Древние

***

           Каждому спуску под воду неизменно предшествовали дни рутины и тягомотины, и те проклятые июльские выходные 20__ года на Агата-бич не были исключением: на то, что бы договориться с владельцем яхты и подготовить подводное снаряжение ушло всего пара дней, тогда как выбрать подходящее время так, чтобы всем семерым друзьям — и бессменным членам роскошной The Hollow[1] — было удобно оказалось невероятно трудно, и заняло чуть ли не три недели постоянных переносов из-за не совпадающих графиков работы, семейных отношений и прочих радостей жизни... И я бы и рада была сразу перейти к произошедшему, чтобы как можно скорее покончить с этим, но думаю, что должна хотя бы в двух словах рассказать о каждом из членов команды — теперь уже действительно пустого судна.      [1]англ. hollow: пустота, углубление, полость; пустой, полый. Далее по тексту будет как «Халлоу».         

***

           Яхта принадлежала моему другу детства, Адаму: живя не в самой богатой семье, он ещё в совсем юном возрасте пообещал сам себе — а заодно и мне — что разбогатеет, едва став взрослым. Видимо он всё ещё оставался ребёнком, ведь богатым его никто, кто пребывает в здравом уме, не назовёт, но красавица Халлоу стала его первым по настоящему крупным приобретением, и с тех пор Адам строит свою жизнь исключительно вокруг неё, и готов дать подзатыльник любому, кто посмеет назвать его любимую яхту таким мерзким и оскорбительны словом, как «лодка»; именно Адам и собрал всех нас на этой чёртовой лодке в первый раз.      Я и Люси оказались на Халлоу из-за членства в клубе подводного плавания: Адам знал меня и мою страсть к воде больше двадцати лет, и потому не ошибся, решив, что я отлично впишусь в его команду. Наличие собственной яхты... — хорошего друга с собственной яхтой — ...здорово упрощало жизнь любому, кто любит дайвинг.   Адам предложил покатать меня на яхте, я же в свою очередь предложила ему спуститься на дно — а оказавшись на глубине всего раз, мой друг мигом вошёл во вкус и пристрастился к этому занятию; так на борту оказался ещё один любитель дайвинга — а заодно и моя девушка — Люси, которую Адам согласился принять в команду без колебаний, но с одним условием: если на борт поднимется ещё хотя бы один человек из клуба, то он начнёт брать плату с каждого из нас. Такой вариант всех устроил: я, как и мой друг детства, легка на любое общение и диалог... — как со знакомыми и родными, так и с совершенно чужими людьми — ...и потому поняла, что это была шутка. Люси же была довольно серьёзным человеком: если она и уловила шуточный тон, то никоим образом этого не выдала и всячески старалась отработать предоставленную ей возможность выйти в открытые воды бесплатно; и при том, она мигом стала правой рукой Капитана Адама... — шуточное прозвище родилось именно с её отнюдь не шуточной подачи — ...и помогала управлять яхтой когда того требовала ситуация, или же просто следила за дисциплиной и порядком; мой друг не был против помощника, однако действительно серьёзных указаний ей никогда не давал — он по натуре был дипломатом, а руководство, лидерство или и вовсе тирания были ему чужды.      С Льюисом ни я, ни Люси знакомы не были, но он был приятелем Адама по яхт-клубу, в результате чего наша команда и разрослась до семи человек: жена Льюиса, Шарлотта... — которую не убирающий с лица вечную ухмылку здоровяк-Льюис не хотел оставлять на берегу в то время, пока сам отлично проводит время в компании хорошего друга, ящика пива и двух лесбиянок — ...не только присоединилась к команде, но ещё и взяла с собой брата, который в свою очередь захватил и невесту, пусть и не сразу.   Сам же Льюис внешне напоминал типичного мужлана, в самом худшем смысле этого слова, и потому был невероятно горд за тот факт, что его первый и единственный брак держится уже больше двадцати двух лет. Главный же недостаток Льюса крылся всё там же: приятель Адама хватался буквально за каждую возможность доказать окружающему миру, что истинная любовь существует; и делал он это на своём примере, везде и всюду таская с собой Шарлотту — женщина однако не была против и всячески поощряла подобное поведение.    Они оба были старше большинства из нас, но неловкости это ни у кого не вызывало, а вот их взаимные чувства на людях иногда доходили до такого уровня, что провоцировали неловкие улыбки у окружающих — и даже у меня! — но всё же пара была по настоящему счастлива, и глядя на них, действительно хотелось верить в то, что таки возможно найти Того Самого человека, с которым ты связан или связана красной нитью Судьбы...      Тридцати девятилетний Оливер был самым старшим из всей команды, и лишь на несколько минут старше своей сестры Шарлотты. Он всегда держался в стороне от всех нас, проводя за удочкой часы напролёт и совершенно не высказывая к нам какого-либо интереса: узнав от сестры про её первое запланированное плавание, он вежливо попросил разрешение присоединиться на один поход, мол так и так, никогда не видел открытого моря — если есть свободное место, то возьмите и меня, мешать не буду. Шарлотта спросила разрешения у Адама, а тот возражать не стал, сославшись на то, что ходить в компании куда приятнее.   Оливер сдержал слово и в самый первый раз находился на яхте на манер призрака, что постоянно напоминает окружающим о своём присутствии, но ни с кем не взаимодействует. Однако в день, когда Шарлотта сообщила ему, что вновь отправляется в море, брат напросился вновь, но и во второй раз он не стал разговорчивее. Какие-то серьезные продвижения в общении экипажа Халлоу с Оливером произошли лишь на третий поход, когда он привёл к нам ещё одного, седьмого и последнего, пассажира.      В день нашей третьей прогулки молоденькая, невысокая и смуглая девчушка подбежала к яхте буквально за минуту до отплытия, и сильно размахивая руками старалась привлечь наше внимание. Когда же её увидел Оливер, то удивился ничуть не меньше остальных: девушку звали Иша, и в отличии от всех нас, она была родом не из Англии, а из Индии, и была невестой Оливера, о чём он нам и поведал.   Как она оказалась в тот день на причале остаётся загадкой, ведь ей предстояло находится на другом конце страны — по крайней мере именно это успел произнести Оливер прежде, чем обнял её в крепких объятиях и прекратил давать какие-либо объяснения; сама же девушка не произнесла не слова. Когда же брат Шарлотты извиняясь попросил разрешения сойти на берег, Адам сразу же предложил отпраздновать столь неожиданную и приятную встречу прогулкой по морю: Оливер на секунду задумался, словно ему этот вариант и в голову не приходил, затем вопросительно глянул на Ишу, которая лишь смущённо улыбнулась... а спустя полтора часа мы всемером выпили за нас и за Халлоу будучи уже посреди океана.      Такой вот группой мы и отдыхали по несколько раз в месяц: всеми любимый и всех уважающий — Капитан Адам; две любительницы поплавать под водой и полизать друг друга — эмоциональная и хаотичная Джейд, и серьёзная и спокойная Люси; верящие в истинную любовь и не покидающие друг друга ни на день — Льюис и Шарлотта; сонный рыбак тридцати девяти лет от роду, которому ни до кого нет дела, и его юная и вечно молчащая индианка — Оливер и Иша.   Среди нас были семьи или те, кто скоро станут семьёй; были среди нас друзья, коллеги или просто приятели, но всё же мы были другу другу незнакомцами по большей части — лишь несколько пар с тесными связями внутри команды, но и только. Каждый из нас делал попытку скрепить дружбу между остальными, однако происходило это слабо-и-ненавязчиво: все просто получали удовольствие от приятного времяпрепровождение. И говоря о последнем, стоит отметить один эпизод, прежде чем я перейду к чёртову июлю две тысячи __года, и будь я проклята повторно, если не этот инцидент и послужил началом конца!      Оливер и Иша решили провести свадьбу прямиком на Халлоу: необходимые бумажки они уже имели, но захотели разыграть этот небольшой ритуал посреди безграничного океана — без родственников, без гостей, но в кругу приятелей — даже не близких друзей. Странное решение, однако оно понравилось абсолютно всем: веселились и сходили с ума в открытом океаны мы до самой до ночи — и даже Оливер ожил! А вот Иша по прежнему отмалчивалась аки рыба, и потому когда все уснули, я тихонько поднялась со своего места и под невинным предлогом вывела молоденькую индианку наружу — подальше от глаз остальных — где под ночным небом захотела разговорить её, но вместо этого случайно соблазнила...   Я не планировала ничего подобного, но в попытках узнать причину её молчания я слегка увлеклась и одна из шуток зашла слишком далеко: я предупредила её, что ей достаточно просто попросить меня остановиться если ей будут не приятны мои слова, после чего начала на неё давить — в шутку; но она молчала, а я — продолжала.   Иша молчала, когда я обсуждала неприятные темы; молчала, когда я оскорбляла её, молчала даже когда я начала говорить на пикантные и будоражащие воображение темы; она не произнесла ни слова и когда я-уже-возбуждённая опустила руку в единственный имеющийся на моём теле элемент одежды — в трусики, — сидя прямо передней и глядя ей в глаза; не произнесла ни слова и не остановила меня и когда я стала раздевать уже её. Она молчала, но и не сопротивлялась, и ещё до того, как я оголила Те-Самые её места, Иша сама прильнула к моей груди и торчащему сосочку, и начала его жадно покусывать: вечно хранящая молчание и прячущаяся за смущёнными улыбками девчушка вдруг сбросила с себя маску и стала самой собой!   Мы занимались любовью находясь всего в нескольких метрах от пятерых спящих людей, включая её мужа и мою девушку, и ни одна из нас не издавала ни звука: если для неё подобное молчание было чем-то обыденным, то мне потребовалась вся выдержка и сила воли, чтобы не разбудить членов Халлоу своими стонами, ведь эта юная индианка в ублажении девушек оказалась невероятно опытной, прыткой и страстной, а по количеству партнерш за свою жизнь... — это уже выяснится позже — ...она обогнала даже меня!!!   Ложась спать в тот день, я осознала, что так и не выяснила, почему она вечно молчит, однако я узнала, что Иша не немая: перед сном, она прошептала мне на ухо, что мы можем продолжать в тайне трахаться и дальше, но только если я пообещаю хранить молчание — она, в свою очередь, поступит так же. Разумеется, я пообещала.      Если бы я тогда знала, на что я согласилась...         

***

           Я хорошо помню ту чёртову субботу и все последующие дни.   Погода была просто создана для плавания: голубой и девственно чистый потолок; жаркое, но не плавящее кожу солнце; ровная водная гладь и полное отсутствие чужих кораблей и яхт на горизонте. Лишь зелёные берега Агаты, миллионы галлонов воды и мы семеро на Халлоу — вот из-за всего этого и было принято решение не уходить далеко, как мы обычно делали, а выполнить спуск прямо возле Агаты, у южной части острова.      Сейчас, вспоминая тот проклятый день и те чёртовы события, я поражаюсь тому, что ни одному из нас и в голову не пришло, что наши действия будут восприняты Им как вторжение... Нет, тогда никто из нас не думал об этом: мы были слишком увлечены предстоящим днём и возможностью вновь окунуться в иной мир, что так не похож на наш-привычный — тот, что на поверхности.   Я, Адам и Люси спустились в воду с аквалангами за спинами, а Иша без какого-либо снаряжения: она всего-лишь провожала нас, намереваясь сразу же вернуться к своему любимому рыбаку и семейной парочке, что остались на Халлоу. К сожалению, решение Льюиса и Шарлотты поплескаться возле яхты — вместо совместного ныряния — не уберегло их от Его гнева-.. но я забегаю вперёд. Спуск произошёл легко и плавно, никаких проблем и происшествий; на глубину спускались так же, как и обычно: ничто не предвещало беды, не было и предупреждений, а потому произошло всё совершенно неожиданно для всех троих...      Люси разглядывала кораллы, паря в водной толще в полуметре от скалы, нижний конец которой не было видно — как не было видно и дна, — когда Адам вдруг обратил внимание на её странное движение, которого я видеть не могла: я в тот момент была рядом, но смотрела в противоположную сторону, и возможно что если бы не это, то успела бы заметить надвигающуюся бурю и последующие за ней ужасы... Но, увы.   Я почувствовала прикосновение на своём костюме в районе плеча и оглянулась: Адам жестами указывал в сторону Люси, а лицо его за маской выглядело взволнованным или испуганным — я не могла понять. Взглянув в указанном направлении, я увидела то, что его так поразило: Люси неспешно-и-лениво перебирала ногами, что было вполне объяснимо — она удерживала себя в желаемой точке; и в то же самое время Люси сдвигалась в сторону, словно её сдувало, а точнее — сносило течением. Удивительно же было то, что она продолжала разглядывать находящиеся перед ней кораллы совершенно не замечая того, что те двигаются вбок вместе с ней! Весь внешне напоминающий розовую губку пласт растений, что уже не соприкасался с камнем, теперь смешался вместе с Люси в сторону, словно их двигали невидимой рукой — а она ничего не замечала!      Мне доводилось видеть схожую картину, когда людей сносило течением, однако сейчас всё происходило совершенно иначе: вокруг было множество водорослей, мелких водных обитателей — пузырьков в конце-то концов! Но абсолютно всё вокруг оставалось на месте, так, словно воды находились в покое... ведь они и были в покое: здесь не было течения! Но мою Люси, и разглядываемые ею кораллы, что-то постороннее двигало-и-сносило в сторону. Я поплыла к ней, но в тот же миг заметила Адама справа от себя: его тело двигалось в ту же сторону, что и Люси — и прочь от меня — но намного быстрее. Адаму словно повязали трос вокруг пояса и резко потянули: он в панике размахивал руками, пытаясь остановить движение, но с каждой секундой его оттаскивало от меня минимум на на пару футов; когда же я перевела взгляд на Люси, то заметила, что её начали «тянуть» точно так же, как и Адама — она хваталась за жалкие растения, дёргала руками-ногами, но не имела ни единого шанса удержать себя на месте. К поверхности поднималось всё больше пузырей, а через несколько секунд я почувствовала сильный рывок и невидимая сила потащила меня через стоячие воды, всё ускоряясь, и ускоряясь, и ускоряясь... Последней же картиной, которую я успела заметить прежде, чем потеряла сознание, стало размытое изображение подводного снаряжения Адама, что сорвалось с него и уже летело в мою сторону.      Увы, мне не повезло, и с приближающимся на бешеной скорости аквалангом я в тот день разминулась...   ...впрочем, навряд ли бы оно меня убило.         

***

           В висках стояла давящая боль, а веки поднимались с огромным трудом: я лежала на боку на каменной сухой поверхности, но всё равно боялась, что вот-вот упаду и потеряю сознание; голова кружилась, тело заваливалось и падало в сторону, и я чувствовала, что меня сейчас вырвет, однако минута шла за минутой, а я всё держалась.   Боль потихоньку затихала, сознание неспешно возвращалось ко мне и я приходила в норму, правда лёгкий-лёгкий звон в голове по прежнему оставался. Попытавшись встать, я тут же упала на задницу — затекли ноги. Через секунду я осознала ещё и то, что лишилась абсолютно всего своего снаряжения: не смотря на внезапную лёгкость и свободу, я вдруг почувствовала себя голой, ведь на мне не было ни маски, ни акваланга, ни пояса — вообще ничего, лишь спортивный костюм для плавания, который уже давно стал моей второй кожей; потянувшись рукой к бедру я убедилась, что пропал так же и мой нож, что наводило на мысли о том, что снаряжение с меня не смыло, а снимали — руками. Покрутив головой, я попыталась понять, где, чёрт бы меня побрал, я нахожусь: место было мне незнакомо, но и невиданными ранее видами оно меня не поразило.      Это были подводные пещеры, в которых мне доводилось бывать неоднократно: чаще всего мне попадались полностью затопленные, однако были и исключения. Сейчас же я могла развести руки в стороны и коснуться обеих стен разом; подпрыгнув, я так же могла коснуться и потолка, что как и стены, был совершенно сухой и ребристый, но лишённый острых углов. В нескольких шагов от меня был небольшой природный бассейн, прозрачные воды которого не позволяли увидеть куда именно он вёл: необходимо было нырнуть, чтобы увидеть продолжение — я мысленно сделала себе заметку, и поднявшись на ноги, пошла по единственному доступному мне проходу.   В пещерах было влажно, а температура подходяще-комфортная: обнажённые, неприкрытые плавательным костюмом участки тела чувствовали прикосновение приятной прохлады, но холода не ощущалось; дышать было легко и свободно, но несколько иначе — не так как на поверхности, на пляже или в городе. В тоннелях стоят полумрак, а источником света являлись многочисленные камни под ногами, над головой и просто в стенах пещеры: разной формы и размеров, покоившиеся на разной глубине... — иногда выпирающие наружу, а иногда едва-едва просвечиваясь сквозь каменную породу — ...кристаллы были гладкими, как стекло — словно их уже обработали и отшлифовали; с разной силой и насыщенностью, они светили разнообразными оттенками придерживаясь исключительно фиолетовой палитры, и старались держаться на расстоянии друг от друга, всегда находясь по одиночке. Сделав две или три попытки, я так же убедилась и в том, что вытащить их без специального инструмента не получится — даже те-редкие камни, что сильно выступали наружу (внешне они выглядели довольно хрупкие, но, как выяснилось, это было совсем не так).      Если не считать излучающие небольшое свечение камни, глазу не за что было зацепиться; и лишь спустя пять или шесть минут ходьбы в пещерах обнаружились какие-никакие изменения: сухая и гладкая поверхность дна пещеры покрылась песком... — точно таким же, какой был на Агата-бич, насколько я могу судить — ...и передвигаться по нему босыми ногами были довольно приятно, однако это чувство мгновенно вытеснилось накатывающими волнением и тревогой, ведь на песке стали появляться следы... Множество следов.         

***

           В пещерах стояла абсолютная тишина: не было ни разговоров людей, ни звуков ходьбы, и даже капающей откуда-нибудь воды не было слышно — лишь лёгкий звон в моей голове и ничего более; однако увидев следы, дальше я шла медленнее и осторожнее. Развилок мне пока ещё не попадалось, а потому и выбирать мне было не из чего: либо нырять в ту лужу, возле которой я очнулась (откуда меня вынесло странны течением?..), либо двигаться вглубь пещер.   Спустя десять или пятнадцать минут беспорядочные следы на песке перестали меня тревожить: я вновь вернулась к прежнему темпу и уже не обращала на них никакого внимания, стараясь удерживать в голове ход времени, что с каждой минутой проведенной в совершенно одинаковых декорациях становилось всё труднее. Чёрт, если бы я заранее знала, что меня ждёт через два поворота, я бы развернулась и попытала бы удачу под водой...      Я наконец-то встретила развилку, которую так ждала: наличие выбора пути создавало иллюзию контроля над ситуацией, а чем больше я проводила времени в бесконечной каменной кишке, тем сильнее ощущала, что теряю этот самый контроль и уже просто-и-слепо следую чьему-то плану. Развилка же представляла собой букву Y из нижнего кончика которого я и пришла, а прямо на пересечении двух песчаных дорожек, прижавшись спиной к стене и опустив голову, сидела Иша — и вид её заставил меня вскрикнуть от неожиданности и краткого ужаса!      Она была одета всё в тот же купальник, в котором спустилась провожать нас троих, и на лице её находилась всё та же маска: раньше этот предмет закрывал ей глаза одним цельным куском прозрачного пластикового стекла. Сейчас же стекло было полностью чёрным и бугристым — сожжённым и расплавленным; кожа вокруг маски выглядела так, словно подверглась химическому ожогу; на шее, ключицах и укрытых белой тканью купальника грудях были тёмно-бардовые, почти чёрные пятна уже застывшей крови.   Услышав мой вскрик, Иша дёрнулась — словно очнулась ото сна, — и напоминая зашуганную-и-побитую собаку начала в панике и страхе отползать в сторону, ползя пятой точкой по песку и прижимаясь спиной к стене: она смотрела на меня не видящим взором сквозь маску, размахивала руками в попытках защитить себя, при этом открывая рот, что-то произнося не издавая ни звука... Иша была напугана до полусмерти, но будучи слепой она была совершенно беспомощной — и она это знала, и мне потребовалось добрых тридцать или сорок секунд на то, чтобы успокоить её и объяснить, что это всего-лишь я — Джейд.   Поняв, кто стоит перед ней, Иша заметно приободрилась и бросилась мне на шею: объятия её были невероятно крепкими, и потому я без труда чувствовала, как она дрожит всем телом — её дрожь в тот же миг передалась и мне; я так же смогла детально разглядеть маску, которая действительно расплавилась и теперь стала единой с головой девушки (и я никому не пожелаю увидеть подобную картину в живую!). Возможно маску и можно было отодрать силой, но-..   Я попыталась расспросить девушку о том, что с ней произошло, но она отмалчивалась: в тот момент я на неё здорово рассердилась — нашла время играть в свои игры! — но сейчас я её могу понять...      Теперь нас было двое — пусть я и не могла понять, каким образом тут оказалась Иша, что вернулась на яхту. Говорить она отказывались, но всячески пыталась поддерживать со мной диалог жестами: размахивающая руками полураздетая девушка с расплавленной маской на обожжённом лице — зрелище не из приятных, скажу я вам, и потому меня потихоньку начал охватывать лёгкий страх за то, что ещё может случится в будущем.   Я смогла узнать, что Иша от чего-то убежала, но добравшись до очередной... — важный момент «до очередной»! — ...развилки, она споткнулась и в результате этого сбилась с пути. Заблудилась, иными словами. С горем пополам я так же поняла и то, что мне стоит избегать такого пути, по которому она пришла, так как там опасно: какая именно была угроза я так и не смогла понять — играть в угадайку было невероятно трудно; само собой не смогла я понять и откуда она пришла к этой развилке...      Будучи левшой я привыкла при выборе между правой и левой дверью всегда открывать левую первой. Дверей в пещере не было, но было два прохода: я выбрала левый. Иша следовала за мной держа ладонь на поём плече в течении всех тех долгих минут, пока мы не наткнулись на очередную развилку: песочная тропа была целой и без единого разрыва, на ней имелись хаотичные следы, и потому было удивительно видеть, как цепочка рваных и путанных следов уходила вправо — туда, где был... завал; естественный-и-природный завал — не искусственный-и-рукотворный. Сама не зная, зачем и почему, но я подошла к обвалившимся камням... — без единой щёлки, даже возле самого потолка — ...и попыталась. пройти сквозь него: да, именно так, как в это делают персонажи в фэнтезийных приключениях, когда натыкаются на укрытый магией проход, однако ожидаемо ничего не получилось — мои ноги и выставленная вперёд рука встретили сопротивление твёрдой, реальной-и-существующей поверхности камней.      Да, я знаю как глупо это выглядит! Но поверьте мне: если бы вы видели следы на песке, которые уходили под завал, вы бы тоже подумали о скрытом в нём проходе. Вот только его там не было: потратив несколько минут на осмотр и перекладывания камней — тех, что могла поднять-и-сдвинуть — я так ничего и не обнаружила.      Мы двинулись по левому ответвлению и вскоре наткнулись на очередную развилку — снова Y-подобную. Я вновь свернула влево, не забыв сообщить об этом незрячей, а вскоре дошла ещё до одного распутья, и лишь сейчас меня начала охватывать паника: пещеры были длинными, совершенно пустыми, но кто-то же рассыпал песок и ходил по нему — зачем? С какой целью?.. И как много ещё коридоров находится впереди этого лабиринта...   Следом за мыслью о лабиринте последовала и другая: очень мрачная, неприятная и мерзкая мысль, за которую я возненавидела себя в тот момент. Я подумала о том, что мне придётся долго и усердно исследовать запутанные коридоры, рисуя какую-то схему и постоянно возвращаясь назад; я подумала о слепой девушке, чья рука покоилась на моём плече: тёплая, невероятно миниатюрная — кукольная — ручка... и такая тяжёлая...   ... и если я действительно попала в пещерный лабиринт, в котором находятся люди, что способны причинить мне вред, то незрячая девушка — Иша — является для меня балластом, и мне необходимо от неё избавиться... Ради самой себя.      ...      Тогда я ужаснулась этой простой и понятной мысли, но сейчас — после всего, что со мной произошло, и что я сотворила — эта мысль кажется мне не такой уж и неправильной... Впрочем, теперь уже вряд ли кто-нибудь сможет меня за это осудить.      ...      Я поделилась с индианкой своими мыслями, но в более мягкой форме, само собой: она меня поняла и попыталась воспротивиться, но так как всё ещё хранила молчание, то мигом сдалась и покорно уселась возле одной из стенок; она собиралась меня ждать здесь — это я легко поняла задавая наводящие вопросы — но было очевидно, что ей есть что сказать по этому поводу — просто она не могла.   Я пообещала вернуться за ней: «- Тогда, на Халлоу, я пообещала хранить молчание о том, что произошло, и я тебя не обманула. Не обману и на этот раз: я вернусь за тобой», так ответила я Ише, оставляя её у себя за спиной.      Но раз вы читаете этот дневник, значит первое данное ей обещание я сдержала лишь от части —так же вышло и со вторым.         

***

           Карту тоннелей я царапала на своём бедре заколкой, которую вынула из причёски Иши: не самое изящное решение, но рабочее, особенно после того, как набегаешься между коридорами, мысленно отсчитав порядком двух или трёх часов.   Пещеры, которые изначально виделись мне природными и естественными, на самом деле были созданы людьми: в их расположении относительно друг друга прослеживалась чёткая закономерность, но исключительно на моей условной карте, где масштаб не был соблюдён — лишний раз царапать кожу не очень хотелось; сами пещеры были длинными и с частыми поворотами, что и сбивало с толку, но на рисунке получалась сетка на манер пчелиных сот, и чем сильнее я царапала бедро, тем сильнее подтверждалась моя эта теория.   Часто на развилках попадались завалы — те самые, со следами на песке, ведущими под ними — либо деревянные двери. Последние всегда были закрыты: даже навалившись всем телом я не могла сдвинуть их, не поддавались они и в случаях, когда пыталась открыть их на себя. Заблокированные пути я тоже отмечала на карте: повторюсь, что масштаб не был соблюден, но мне показалось — я почти уверена — что могла придти к одним и тем же дверям или завалам с разной стороны благодаря карте и теории про соты. По крайней мере за те несколько часов, пока я неспешно бегала по пещерам, не было ни одного момента, когда бы я усомнилась в правильности карты или положении коридора-двери-завала.   Иногда я слышала шаги и даже голоса. Голоса всегда принадлежали мужчинам, а язык был мне совершенно незнаком: он изобиловал шипящими... нет, скорее скрежащими звуками, пощёлкиванием и треском, но сам голос совершенно точно принадлежал человеку, а не иному существу — ну или же это была просто великолепная имитация-и-подражание, достойная занесения в Красную Книгу, как уникальный и редкий вид [животного]; из-за странности и чужеродности языка я и боялась встречаться с Ними, стараясь избегать их, укрываясь в соседних коридорах, которые теперь уже напоминали множество поворотов и развилок, а не длинные, кишкообразные тоннели — я явно продвигалась вглубь, ближе к сердцу лабиринта. Именно из-за этого и произошла следующая неприятная встреча...      Услышав очередной патруль... — как я мысленно окрестила изредка появляющихся незнакомцев — ...я решила рискнуть и проследить за ними: я уже довольно долгое время гуляла кругами, заполняя пробелы на карте, и потому имела возможность воспользоваться ею чтобы скрыться от преследования, если меня заметят. По крайней мере таков был мой план... и я искреннее в него верила. Я двигалась на звуки, что с каждой парой метров становились всё громче и громче, когда внезапно и совершенно неожиданно что-то обхватило меня в районе живота и лица, потянув в сторону одного из поворотов и зажав мой рот. Клянусь, в тот момент я чуть не описалась от страха — настолько это было неожиданно!      «Это я, Адам, замри и молчи!», послышался шёпот в моём ухе, и я рада была бы сказать, что мигом успокоилось, но тогда моё сердце продолжало бешено метаться в груди ещё добрых пару минут.      Он ослабил хватку, позволив мне двигаться самостоятельно, но ладонь на моих губах удерживал ещё пару долгих мгновений — на случай, если я захочу выругаться (а я хотела!). Я оглянулась и взглянула на своего друга: да, это действительно был Адам; как и я, в плавательном костюме, и совершенно без снаряжения; над левым глазом был свежий порез сантиметров пять в длину, щетина была в засохшей крови, а во рту недоставало двух верхних зубов.      — Ты в порядке? - спросила я тихим шёпотом, помня о «патруле», и кивком указывая на его повреждения на лице   — Нет, как и ты! - резко и грубо, но так же тихо, перебил он меня. - Нам нужно выбираться отсюда, и притом — срочно!!!      В его глазах читалось безумие и возбуждение, но следов страха или паники не наблюдалось, и я видела его в таком состоянии буквально пару раз за всю жизнь: какой-бы информацией он не владел, чтобы он не знал об этом месте — мне стоило прислушаться к нему, ибо он был максимально серьёзен и сосредоточен; если Адам с таким взглядом утверждает, что мы не в порядке, и нам нужно срочно выбираться — значит так оно и есть, и оспаривать это бессмысленно.      — Иша. Она тоже здесь, я остави-..   — Забудь о ней! - вновь перебил он меня. - И о Льюисе с Шарлоттой-..   — Они тоже здесь?! Живые?! - признаюсь, я совершенно успела про них позабыть к этому моменту; Адам продолжал даже не обратив внимание на мою реплику.   — ..-и про свою Люси забудь! НАМ НУЖНО ВЫБИРАТЬСЯ!   — Люси тоже тут?!      Услышав про свою девушку, я невольно забыла про шёпот и воскликнула чуть ли не в полный голос: Адам резко — и больно... — прижал свою ладонь к моим губами, но было уже поздно, ведь эхо многократно усилило и разнесло мои слова по сети тоннелей; послышались голоса на чужеродном диалекте — теперь к нам приближались множество ног и при том сразу с нескольких сторон...   Я извиняющимся взглядом посмотрела на Адама, тот ответил понимающим и одновременно осуждающим взглядом, но в силу своего характера не стал меня обвинять, а лишь молча схватил за руку и дёрнул в сторону, но тут же замер: сильно наклонив голову на бок, он уставился мне в район бёдер.      — Это... карта?.. - удивлённо и поражённо спросил он, разглядывая сильно разодранную кожу.   — Да, мы вот здесь. - я ткнула себя в ногу, указывая наше местоположение.      Несколько секунд он внимательно разглядывал рисунок, после чего молча дёрнул меня в сторону.      — Нужно вернуться за Ишей. - на бегу произнесла я тихим шёпотом. - Она ослепла и без нашей помощи не выберется.      Я решила начать уговоры Адама именно с Иши, сделав упор на то, что она полностью зависит от нас: Адам может бросить Льюиса и Шарлотту, сославшись на то, что они способны позаботиться друг о друге, а вот с ослепшей индианкой подобное уже не сработает; а вернувшись за ней, я смогла бы уговорить Адама вернуться и за Люси.   Так я думала, но ошиблась...      — Исключено. У нас и без неё шансов почти нет.   — Что происходит? В двух словах: где мы, кто эти люди, что случилось с тобой, и где, чёрт возьми, моя Люси?! - я прокричала это шёпотом быстрой скороговоркой и не сбавляя темпа, ведь мы всё это время бежали. Адам останавливался лишь на секунду, чтобы свериться с моей картой.   — Что здесь находится? - он указал на точку, где я очнулась. Мой вопрос он проигнорировал.   — Отвечу, когда ответишь на мои вопросы. - я пристально и со злобой взглянула ему в глаза.   — Джейд, чёрт бы тебя побрал, у нас нет времени!   — Что. Тут. Происходит.      Он был готов говорить — я чувствовала это; оглянувшись по сторонам, Адам вздохнул и невероятно быстро — и явно опуская многочисленные детали — начал делиться со мной тем, что узнал.      «Мы находимся под самой Агатой: мы всё ещё в районе южного части острова, но под ним. Местные племена проделали сеть тоннелей, и они же затащили нас сюда... — НЕТ, Я НЕ ЗНАЮ ГДЕ И КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО! Слышал, что они вытащили из воды шесть тел: четыре девушки и двое мужчин... — ДА, ДЖЕЙД, ОНИ ГОВОРИЛИ ПРО НАС!!! Льюиса, Шарлотту и твою Люси я видел своими глазами: первых двоих и меня собирались просто убить и сбросить в «яму»... — НЕТ, НЕ ЗНАЮ! — ...а твою Люси использовать в ритуале в качестве жертвоприношения; я сумел убежать до того, как как он начался, и потому ничего более о ней на знаю! Джейд, прошу тебя... Нам нужно выбираться, если мы хотим выжить!».      Звучало сумбурно, но общую идею я уловила, и зная Адама почти всю жизнь, была уверена, что он не врёт: он всё это видел, и рассказал не приукрашивая.      — Ты понимаешь их диалект?   — Язык. У них свой язык-.. Немного... лишь некоторые слова и фразы. - он нетерпеливо топтался на месте, перенося вес с ноги на ногу и озирался по сторонам; голоса «патрулей» всё ещё были слышны, но не очень громко.   — И в число этих немногих фраз входят «ритуал» и «жертвоприношение»? - я всё ещё не сомневалась в его искренности, но этот момент мне казался невероятно странным.   — Я-.. Джейд, нам надо-..   — Ритуал. Адам. - с металлом в голосе перебила я его, чеканя слова. - Люси.   — Нет, не входят... - он устало вздохнул, признавая поражение. - Я просто знаю местную легенду и смог сопоставить факты: Джейд, она умрёт в любом случае, вне зависимости от-..   — Что за легенда? - я слышала, как голоса вокруг становились громче, их слышал и Адам; времени у нас оставалось чертовски мало.   — Ты же знаешь про то, что остров уб-..   — Да, я знаю про смерти. Так что за легенда?   — Так вот. Местные племена имеют какую-то связь с Ним. Они научились чувствовать провинившихся — тех, кого ждёт смерть — и чтобы загладить Его волю, они стали проводить ритуалы, отбирая определённых девушек-.. Они всё равно погибнут, ведь они провинились и нарушили поко-..   — Каких девушек? Что за ритуал?   — Это просто легенда...   — АДАМ, ЧЁРТ БЫ-..   — ШЛЮХ!!! - вскрикнул он, но чуть успокоился и продолжил тише, но по прежнему быстро-и-спешно. - Они отбирают особо порочных и развратных девушек, и приносят их в жертву. Чаще всего обычных проститу-..   — Люси не занимается подобным, она не подходит для ритуала!   — Не буквально! - он поморщился и отмахнулся рукой. - Они вкладывают другой смысл в образ Той Самой девушки-..      Меня начало трясти: голоса становились громче и нас вот-вот окружат, да ещё и чёртовы культисты разглядели в моей Люси шлюху — что за вздор?!      — ..-может им достаточно того, чтобы девушка не являлась девственницей, или они выбрали её из-за того, что она лесбиянка, ведь Шарлотту они собирались убить — Я НЕ ЗНАЮ, ДЖЕЙД!!!   — Почему она «умрёт в любом случае»?   — Потому что она УЖЕ провинилась, мы все провинились — когда спустились под воду возле берега, ты же понимаешь!!! Люси погибнет либо во время ритуала, либо её убьёт-..   — Понятно. - я устало прикрыла глаза, затем приставила палец к своему бедру. - В этом месте я очнулась: там находится крошечный водоём, в который можно нырну-..   — ДЖЕЙД, ЭТО ЖЕ ВЫХОД! - Адам завопил во весь голос. - ЭТО ТОТ САМЫЙ ВЫХОД, О КОТОРОМ ОНИ ГОВОРИЛИ! БЕЖ-..      Он не договорил: глаза его закатились, а тело безвольно упало мне на руки; второй камень пролетел всего в нескольких сантиметрах от моей головы, а через мгновение я почувствовала лопатками удар и третьего...      ...      Я бежала не оглядываясь и мысленно благодарила своего друга детства за всё то, что он поведал мне: возможно я поступила нечестно по отношению к нему, поставив жизнь Люси выше его, но надеялась, что он поймет и простит меня за это. По крайней мере первый брошенный в его голову камень сразу же вырубил его: Адам погибнет от рук обезумевшего племени не чувствуя боли. И вряд ли кто-либо обвинит меня ещё и в этом.   А вот на то, что Адам ни словом не обмолвился об Оливере, я в тот момент не обратила никакого внимания...         

***

           Мне удалось скрыться от преследователей, однако на этом хорошие новости закончились. Во-первых, мне пришлось убежать в неисследованную часть пещер; во-вторых, во время погони я один раз запнулась и упала, проскользив на боку по песку несколько метров. Больно не было, а вот карта была почти целиком утеряна, ведь я царапала ногу лишь слегка-слегка, а не до крови, и потому многочисленные песчинки, по которым я не очень изящно прокатилась, оставили свой след: такой яркий и глубокий... В-третьих, я нашла Люси, и именно из-за неё и произошли все последующие события, ведь не встреть я её посреди горы мёртвых тел, я бы вернулась назад к бассейну — я бы нашла дорогу! — и покинула бы эти пещеры не вынуждая себя делать... то, что сделала. Но прежде чем я её нашла, случилось ещё одно событие.      На протяжении всех часов, что я блуждала по пещерам, декорации ни коим образом не менялись: тёмные каменные, кривые, но гладкие стены-пол-потолок, многочисленные-но-одиночные камни-лампочки и конечное же песчаные дорожки, ведущие к очередной тяжёлой двери из тёмного дерева или завалу из камней. Именно из-за этого, в тот момент, когда я увидела новые декорации я поспешила к ним, вместо того чтобы насторожится: «как же приятно сменить обстановку», подумала я, заметив длинный коридор из привычных мне кораллов, коих я видела невероятное множество плавая под водой.   Салатовая вулканическая поверхность напоминала губку для мытья посуды, текстуру которой словно в компьютерной программе разом натянули и на каменные стены, и на пол, и на потолок пещеры. В любое другое время я бы задумалась о столь странной перемене декораций, а в моей голове неизбежно сработали бы звоночки, но на этот раз я их не услышала — не прекращающийся с момента пробуждения звон в голове заглушал временами даже поток мыслей; едва заметив светлый участок, я поспешила к нему, забыв о бдительности и осторожности, и едва только преодолев пару метров — даже не успев почувствовать, мягкой или твёрдой была поверхность — вмиг была поднята в воздух...      Пещерный потолок располагался невысоко, но как оказалась человеческое тело, которое поднимают за все четыре конечности разом, вполне можно разместить посреди пещеры так, чтобы оно не касалось окружения — именно это и произошло со мной.   Из прорезей в кораллах вырвались несколько лиан — точно таких же, какие можно встретить в любой части острова — и вмиг обвив меня, принялись душить: шея с каждой секундой сжималась всё сильнее и угроза задохнуться меркла на фоне приближающейся смерти от перелома; помочь руками я себе не могла, ведь их, как и ноги, обвили и растянули в стороны другие отростки растения. Ситуация была безвыходной, и исхода долга ждать не придётся: я попалась в настолько очевидную ловушку, что мне стало натурально стыдно за себя — таковой была моя последняя мысль.   Однако что-то пошло не так: хватка ослабла — а я смогла вздохнуть — и через секунду мою шею оставили в покое, и ещё до того, как я успела подумать, почему это произошло, я рухнула на пол. Расстояние было совсем небольшое, но даже его хватило чтобы упавшая на живот девушка (например я) почувствовала боль, не успев выставить руки как следует.. Лианы исчезли в прорезях так же стремительно, как и появились: «меня отпустили?», подумала я, и сделала несколько поспешных шагов назад, но остановилась едва только ступила на привычную текстуру камня.   Невольно мне в голову пришла мысль про предупредительный выстрел. Я не знаю, почему я об этом подумала, но это действительно походило на предупреждение: потеря воздуха мне не грозила — слишком мало прошло времени, сущие секунды; если меня хотели поймать в ловушку, тогда бы не стали отпускать — а меня именно отпустили; если бы хотели убить, то могли бы продержать парой секунд дольше — моя бы шея не выдержала. Иными словами, ловушка не выполняла своё предназначение от слово совсем...   ...если только она не преследовала совершенно иную, неизвестную мне цель.      Не буду врать: всё происходящее в пещерах меня пугало — и это ещё мягко сказано — однако сейчас мне выпадала поистине уникальная возможность, которая не предоставляется никому из людей в нашем мире — лишь в фантазиях и вымышленных произведениях... Ситуация была слишком уникальной и невероятной, а соблазн слишком велик...   Я не долго колебалась — лишь прислушалась (ни шагов, ни голосов), и поспешно спустила верхнюю половину костюма, обнажая свою грудь, а после сдвинула и нижнюю часть в районе промежности в сторону, открывая свои дырочки в предвкушении... Мои сосочки начали подниматься, а между ножек приятно закололо: поняв, что готова, я медленным и широким шагом вступила на коралловую поверхность, возбуждаясь лишь от одних фантазий и мысленно молясь кому-там-поклонялись эти культисты, чтобы всё произошло так, как я рисовала себе в голове...      Из пола, стен и потолка вновь начали вылезать лианы: несколько потянулись к моей груди, обернулись вокруг меня пару раз, сжали моих девочек сверху-и-снизу, и раскрывшимися на своих концах бутонами-или-почками прильнули к моим сосочкам — я тут же почувствовала острую боль, словно мои соски с силой укусили! А когда я дёрнулась и вскрикнула, тянущееся щупальце с потолка тут же залезло мне в рот, сразу же проникнув в горло: я почувствовала острый рвотный позыв, но поделать ничего не могла — растеневидное щупальце уже двигалось внутри меня, буквально тараня мою глотку, а мне лишь оставалось кряхтеть, давиться и выплёвывать слюни. Те же из лиан, что вылезли из пола, в это же самое время неспешно, но извиваясь и постоянно двигаясь из стороны в сторону, обвивали мои ноги всё поднимаясь вверх.   Ощущение во рту были чужеродными и неприятными, но вот мои дырочки, о которые начали настойчиво теряться фаллическими головками, уже все горели-и-жаждали члена, которого после встречи с Люси я не чувствовала в себе уже много лет! А потому я не стала оттягивать неизбежное и такое желанное, а просто согнула ножки и присела — первая лиана вошла в меня сама собой; а через несколько секунд мой анус почувствовав настойчивый толчок — как могла, я расслабилась, готовая принять и его, благо ждать долго не пришлось...   Вскоре вязкой липкой слизи в моём рту стало так много, что я уже не поспевала её глотать, начав слегка захлёбываться, проливая ту изо-рта и носа, а верхнее щупальце — спасибо ему! — словно пощадило меня и несильно выползло: теперь оно трахало лишь мой ротик, не углубляясь в глотку; зато два нижних ускорились, начав набухать прямо во мне, а вскоре липкая масса потекла и по моим ножкам...     Когда же растения наиграли со мной вдоволь, лианы вновь скрылись в кораллах, оставив меня стоять всю липкую-и-грязную, но довольную. Как смогла, я убрала все непотребства с ног, протёрла ладонями и внутренней стороной локтя лицо, поправила купальник между ножек, а затем его же и на груди — сосочки, к слову, всё ещё пусть и приятно, но побаливали: ощущение было такое, словно их натурально кусали-и-терзали, разве что крови не было! Само же действие не заняло много времени, а потому и заметить меня никто не успел.   Всё ещё чувствуя некоторую влагу-и-липкость между ножек, я двинулась дальше, и совершенно не удивилась, когда всего через пару поворотов наткнулась на крупный зал, что по размерам напоминал наше кафе в клубе подводного плавания: потолок по прежнему был низок, а освещалась комната-зал всё теми же фиолетовыми камушками; вдалеке слева и справа были видны проходы, но заметила я их не сразу, а причиной стала картина прямо по центру — множество свежих и не очень трупов были свалены в многочисленные кучи, и в результате образовывали одну-большую. Крови не было ни на них, ни на полу; видимых повреждений у тел так же не имелось. Но в первую очередь глаз, всё же, зацепился за одежду — исключительно костюмы для плавания: большинство из них были профессиональными водолазными костюмами — такими, какой и на мне, — однако имелись спортивные и просто обычные купальники; были тут тела и взрослых и детей, но последних было ощутимо меньше, тогда как мужчин и женщин было примерно поровну (насколько я могла видеть); невольно я обратила внимание ещё и на то, что ни у одного из одетых в профессиональные спортивные костюмы не имелось никакого снаряжения — вообще, ни на телах, ни где-либо рядом...      А ещё тут была моя Люси — сидела, прижавшись спиной к стене в нескольких метрах от одной из кучи тел: руки её были спрятаны за спиной, что с учётом её позы указывала на то, что она явно была на привязи, а водолазный костюм выглядел несколько потрёпанным, местами даже рваным и дырявым; каких-либо ран, порезов или синяков я на ней не видела, однако и разглядеть её целиком с этой точки мне не представлялось возможным; голова её была опущена, а лицо скрывалось.   Моим первым порывом было рвануть к ней, на ходу крича её имя, однако я замерла в тоннеле словно статуя: вслушивалась в тихие-и-редкие голоса, осматривала зал и составляла план действия.      Единственная живая среди этого мёртвого царства вдруг словно почувствовала моё присутствие: медленно подняв голову, она взглянула в моё сторону стеклянным взглядом, а затем кратко моргнув... — сначала от неверия, а после от удивления — ...резко выпрямилась, и с закрытыми губами попыталась подать мне знак; я поднесла указательный палец к губам — та спешно закивала, словно именно это и хотела мне сказать сама. Следующие пару минут я занималась тем же, чем занималась ранее, внимательно изучая окружение — только на этот раз под постоянным и бдительным взглядом Люси: она не паниковала, а терпеливо ждала развития событий.   Добраться до неё было не проблема: голоса и шаги в соседних тоннелях если и были, то невероятно тихие и длились всего несколько секунд, а после пропадали. Однако я всё равно боялась заходить в зал, словно предчувствуя что-то нехорошее: было совершенно очевидно, что коралловый сегмент служил препятствием-ловушкой, чтобы не пускать посторонних в этот зал, уж больно уникальное стечение обстоятельство — первое реальное изменение во всех пещерах покушалось на мою жизнь, а сразу-следом за ним произошло и второе крупное изменение, являя собой крупную комнату с кучей трупов и одной единственной пленной! Можно ли считать, что я нашла нестандартный способ обезвредить это ловушку?.. Я сильно сомневаюсь, что каждый, кто намеревался зайти в этот зал-с-трупами, прежде должен был позволить изнасиловать себя дикому растению с множеством извивающихся отростков... Очень странная мера предосторожности, даже по меркам чокнутых поселенцев этого острова — скорей всего кораллы и лианы либо убивали, либо игнорировали, тогда как я стала своего рода исключением из правил...   Решив поломать над этой странностью голову чуть позже, я двинулась вперёд.      «Тебе нужно срочно выбираться!».      Не таких слов ожидала я от неё, когда подобралась к ней достаточно близко, чтобы она могла прошептать их мне; ран на теле Люси не было, но подниматься она не собиралась, что было довольно странным: пока я преодолевала те полтора десятка шагов до неё, меня трижды чуть не вывернуло от запаха разлагающихся тел! Люси же находилась всего в футе или около того от одной из кучи, и казалось вообще не замечала их!      — Ты можешь идти?      Я спросила это уже заглядывая ей за спину: руки Люси были чем-то связаны, и вроде как привязаны к предмету, что был вбит в пол — точно сказать не могла из-за нехватки света; попытавшись её отодвинуть чуть в сторону я почувствовала слабое, но настойчивое сопротивление — я взглянула ей в лицо.      — Могу... но не буду. Выбирайся как можно скорее, милая!   — Так, что тут творится?! - произнесла я громким шёпотом-почти голосом и глядя ей прямо в глаза: Люси не испугалась, даже бровью не повела!   — Для меня всё кончено, но ты-..   — Стоп! - прервала я её. - Я брожу по пещерам уже несколько чёртовых часов! Ослепшая и обессиленная Иша ждёт моего возвращения в их глубинах; Льюис с Шарлоттой тоже находятся где-то в этих лабиринтах, и по словам уже покойного Адама... — его закидали камнями у меня на глаза — ...их тоже ждёт смерть, а перед тем, как найти тебя я-.. увидела кучу гниющих трупов! Люси, если ты сейчас начнёшь упираться, то у меня вообще не останется ни сил, ни мотивации двигаться дальше!   — Джейд... - она произнесла это извиняющимся тоном. - Я-.. я готова идти с тобой, но пойми: я обречена.   — Что тут происходит? - вновь спросила я, и уже на порядок спокойнее.   — Голоса... - она вдруг расплылась в широкой улыбке и говорить стала в голос, пусть и тихо. - Ты уже слышишь?..   — Да, они бродят по тоннелям, но мне пока удаётся-..   — Значит пока ещё не слышишь... - она опустила взгляд.   — О чём ты?..   — Я пойду с тобой, если ты захочешь...   — Конечно я хочу!   — …но я советую тебе оставить меня здесь. - в её голосе появились нотки обречённости и даже апатии.      Я наклонилась и поцеловала её в губы, и не отрывалась от неё по меньшей мере секунд десяти. Когда я вновь взглянула на неё, то прочитала в её взгляде нечто страшное: она прощалась со мной... Она восприняла мой поцелуй как прощальный жест, думая, что я брошу её здесь!!!      ...      И лучше бы я её действительно бросила...      ...      — Адам успел рассказать мне про какой-то ритуал: если я тебя оставлю здесь, то тебя-..   — ..-возвысят. - мечтательно произнесла она с улыбкой на лице, которая порядком меня испугала.   — Э-.. Что? Люси, что ты-..   — Я знаю, что умру по окончанию, но если я пройду обряд посвящения, то обязательно возвышусь — они так сказали.   — Кто эти «они». - осторожно спросила я таким тихим голосом, что сама себя едва услышала.   — Голоса. - Люси не смотрела на меня отвечая, а вместо этого озиралась по сторонам.      Я не сдержалась и дала её сильную затрещину (и никто меня за это не обвинит). Левая ладонь мгновенно отозвалась горящей болью, правая щека Люси — вплоть до самого глаза — мигом покраснела; дёрнув головой она несколько раз моргнула, после чего произнесла затяжное «ай», однако ничего более не произошло. Воспользовавшись её странным состоянием, я заглянула ей за спину и принялась развязывать верёвки: металлический колышек с ушком был вбит глубоко и сидел прочно, однако верёвки в ушко лишь входили, но затянуты не были! Узлов вообще не было — они просто обвивали руки и только!!!      Пленница не находилась на привязи...      — Люси, - медленно начала я, - ты пыталась выбраться самостоятельно?   — Да... пробовала... все... три... тоннеля...      Это от моего удара у неё начала ехать крыша?..   Взгляд Люси беспорядочно скользил по потолку — на котором не было ничего интересного — речь стала замедленной, а слова произносились словно на распев; из серьёзного, рассудительного и расчётливого человека она внезапно превратилась в девочку-принцессу, которой-всё-любопытно-интересно-единороги-радуга-хлопает-глазками!   Брр. Меня аж передёрнуло от подобной мысли.      Психолог из меня никудышный, а потому воевать с чужим сознанием я не могла, продолжая вести себя с ней так, словно ничего странного не происходило — а что мне ещё оставалось?      — Почему ты вернулась? Почему не ушла?   — Закрыты... - её мечтательная интонация начинала сбивать и путать.   — В каком смысле?   — Не смогла... пройти... стражи... убивают... посторонних.      Я начала догадываться, о каких стражах она говорит, но я не знала, что они должны были... убивать: выходит, что я действительно обманула их?.. Пусть... и преследуя совершенно иные цели.   Да вот только перед этим они меня отпустили: не я освободилась, а после обманула ловушку, что должна была убить — меня отпустили, после чего я смогла пройти!   Что-то тут не складывалось.      Немного поговорив с принцессой-Люси я выяснила, что Льюис и Шарлотта находятся где-то в левом коридоре: «Не пройдёшь... стражи... убивают... каждого», произнесла она мне в очередной раз, на что я немногословно ответила, что знаю, как их обойти; попросив её дождаться меня... — принцесса-Люси не придала этим словам никакого внимания — ...я направилась к левому тоннелю.      Спустя пару-тройку поворотов я встретила аналогичную вулканическую породу или кораллы: цвет на этот раз был желтовато-оранжевый, но меня это не смутило, и замерев на секунду — прислушиваясь, нет ли кого поблизости — я поспешно встала на неё, широко раздвинув ножки и отодвигая ткань купальника в сторону в приглашающем жесте: на этот раз никаких прелюдий не было, а вылезшие из пола щупальца мигом устремились вверх, войдя в оба прохода разом!!!   Я не ожидала подобного, и потому вскрикнула: не громко — вовремя опомнилась и успела проглотить восклицание, попутно прикрыв рот ладошкой; к счастью, никто меня не услышал.      На этот раз вылезшие из стен-и-потолка лианы лишь обвили меня, растянув конечности в стороны и даже приподняли в воздух, и едва моя рука-и-ладонь были отодвинуты назад, одно растенеподобное зеленовато-голубоватое щупальце подползло к моему лицу и попыталось забраться ко мне в рот: я инстинктивно дёрнулась головой назад, и к моему удивлению лиана повторила этот жест, отстранившись от меня!   Никто не тянулся к моей груди и не впивался в сосочки, никто не буравил мою глотку, и потому трахали меня лишь те-что-из-пола: без общего ритма, хаотично, грубо, быстро и очень-очень глубоко, и явно не думая о том, приятно мне или нет; мои дырочки просто напросто использовали для ебли, а всё что мне оставалось, так это разглядывать растения перед собой — внешне они сильно напоминали бамбук, разве что были гибкими и постоянно извивались, а из их крошечных щёлок невдалеке от стыков сегментов из стеблей вытекали прозрачные капельки. Сам же стебель у всех них был схож, тогда как конец у каждого выглядел по разному: где-то он напоминал бутон цветка, где-то небольшое щупальце с присосочками... — последние я посчитать не могла так как глаз не поспевал за скоростью, но их было очень-очень мало, меньше десятка; некоторые из лиан оканчивались толстыми жалами — выглядели те острыми и опасными, и к моей радости именно эти лианы стягивали мне конечности, а не лезли в рот или ещё куда!      Вскоре два ствола у меня между ног запульсировали и принялись извергать в меня очередную порцию слизи — и длилось это добрых пол минуты, не меньше; дёргались-набухали-и-пульсировали во мне и без остановки вливали в меня свою жидкость, которой уже не находилось места: вот бы парни так умели...   Когда же лианы наконец выдохлись, и стали неспешно вылезли из меня, по поим ногам потекло множество липких ручьев, а сама я стояла в самой что ни на есть настоящей луже: полу-прозрачная и очень вязкая, она медленно сползала в многочисленные отверстия пола исчезая где-то в глубинах коралловой ”губки”.      Этот раз мне понравился куда больше первого: жаль конечно, что моих девочек полностью обделили вниманием, но с другой стороны, их, в отличии от своих дырочек, я оставила спрятанными под купальником, начисто позабыв выпустить наружу желая вновь почувствовать извивающееся наслаждение там-внизу — сама виновата, как говорится; да и в рот мне сейчас никто не залез — так что вышел своего рода баланс.   Вновь приведя себя в порядок, я преодолела заслон в виде коралловой ловушки и продолжила исследовать проход,однако через несколько минут меня постигло разочарование, ведь я уткнулась в крепко-накрепко закрытую дверь. Идти вперёд было невозможно: если Льюис и Шарлотта находились по другую сторону двери, то помочь я им не могла, так как без инструментов, одними голыми руками, эти двери нельзя было хоть как-то повредить, а стучать я не собиралась. Возвращаясь назад, я вновь приспустила купальник готовясь к третьему акту за последние пятнадцать-двадцать минут, однако из кораллов ничего не вылезало — мне прошлось просто пройти мимо.      Вернувшись в зал с трупами я подошла к Люси... — она меня даже не заметила — ...погладила её по голове и направилась к правому тоннелю, и едва только скрывшись из поля зрения своей девушки, тут же начала стягивать с себя купальник — не целиком, само собой, лишь открывая доступ: Их слизь всё ещё была во мне, а потому вылезшие из пола щупальца проникли ко мне в попку совершенно легко — словно только-только от туда выбрались!      Довольная, пусть и усталая, с лёгкостью преодолевшая ”смертельную ловушку” уже в третий раз, я почистила тело песочком и двинулась по очередному коридору, ожидая вновь упереться в тупик, однако вместо этого вышла на развилку. Оба пути были мне доступны и не долго думая я повернула влево, как вдруг с правой стороны послушался крик.      Голос без сомнения принадлежал Шарлотте и находилась она буквально совсем рядом — не больше двадцати метров(правда не стоило забывать и про эхо)! Я поспешила в правый проход, но в этот миг раздался второй крик — на этот раз вопил от боли уже Льюис.   И вновь закричала Шарлотта. А затем оба разом.   Я стояла как вкопанная, не зная, продолжать движение или поскорее вернуться назад.   Очередной раздирающий уши вопль: крепкий, хорошо сложенны, суровый и с вечной ухмылкой на лице мужик орал-и-плакал от боли, которую я могла лишь представить себе, а его любимая вторила ему. Я сделала неуверенный шаг в сторону криков, как вдруг Шарлотта завизжала во всю силу своих лёгкий, натурально оглушив меня невероятной высотой звука, который продолжался без остановки целых двенадцать секунд — я считала, чёрт возьми! Я СЧИТАЛА! Замолкла она совершенно внезапно, не было слышно и голоса Льюиса. И тогда-то я со всех ног рванула назад к своей тронувшейся умом Люси. Про стражей-лианы я позабыла, и вспомнила лишь преодолев почти половину цветного, и приятного для босых ног, полотна... однако меня пропустили без каких-либо задержек.      Люси сидела там же, где я её и оставила: она послушно пошла за мной, не задавая никаких вопросов и с невероятным интересом разглядывая горы воняющих трупов — попыталась даже прикоснуться к одному из них, но я её отдёрнула. Выводить тронувшуюся рассудком я стала через тот самый проход, откуда и пришла, ведь идти больше было некуда; подходя к вулканической породе — или кораллам, чёрт их разберёт! — я почувствовала сопротивление с её стороны. Взглянув в лицо Люси, я увидела самый что ни на есть неподдельный и искренний испуг, и на секунду я подумала, что девушка пришла в себя, но это было не так; позади нас — в зале с трупами — в этот момент послышалось множеств голосов и шагов.   Я со всей силой потянула Люси за собой, пытаясь представить, как мы будет проходить через лианы вдвоём, и не буду врать: когда они начали выползать из стен я испугалась — за Люси. Я была готова к подобному, а вот она — нет: то, что они творили было через чур жестоко для моей нежной и ранимой Люси, и потому я всё ещё удерживая брыкающуюся и сопротивляющуюся девушку, попыталась выйти на пару шагов вперёд словно доброволец... Но случилось чудо, и по непонятной мне причины лианы скрылись в щелях, пропуская нас-обеих вперёд...   ...и тем обиднее было попасться в руки местных аборигенов-культистов через пяток поворот.         

***

           До этого момента у меня не было возможности разглядеть их как следует — я почти всегда убегала или пряталась: я представляла разговаривающих на чужом языке людей кем-то в роде типичного племени майя, только в чёрных балахонах с длинными рукавами, что расширяются в конце. На деле же те, кого я называла ”культистами”, слабо отличались от меня, Адама или любого другого человека.   Ключевых отличий было ровно два. Во-первых, все они — без исключения — носили одежду, которую ожидаешь увидеть среди постояльцев пляжа: это могли быть купальные костюмы, шорты-футболки, одежды береговой охраны и всё в том же роде; последнюю униформу, к слову, я неоднократно видела на Агата-бич, и потому могу с уверенностью заявить, что нигде больше её не носили, ибо она была весьма уникальной. Тем не менее, абсолютна вся их одежда была поношенной, рваной, грязной, полинявшей или выцветшей — что-то одно или всё разом. Второй же отличительной чертой стал символ, который имелся — я почти уверена — у каждого из них, пусть и видела я лишь у большинства: он мог быть на одежде или на теле, а размер варьировался от крошечных-едва заметных, до действительно крупных — во всю спину, например; символ мог быть нашит, покрашен, неумело вытатуирован, но чаще всего представлял собой шрам от глубоких порезов или ожогов.   А вот что именно скрывается за многочисленными кубиками, что тесно расположились друг на друге на манер пяти падающих в разные стороны на сильном ветру башен я так и не смогла разгадать, пусть теперь — когда пишу эти строки — и сама его имею на своём теле.      Нас поймали, легко скрутили, связали верёвками по рукам и ногам, и повели в глубины пещерного лабиринта: передвигаться со связанными ногами невероятно трудно, однако схвативших нас людей это не волновало. Картами ни один из дюжины человек не пользовался, но по совершенно однотипным коридорам передвигались они уверенно. Несколько раз мы оказывались на развилках с завалами камней, но каждый раз сворачивали в другую сторону: если потайные проходы и имелись, то я их таки не увидела; обычные же двери открывались связкой всё таких же обычных ключей, которая находилась у шедшего впереди нас мужчины с голым торсом и в джинсовых шортах — именно у него символ культа занимал всю спину.   Когда мы проходили через очередной зал с кучей тел разной свежести, один из сопровождающих нас людей подошёл и одним точным и метким движением вырубил Люси, ударив её по челюсти снизу — уверена, что та была выбита, но сказать наверняка я не могу: удар выглядел сильным, а звук весьма неприятным, однако ни крови, ни зубов в стороны не полетело.   Пока я матерясь орала во всю глотку, её развязали и бросили в одну из малых кучей, после чего повели меня-одинокую дальше, и ещё до того, как мы покинули зал, мне завязали рот снятой с трупа-здесь-же одеждой, чтобы заткнуть-и-угомонить меня — дальше мы шли уже под аккомпанемент моего мычания.      Спустя пару минут нам на встречу прошли четверо: они несли побитое и сильно искалеченное тело Адама, явно намереваясь сбросить его в одну из куч; тела Льюиса и Шарлотты мне не встретились.   Вскоре одному из сопровождающих меня надоели мои мычания: говоря на непонятном мне языке и сопровождая свою речь жестами, он предложил развязать мне ноги, лишь бы я заткнулась. Я в свою очередь кивками и глазами указала на руки. Меня поняли не сразу, но в конечном итоге полностью развязали, а скорость передвижения всей группы после этого заметно возросла; я перестала мычать, а вскоре решилась и снять с лица покрытую плесенью и мелкими грибами тряпку, которой мне заткнули рот — этот жест заметили, но возражений не было; я всё ещё продолжала следовать в окружении полудюжины человек, включая Обнажённую Спину...         

***

           Мы стояли всё в той же пещере: тёмный камень, никаких острых углов, фиолетовое свечение, низкий потолок и полное отсутствие хоть каких-нибудь примечательных деталей, а перед нами находились металлические врата. Две створки доходили до самого потолка и выглядели как самые типичные врата замка или на худой конец поместья; замочной скважины не было, не было и висячего замка, зато имелся выгравированный рисунок культа — половина на одной створке, половина на второй, и переход между ними был очень условный и неровный, а сами половинки рисунка съехали вверх-вниз и оттого не состыковывалось друг с другом; хотя общая суть рисунка угадывалась.      Обнажённая Спина повернулся ко мне, взглянув мне в глаза, открыл рот чтобы что-то сказать, но тут же прикрыл его назад. Я односложно поинтересовалась, в чём заминка — он ответил на своём языке, которого я не знала; я кратко кивнула, поняв, что диалога не получится. Он слегка прищурился... — выглядело несколько угрожающе — ...облизнул губы, закусил нижнюю о чём-то размышляя. Что-то сказал одному из сопровождающих меня — тот кивнул и поспешно покинул нас; Обнажённая Спина сел на каменный пол возле самых ворот, но прижавшись спиной к естественной стенке, а не к металлу. Вслед за ним расслабились и остальные: кто-то последовал его примеру и тоже сел у стены, а пара человек скрестили руки на груди и облокотились плечами о стены, стоя у меня за спиной — не стали садиться на случай, если я побегу.      ...      Несколько минут я безучастно стояла, не зная, что мне делать и как себя вести, попутно играя в гляделки с Обнажённой Спиной и раз за разом проигрывая. Вскоре он что-то произнёс... — я, само собой, ничего не поняла — ...затем жестом указала на окружающих, а потом на меня. Я сделала пару неуверенных шагов в сторону не разрывая контакта с его взглядом — возражений не было — и поняв, что мне предлагают расслабиться в ожидании чего-то (открытия врат?.. Забыли ключ и отправили за ним человека?.. Звучит убедительно) уже собралась присесть возле двери, как увидела встревоженные лица... Несколько обменов жестами — и я выяснила, что прикасаться к створкам мне нельзя; тогда я уселась возле стены — на это возражений не было: большинство даже расслабилось, хотя и взглядов с меня не сводили.      ...      Заняться было нечем, а время текло до смерти медленно-и-неспешно. Я начала мысленно считать, но бросила в районе четырёх сотен: не сбилась, нет — вспомнила про Люси и упомянутые её голоса, хотя и понимала, что связи тут нет. Тогда я попыталась мысленно восстановить маршрут и нарисовать условную карту хотя бы куска подземного лабиринта, но мозг отмёл это занятие даже не приступив к нему как следует — мне не хотелось заниматься подобным бессмысленным занятием...      ...      У меня зачесался бок, из-за чего возникло острое желание поправить купальный костюм или просто почесаться: несколько долгих секунд я терпела, но не сдержалась и выполнила столь незначительный жест — несколько пар глаз мигом устремились ко мне и внимательно следили за мной до тех пор, пока я вновь не заняла положение куклы-с-опущенными-руками; после чего стоящие-вокруг вновь потеряли ко мне всякий интерес.      ...      Послышались шаги. Несколько человек, включая Обнажённую Спину, взглянули в конец тоннеля откуда мы все пришли с явно читаемым ожиданием в глазах. Вскоре появился тот самый человек, которому Спина дал указание на непонятном мне языке: следом за ним появилось ещё два человека, а затем из-за поворота вышла... Люси.      Я мигом вскочила на ноги... — синхронно со мной поднялись и все остальные, но Обнажённая Спина что-то рявкнул и все остались на своих местах — ...и сделала пару быстрых шагов на встречу Люси, но остановилась: в конце концов я всё ещё была заключённой, пусть и без пут на руках и ногах — дёрнулась я инстинктивно, но рисковать-и-провоцировать пленитель не собиралась; дождавшись, когда она подойдёт чуть поближе... — и окажется впереди остальных, не прячась за спинами сопровождающих её людей — ...я взглянула ей в глаза, и в ужасе отступила назад.   Отходила до тех пор, пока спиной не уткнулась в стену пещеры.      Её зрачки отсутствовали полностью и на меня смотрели лишь два белых пятна: да, Люси смотрела на меня! Я не знаю, как я это поняла, и уж тем более не знаю, как это описать, но она совершенно точно смотрела прямо на меня — в глубь меня! А затем ещё и открыла рот, намереваясь что-то сказать, но выбитая челюсть (всё же её выбили!) двигалась совершенно неестественно и неправильно, из-за чего всё лицо девушки исказилось до неузнаваемости, напоминая монстра из второсортного фильма ужасов. Однако самое страшное заключалось в том, что она действительно говорила! Из её рта лились звуки, слова и предложения — вот только я пропустила их мимо ушей, поражённая ужасающей картиной.      Я не знаю, как много времени мне потребовалось, чтобы взять себя в руки, но в какой-то момент я всё же стала различать её речь, и едва только уловив суть первых произнесённых слов, резко повернулась к Обнажённой Спине, взглянув тому в лицо: его глаза так же были лишены зрачков, но выглядели чуть более живыми и естественными, чем у Люси; его рот тоже открывался, однако выглядело это совершенно адекватно — его-то челюсть была на месте! А вот звуков он не издавал.   Покрутив головой туда-сюда я быстро пришла к выводу, что их действия синхронизированы, что привело меня к единственному умозаключению: Спина говорит со мной через мёртвую Люси, и говорит на языке, который я понимаю.      Моя догадка подтвердилась буквально через пару предложений, и теперь у нас был способ общаться — уверена, что такого переводчика не доставалось никому на свете! Спина говорил со мной через Люси её же голосом, но речь была несколько искажена: отсутствовал привычный британский акцент и характерные именно моей девушки паузы-и-задержки в определённые моменты; предложения по своей структуре были очень близки к тем, которые я привыкла слышать и использовать, но иногда порядок слов мог кардинально меняться. Иногда в её речи попадались незнакомые мне слова: звучали они всегда скрипяще-хрустяще-механическими — трудно дать чёткую характеристику, ведь они казались искусственными, чуть ли не синтезированными компьютерной программой! Но я могла легко представить человека, который бы их произносил... я имею ввиду нормального человека, с рабочей челюстью, со зрачками и так далее.   И всё же, общаться было достаточно легко и понятно, пусть и несколько странно: я говорила со своей Люси, и в то же самое время с кем-то совершенно чужим, а попутно ещё и с мёртвой — невероятно дикий коктейль.      Обнажённая Спина старался вести себя учтиво-деликатно, однако между строк без труда прослеживались отношения уровня охотник-жертва. Суть же разговора была довольна проста: за вратами находится «нечто», чему в английском языке нет слова, но в качестве альтернативы он предложил словосочетание «место, где возносятся»; я предложила ему несколько вариантов со словами «ритуал», «жертвоприношение» и «дар», и Спина согласился с тем, что они вполне уместны и мы вполне можем использовать их, если мне — он сделал на этом слове сильный акцент — будет так угодно.   Следующие несколько минут он вёл увлекательный — без преувеличения и иронии! — монолог о предстоящем ритуале и о правилах и порядке проведения; окружающие нас люди терпеливо ждали и казалось совершенно расслабились, я же слушала монолог в пол ух: речь была пропитана фанатизмом, странными и нелогичными параллелями, подкреплёнными событиями, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть и всё в том же роде — при желания я могла предугадать его последующие фразы, ведь подобные сюжеты я уже встречала не раз... как, впрочем, и любой взрослый, который хоть иногда смотрит фильмы и читает книги.   В какой-то момент я прервала его речь, поинтересовавшись, могу ли я задавать вопросы касательно процесса — при этом деликатно вставив, что не собираюсь убегать и создавать проблемы, а лишь хочу кое что прояснить для себя; а получив положительный отклик, приступила к неспешному осуществлению плана, который мог бы сохранить мне жизнь, если я правильно всё сделаю...      Во-первых, я поинтересовалась, играет ли роль возраст, сексуальная ориентаций и ряд других моментов. Ответ был примерно следующим: возраст чем младше, тем лучше; вопроса про сексуальную ориентацию он не понял и мне потребовалось раскрывать значение терминов — он прервал меня сказав, что их это не интересует; девственницы могут быть привлечены к ритуалу, но непосредственно для участия их нужно «подготовить» (имелось ввиду, что человек может быть ”шлюхой” — как выразился Адам — даже не вступая в половые контакты; подразумевалось состояние души и внутренний мир); добровольное участие в ритуале всегда в приоритете, но происходит это редко. Остальные же моменты мне были не особо полезны, хотя узнать их было довольно любопытно.   Во-вторых, я спросила, действительно ли в качестве жертвы должна была быть Люси — да, должна была; а так же спросила, почему её в итоге убили — потому что нашли более подходящую, а от ненужных-.. — тут было слово, которое он заменил английскими «мясо» и «людьми» — ...избавляются мгновенно.      Полученный ответ несколько нарушил мои планы, а потому пришлось отклониться от сценария и задать совершенно иной вопрос, а именно: как они узнают, что одна девушка подходит лучше, чем другая. Ответ был невероятно запутанным, изобилующим множеством слов на их языке, но если я верно уловила суть, то картина представлялась следующей: некоторые из членов культа обладают даром видеть ауру людей и по ним определять насколько те [люди, не ауры] чисты или порочны — моя бывшая девушка, с которой мы часто занимались сексом, была достаточно порочна, чтобы на неё обратили внимание, тогда как я оказалась куда более распутной и жадной до похоти, чтобы затмить её так сильно, что её мгновенно выбросили за ненадобностью.   Однако помимо это имелся ещё один своего рода тест: вот тут и возник языковой барьер и я многое не поняла, но разговор строился вокруг «очищения» и «щупалец». Выбирать мне было не из чего, и потому я решила, что те ”ловушки” являлись не мерой защиты, а своего рода тестом на пригодность или местом подготовки будущей жертвы: это имело смысл, ведь за время прохода по лабиринту я посетила несколько залов набитых трупами людей, тогда как новых коралловых сегментов я больше не встречала, да и в качестве меры предосторожности они выглядели странно...   На мой аккуратный вопрос о том, можно ли ещё раз заменить девушку на более подходящую он ответил утвердительно, но уточнил, что нужно учитывать время — ждать дни они не собираются. На вопрос о том, возможно ли покинуть это место, предложив в качестве Дара действительно что-то стоящее он ответил расплывчато: «За каждый принесённый дар полагается соответствующая награда», и с учётом того, что ото всех «мясо+человек» мгновенно избавляются за ненадобностью, а Возвышение неизбежно приводит и к смерти, то я была готова и на подобное.      Проведя за переговорами ещё некоторое время, я сумела получить в своё распоряжение бумажную карту — пусть не полную, но с интересующей меня частью пещерных тоннелей — и три часа времени в запасе... после чего побежала за ждущей меня Ишей.         

***

           Ослепшая индианка тихо-спокойно спала, свернувшись в клубочек в том самом месте, где я её и ждала: первая, не самая тяжёлая, но и не самая лёгкая часть плана была выполнена, ведь если бы Иши не оказалось на месте, то...   Я нежно и аккуратно коснулась её плеча и привела в чувство. Успокоила её, объяснила, что это я, Джейд, и пересказала ей всё произошедшее, за исключением самой последней части, самой собой. Тут я выдала ей иную версию событий, по которой выходило следующее: я обнаружила культ, обнаружила способ выбраться — увы, но придётся выбираться своими силами, ведь остальные мертвы...      (И здесь мне несказанно повезло, ведь Иша слышала вопли Льюиса и Шарлотты, что лишь укрепило мои слова, в том числе и выдуманную часть)      …однако путь наш будет труден, придётся постоянно избегать патрулей (и это была правда, ведь далеко не все культисты знали о моём договоре со Спиной...), однако если мы попадёмся, то у нас будет лишь один способ выбраться.      И вот именно в этот момент весь мой план чуть было не рассыпался как карточный домик: я хотела навесить ей лапши про ритуал, про то, что в нём необходимо принять участие — заготавливала почву для того, чтобы в будущем она добровольно заняла моё место, и мне чертовски повезло, что я не ничего из этого произнести, ведь Иша не только знала про культ и ритуал, но и уже была за теми вратами ранее!!!   Ахренеть!!!      Следующие пол часа или около того я просто молча слушала длинный рассказ, который мне шёпотом вещала ослепшая: она не упоминала ни дату, ни причину по которой попала в эти пещеры в первый раз, однако она в них была, и её вели через многочисленные коридоры — как и меня — проводя через несколько комнат с горами трупов — как и меня... — а после завели в гигантский зал через металлические врата — которые ждут и меня...   Она рассказала про то, как проходит ритуал и что делают с отобранной девушкой, которую преподносят в качестве Дара: не самый плохой, вполне приятный-и-желанный мною сценарий надо признать если, конечно, забыть про неизбежную смерть в конце...   Иша принимала участие в ритуале, но была по другую сторону: вышла какая-то накладка, и в последний момент её заменили неизвестной девушкой, которая была готова убить, лишь бы оказаться на месте индианки и Возвыситься; Иша лежала уже полностью раздетая-и-готовая, когда её вдруг подняли и отвели в сторону, где собирались убить («мясо» и «человек», помните, да?), однако ей удалось — тут она замялась на секунду — соблазнить того, кто должен был лишить её жизни; каким-то образом этот человек сумел ввести её в число участвующих в процессе ритуала людей — Иша выполняла физическую и механическую работу, которая не требовала никаких знаний — и тем самым отложил её казнь, а после ритуала вывел её на сушу.      «Отпуская меня, он предупредил, что отныне я — одна из них, и теперь на мне лежит проклятье, снять которое можно лишь принеся себя на стол и закончив ритуал, от которого меня спасли. Само собой, я погибну в конце — это часть ритуала, — зато проклятье будет снято», этими словами она закончила свою историю.      Что за проклятье и в чём его суть Иша отказывалась говорить, и даже сейчас пыталась прятать от меня взгляд, уводя голову в сторону и смотря невидящим взором куда угодно, лишь бы не на меня. На мой вопрос о её молчании она ответила кратко: «это часть проклятья, и я боюсь, что нарушила клятву... хотя и не знаю наверняка».         

***

           Ситуация для мня была катастрофической: связь Иши с культистами к чертям порушила мои планы. Рассказ её был без сомнения полезен, но занял много времени, а у меня его было мало. Я могла поверить Адаму и вернуться к бассейну, где должен был находиться выход — хотя я не верила, что он находится достаточно близко, чтобы добраться туда на одном вдохе... если выход вообще там был!   Нет, мне необходимо было закрыть сделку со Спиной, а для этого нужно заставить Ишу добровольно принять участие в ритуале! Как бы всё упростило, если бы я знала в чём заключается суть проклятья-..      — Как бы я хотела закончить тот чёртов ритуал...      ...      Вот так просто всё и решилось: всего-лишь одно произнесённое шёпотом предложение уставшей, ослепшей, отчаявшейся девушки и спасло меня.      — Иша... Я пообещала тебе хранить молчание — по другому поводу, я знаю — но сейчас я должна тебе всё рассказать.      И я рассказала: без вранья, без приукрашивания — все детали и подробности, каждую свою мысль, всё. Она слушала, смотря на меня расплавленной маской... и это пугало. Когда же я закончила, Иша заговорила не сразу, зато в полный голос и совершенно спокойно.      — Ты обещала вернуться за мной и ты сдержала обещание. - она вдруг засмеялась.   — В чём заключается суть проклятья? - тихо спросила я.   — Отведи меня к вратам, помоги мне лечь на стол и оно будет снято, и тогда ответ тебе не потребуется.      Иша улыбалась и в какой-то мере выглядела даже счастливой: сейчас она соглашалась уже ради меня, но изначально мотивация была иной, и как бы я не пыталась её расспросить, отвечать она мне не собиралась. Поднявшись на ноги и помогая встать Ише, я сообщила ей, что выведу её к вратам, но патрулей всё равно нужно избегать — та покорно кивнула, и я повела нас обеих прямиком к кораллам: она ничего про них не сказала, а я намеренно умолчала о них, придерживая последнего туза в рукаве; я вела Ишу к выползающим из кораллов лианам, намереваясь провести её через всеъ трёх стражей — чтобы подготовить её наверняка!         

***Послесловие***

           Двое мужчин сидели за столиком друг напротив друга, неспешно попивая пиво и то и дело опуская руки в пустую миску, в наивной надежде зачерпнуть очередную горсть чипсов.      — И что, это всё?..   — Больше ничего нет — в её блокноте закончилось место. На последней странице шрифт стал мелким, строки располагались очень тесно и используя всё свободное пространство, включая поля и обложку, но ей всё равно не удалось дописать историю...   — Слушай, приятель. - первый из них усмехнулся; мягко опустил стакан на стол, пододвинув его на середину, одновременно наклоняясь-и-вытягиваясь над столом верхней половиной тела. - Ну не можешь же ты оборвать историю на подобном месте... *смеётся* Если дело в выпивке — так и скажи: я оплачу, никаких вопросов!   — Ничего больше нет, а я пересказал тебе всё, что знаю сам — ничего не утаив, ничего не приукрасив. - второй тоже усмехнулся, но его усмешка вышла грустной и несколько отречённой. - Это всё, что мужику удалось спасти с выброшенной яхты...      С четверть минут собеседник внимательно вглядывался в рассказчика. Затем откинулся обратно в кресло, и разочарованно выдохнул, уведя взгляд в сторону пляжа.      — И вообще, нам здорово повезло, - вновь заговорил второй, - что удалось найти хотя бы эти записи.   — Странно всё это... - первый повернулся лицом обратно к собеседнику. - И яхта, которая оказалась посреди джунглей неведомым образом; и сейф, который мало того, что не потерялся где-нибудь в лесах или под водой, так ещё и оказался незапертым, чтобы-.. Как его там звали?..   — Оливер. - подсказал ему второй мужчина, сделав глоток.   — Да, чтобы этот Оливер сумел его вскрыть. - он вновь отвернулся, продолжив речь так, словно общался уже сам с собой. - Да и это девка с говорящим именем — тоже хороша: как туда попала? Как выбралась обратно? Почему так спокойно описывает произошедшее — и с какой целью?.. Для кого?.. Неужели, собравшись записывать рассказ в блокноте, она не учла, что ей может не хватить места — она же, в конце концов, видела, сколько у неё остаётся страниц!      Тут он резко повернулся к собеседнику, положа руки на стол и облокотившись на них, после чего заговорил тихим, наполненным подозрением и неверием голосом:      — Слушай: все местные знают, какой ты любитель рассказывать истории — за это тебя и любят-и-угощают тут, приятель! Давай, старина: я ни за что не поверю, что выбравшись из всего это цирка, девушка смогла-таки вернуться на яхту — которая каким-то образом оказалась посреди, мать его, джунглей! — но так и не нашла лишнего листика бумаги-..   — Больше ничего нет. - сухо отрезал рассказчик.   — ДА ЧТОБ ТЕБЯ! - взорвался слушатель, стукнув кулаками по столу. - ОНА МОГЛА ПРОДОЛЖИТЬ ПИСАТЬ НА СТЕНАХ, В КОНЦЕ ТО КОНЦОВ-.. — всё-всё, уже не кричу, видишь?.. Мы с моим приятелем просто беседуем...      Последние слова предназначались мимо проходящему отдыхающему, который деликатно-но-с-нажимом попросил соблюдать приличия и вести себя потише в людном месте.      — Больше девушка ничего не оставила. - устало повторил мужчина, покачивая головой. - Впрочем, не трудно догадаться, чем история закончилась...   — «Догадаться»! - с неприкрытым сарказмом, передразнил его слушатель. - Вот в том-то и дело, что «догадаться»! У любой истории должен быть вменяемый конец!!! Ты же сам это знаешь... Ай-..      Он отвернулся.   Несколько минут они сидели в тишине не глядя друг на друга, лишь изредка поднимая бокалы, допивая то, что осталось на донышке.      ...      — И где этот блокнот сейчас?.. - спокойно, несколько лениво поинтересовался первый.   — У того, кто его нашёл.   — А зачем тому-кто-его-нашёл показывать блокнот тебе? - ни угрозы, ни подозрения в голосе не было, лишь любопытство и некоторая доля усталости. Ну и ещё лёгкая ирония — куда же без неё.   — Потому что «все местные знают, какой я любитель рассказывать истории», приятель. - его рот расплылся в улыбке. - Расскажи эту историю не я, а кто-то другой — ты бы поверил?..      Мужчина-напротив смерил своего собеседника очень долгим, внимательным взглядом.      — Нет, приятель, не поверил бы... - а затем улыбнулся. - Ладно, к чёрт тебя! Выпивка за мой счёт: можешь взять ещё бутылочку.      Собеседник учтиво и низко поклонился в знак признательности.                     .