью. Наконец, все отверстия были заткнуты: четыре стальных троса слегка ослабили болезненную хватку и чуть сдвинулись по направлению друг к другу, давая жертве больше свободы движения — теперь можно было начинать!   И лишь сейчас Существо ожило по настоящему, пусть всё ещё прячась в глубинах гробницы: все механические, но совершенно точно живые и разумные, щупальца — и толстые стальные, удерживающие жертву на весу, и тонкие, сжимающие её грудь, и те, что проникали в само женское тело сразу в трёх местах, — все они пришли в движение и набирали скорость, начав неудержимо и беспорядочно двигаться из стороны в сторону и вперёд-назад, того и грозясь разорвать человеческую девушку на части, и всё это под нескончаемый механический скрежет и лязг! Но с каждой последующей секундой в их действиях наблюдалось всё больше порядка, начинал прослеживаться определённый паттерн: в якобы хаотичных и случайных рывках из стороны в сторону и в беспорядочных тычках туда-сюда появлялись закономерность и ритм, а два нижних-проникающих щупальца начали двигаться поочередно, но в унисон. Несколько таящихся до этого момента в полумраке, щупалец прильнули к груди: совсем тонкие — словно проводки — и невероятно юркие, они спеша, стукаясь и мешая друг другу, обвили более взрослые и крепкие щупальца — те самые, что уже обвили-мяли-сжимали-насиловали грудь — и подобно окутывающим забор лозам винограда использовали их в качестве опоры и поднялись к самой груди девушки. Через мгновение, на концах тонких жгутиков вылезло нечто напоминающее бутоны цветков: небольшие капсулы из неизвестного белого материала — не то металла, не то пластика — неспешно раскрылись девятью крохотными лепестками и легли на оба соска девушки, после чего каждый лепесток начал возвращаться на прежнее место закручиваясь в сторону и находя на последующие так, чтобы между соседними лепестками не было свободного пространства, а всего через пару-тройку секунд тонкие щупальца уже надёжно присосались к давно стоячим сосками, которыми никто до этого момента не занимался, и мгновенно уловив общий ритм приступили к действию.   Открывшая гробницу-тюрьму смертная пыталась кричать, но её рот и горло были заняты и ей было не до криков; из глаз её во все стороны разлетались слёзы; по разведённым в стороны, и сильно дрожащим ногам текли небольшие ручьи, а между самих ног текло-и-капало уже без остановки, и лишь часть этой жидкости принадлежала щупальцам; изрядно покрасневшая грудь девушки давно не чувствовать боль — ей на смену пришли иные ощущения, которые с появлением присосок стали лишь ярче; толчки там, внизу, становились всё агрессивнее и наглее, и происходили они всё чаще и чаще, всё быстрее и быстрее. И всё глубже! Глубже! ЕЩЁ глубже! И продолжалось это...   ...долго.   Девушка уже давно не сопротивлялась — пыталась, но не то чтобы сильно; чужеродные металлические, но гладкие и приятные на ощупь, сегментированные, а потому ребристые тросы и кабеля настолько глубоко проникли в неё, что отнюдь не были чужими — больше не были: они уже стали и ЕЁ частью ТОЖЕ! И девушка принимала их в себя теперь уже совершенно добровольно (не то что бы у неё был выбор...), да и ОНА САМА уже стала частью Извивающегося Организма — и они оба были рады подобному союзу. Обезумевшее создание — девушка, что посмела уничтожить печати — теперь двигалась в едином ритме с тем, что она сама, и по глупости, выпустила на свободу, и более не жалела о подобном поступке: она по прежнему не была способна толком двигаться — стальные, но живые, тросы всё ещё крепко удерживали её в воздухе в позе звезды, широко раздвинув ей руки, а главное ноги, но это не мешало ей дёргаться-и-извиваться в унисон с насилующими её щупальцами, всячески помогая и двигаясь своим возбуждённым телом им на встречу.   Мозг не поспевал за происходящим: грудь девушки мяли и сжимали грубо и с силой — и это возбуждало; соски чувствовали какое-то постороннее касание: то ли покалывание, то ли надрезы — видимо, на концах щупалец-жгутиков имелись не только бутоны-присоски! Соски отзывались дикой болью, и это возбуждало девушку даже сильнее! Её рот и глотку насиловали жёстко, глубоко и без остановки, но рвотных позывов уже не было — девушка сама пыталась заглотить ребристый кабель как можно глубже, словно испытывая тот на длину и прочность! И всё это время она не прекращала чувствовать два гладких, но ребристых на стыках сегментов, щупальца внутри себя — каждое по отдельности, и оба разом! Подобно поршням в двигателе, те продолжали поочередно двигаться внутри глупого создания, а девушка двигалась синхронно вместе с КАЖДЫМ из них, и уже не только не сбивалась с ритма, но и задавала его сама: чувствуя, как они касаются друг друга находясь внутри неё, девушка стараясь задать бОльшую скорость и динамику происходящему, двигаясь телом и насаживаясь на каждое из щупалец всё активнее, всё агрессивнее — жадно! Открывшая гробницу не понимала, что творит: её голова шла кругом, а тело вопило, но не от боли — боль была, но девушка её не чувствовала — а от удовольствия; она задыхалась и тонула в безграничном океане возбуждения и похоти, она буквально сходила с ума...   Девушка уже успела было закатить глаза, но вместо этого широко раскрыла их — словно от удивления, но не от него, — резко дёрнула головой и заорала во всю глотку — и это не смотря на то, что последняя была занята, ведь её всё это время, без остановки, в прямом смысле слова, буравили! Пещеру древней гробницы окатил истерический звук боли, который мигом подхватило, и многократно усилило эхо: два нижних-скользких щупальца работали как отбойные молотки и ни на секунду не останавливались, долбя всё глубже и глубже! И, кажется, пробились слишком глубоко...   Через секунду после вскрика, по ногам жертвы — прямо из неё — потекла струйка крови, которая становилась всё сильнее и сильнее... а в этот же самый момент, то механическое щупальце, что насиловало глотку, устремилось в неё ЕЩЁ глубже: девушка выкатила глаза от внутренней боли, а из её всё ещё занятого рта вырвались грязно-багровые брызги — и тут же потекли по металлическому щупальцу, что лишь ускорилось, продолжая буравить ЕЩЁ активнее и ЕЩЁ глубже. Четыре мощных стальных троса дёрнулись в стороны, натянув конечности девушки — и её саму — до предела... а затем ЕЩЁ сильнее: ни руки, ни ноги жалкого создания, что считало себя вершиной эволюции, не оторвало... пока... послышался лишь звук разрывающихся суставов, однако он потонул в криках боли и нарастающего жужжания, и потому остался незамеченным. Одно из нижних отбойных щупалец, внезапно, вырвалось наружу проделав себе выход в районе живота девушки — изнутри живота — а женское тело тут же отреагировало на это очередным кровяным плевком: окровавленное, с фрагментами органов на себе, щупальце продолжало своё движение вперёд-назад как ни в чём не бывало; оно входило в девушку между её — широко растянутыми стальными тросами в стороны — ногами, проходило через неё саму, вылезало наружу, и затем возвращалось назад, покорно придерживаясь общего ритма, который становился всё более диким; соседнее же щупальце пока ещё двигалось лишь в девушке... но это уже было и не важно.   Запечатанное в гробнице, а затем случайно получившее свободу, Существо буквально разрывало своего спасителя на части: в этот самый момент человеческое создание испытывало нечто совершенно неописуемое, но многочисленные, разбросанные по всему телу — преимущественно внутри — источники боли не позволяли ей насладиться этими ощущениями! Она хотела насладиться, её ОРГАНИЗМ хотел этого! Но не успел... ведь в тот же самый миг девушку начали буквально разрывать на части убивая! И когда единственным, что мог чувствовать висящий на металлических кабелях кусок мяса — а иначе то, во что превращался представитель человеческой расы, уже не назвать — была боль, и только боль, девушка закрыла глаза в последний раз...                  [Фрагмент ниже является концовкой оригинальной зарисовки - той самой, благодаря которой, и совершенно случайно, и родился весь цикл Древние; изначально был вырезан, но теперь вновь вернут на место - просто потому что могу]         ..-была боль, и только боль, девушка закрыла глаза в последний раз... А когда вновь открыла их, то обнаружила себя стоящей в небольшой комнатушке площадью всего в несколько квадратных метров: тёмная, пыльная и грязная — она содержала в себе лишь пару металлических шкафов высотой в человеческий рост в одном углу, да вёдра и швабры в другом.   Девушка стояла перед одним из шкафов: тёмно-серый, с очевидными следами ударов в районе небольшой скобы — которая должна была выполнять роль замка — сейчас этот шкаф был раскрыт, и внутри он был ещё грязнее, чем сама комнатушка, а множество проводов и кабелей были настолько спутанными, что напоминали собой комок змей за одним единственным исключением — к последнему было не так противно прикасаться. На некоторых проводах имелись наклейки, а на одном даже... пластырь?! Да, да, самый обыкновенный медицинский пластырь с ободрано-рваными, грязными от пыли краями, и на нём, как и на других наклейках, чёрной гелевой ручкой был написан набор цифр; несколько проводов были свёрнуты в подобие колец, и в таком виде приклеены скотчем к стене шкафа: скотч, как и пластырь, так же был невероятно старым и грязным; в верхнем углу шкафа виднелась плотная, почти чёрная цветом, паутинка, а на дне шкафа — перекати-поле из пыли, монетка в десять копеек, винтик и пара дохлых тараканов.   Глубоко вздохнув — и тут же кашлянув от втянутой в себя пыли — девушка расслабилась, ссутулившись опустила плечи, и одарив творящийся в серверной ужас скептической физиономией, с шумом захлопнула дверцу решив, что пусть кто-нибудь другой расхищает забытые гробницы вместо неё; выключив свет, и уже почти покинув подсобку, она внезапно вскрикнула от ползущего по её шее провода, который случайно зацепила и не заметила. Выругавшись благим матом, девушка отшвырнула его подальше, поправила очки на покрасневшем и озлобленном лице, и молясь о том, чтобы ей никто не встретился на пути, направилась в свой офис; воспользовавшись короткой заминкой кричащей девушки, чёрный шлейф выполз из серверной, и отправился на поиски более подходящего места для себя и для всех Остальных.   [а оригинальное название было "Ящик Пандоры"]