Глава 1
3 января 2023 г., 20:35
Гермиона была вооружена тщательно проработанным, многоуровневым планом, настолько тщательно детализированным, что даже Малфой захотел бы, но не смог бы найти в нем недостатки. Она поспешила по коридору с портфелем в руках, оставив его следовать за ней.
— Во что бы то ни стало, продолжай вести себя так, будто мы не направляемся в одно и то же место, — сказал Малфой, удлиняя шаг, чтобы не отстать от нее.
— Отлично, — сказала Гермиона, идя быстрее.
— Конечно, ты можешь распознать шутку, Грейнджер.
— Мне кажется, их легче распознать, когда они действительно смешные.
Огибая угол вместе, Малфой слегка отступил назад, чтобы идти позади нее.
— Знаешь что, Грейнджер. Иди вперед. Я нахожу вид сзади гораздо более привлекательным.
Гермиона слегка замедлила шаг. Малфой усмехнулся позади нее.
— Ты мудак, — сказала она, замедляя шаг, чтобы снова идти рядом с ним.
— А у тебя отличная задница. Может, продолжим констатировать бессмысленные факты?
— Твои попытки завести меня бесполезны, — покрепче сжав портфель, сказала она.
— Как и твои попытки оскорбить меня. Боюсь, что я уже все это слышал.
— Я постараюсь придумать что-нибудь новое.
— С большим удовольствием понаблюдаю за твоими попытками, — сказал Малфой, выхватывая у нее из рук портфель, — я полагаю, что здесь упаковано предложение, чтобы вытащить нас из всего этого.
— Да, — ответила Гермиона, забирая его обратно.
— Так чертовски предсказуемо, — сказал Малфой себе под нос, замаскировав язвительность несвоевременным покашливанием.
— Может, остановимся попить воды? Мне бы не хотелось, чтобы твой кашель нарушил ход встречи.
— Как мило с твоей стороны беспокоиться о моем здоровье, Грейнджер.
— Успокойся, — сказала она, сладко улыбаясь.
— Ну-ну, — поддразнил Малфой, покачав головой, — это прямая угроза аврору. Мне записать твое нарушение сейчас или позже?
— Сейчас. И можешь добавить за это еще и штраф, — сказала Гермиона, топнув левой ногой, чтобы каблук ее туфли зацепил его сапог из драконьей кожи.
Малфой скрипнул зубами. Прежде чем он успел что-то ответить, Гермиона заметила в конце коридора дверь с надписью Министр Магии.
— Давай попробуем разобраться с этим как можно более спокойней, — сказала она и повернулась к двери.
— Сначала дамы, — холодно сказал Малфой, войдя следом за ней.
Их встретила пожилая, миниатюрная ведьма, сидевшая за большим приемным столом из красного дерева. Узнав их, ведьма жестом пригласила их пройти вперед.
— Министр заканчивает очередную встречу, но вы можете подождать в его кабинете.
Они вошли внутрь и закрыли за собой дверь. Малфой неторопливо опустился в кресло у камина, устремив свой взгляд на огонь, пока Гермиона готовила предложение. Она превратила бумаги в большие движущиеся визуальные диаграммы, трансфигурировала свой портфель в огромную доску и положила три конверта в стопку на стол Кинглси.
Когда ничего не оставалось делать, она мысленно произнесла строки.
— У меня голова кружится от этих твоих хождений туда-сюда, — сказал Малфой, скрестив лодыжку с коленом.
Гермиона продолжала вышагивать.
— Тогда не смотри.
— Мне трудно отвести взгляд. Как будто я наблюдаю в замедленной съемки крушения поезда.
— Это крушение поезда — твой единственный способ выбраться из этого.
— Не волнуйся, Грейнджер. У меня есть свои методы, когда твои неизбежно потерпят неудачу.
— Благодарю за поддержку, — сузив глаза прошипела она.
— У меня нет привычки поддерживать заведомо проигрышные дела.
Гермиона почувствовала, как гнев, бурлящий внутри нее, закипает. Перебирая в уме что же можно сказать.
— Я тебя ненавижу, — наконец раздраженно сказала она.
Поставив ногу на пол, Малфой встал лицом к ней. Возвышаясь, он наклонился и тихо сказал ей на ухо.
— Не так сильно, как я ненавижу тебя.
Малфой отступил назад, ухмыляясь, и Гермиона крепче сжала палочку, целясь ему в голову.
— Во что бы то ни стало, Грейнджер. Прицелься как следует, — сказал он, лениво подражая ее положению.
— Вообще-то, я бы попросил вас воздержаться от дуэлей здесь. Мне очень нравятся вещи, стоящие на моих полках, и они довольно бьющиеся, — сказал Кинглси, только что вошедший в свой кабинет. Одетый в пурпурную мантию, он пронесся мимо них по комнате.
Смутившись, что поддалась на детские выходки Малфоя, Гермиона покраснела. Уронив руку на бок, она направилась к пустому стулу, стоявшему рядом с его столом.
— Министр, — поприветствовал его Малфой, возвращаясь к камину.
— Министр, — эхом отозвалась Гермиона, забирая с его стола конверты. Держа один из них под мышкой, она передала один Малфою, а третий оставила на столе для Кинглси.
— Пожалуйста, садитесь, — сказал Кингсли, занимая свое место за столом. Он осторожно взял конверт и посмотрел на доску, установленную в центре комнаты.
— Хотя я благодарен вам обоим за то, что вы пришли, боюсь, что эта встреча может оказаться короче, чем вы рассчитывали.
— Но я подготовила презентацию. Здесь материала на три часа, — сказала Гермиона. Увидев выражение его лица, она перевела взгляд на Министра, — но я могу дать общий обзор за сорок пять минут.
— Гермиона, — мягко сказал Кингсли, — это наша седьмая встреча по поводу Закона о браке, и я, несомненно, знаю, что твоя презентация будет хорошо проработана и исключительно аргументирована. Это, к сожалению, не изменит результат для вас. Ни для кого из вас.
Малфой ничего не сказал, выглядя одновременно бесцеремонным и скучающим.
— Я потратила сотни часов на изучение справочных материалов как волшебников, так и магглов. Я подробно разобрала конкретные случаи и провела статистический анализ. Я предлагала решения как на микро, так и на макроуровне общества. Кингсли, это должно что-то изменить, хоть что-то.
— С момента нашего последнего разговора ничего не изменилось. За последние пять лет население волшебников пережило критический демографический коллапс, рождаемость ничтожно мала, а напряженность между магглорожденными и чистокровными стала жестче, чем до войны. И хотя я ценю, что вы оба являетесь ярыми сторонниками интересов своих групп, вашего возмущения недостаточно.
— Как вы можете с этим соглашаться?
— Политика не бывает идиллической, Гермиона. Хотя я не считаю этот закон разумным, эффективным или даже моральным, я один из многих, и я переголосовал, — сказал Кинсли, тяжело вздыхая.
Чувство сожаления наполнило комнату, обвиваясь вокруг Грейнджер, как шипастые усики.
— Визенгамоту нужно образумиться. Если бы я могла выступить перед ними, я могла бы представить свои исследования…
— Они издали указ, запрещающий любые выступления по этому поводу.
— Сколько? — ровно спросил Малфой, наконец заговорив.
— Пардон?
— Сколько нужно денег, чтобы это прекратилось?
— Это дороже любых денег, мистер Малфой, — сказал Кингсли.
— Ничто не может быть дороже денег.
— Это, — сказал Кингсли с укором.
Гермиона резко сглотнула, преодолевая комок в горле.
— Значит, это все? У нас больше нет вариантов?
Кингсли сидел молча, вертя перо между пальцами. Месяцы работы, встреч и исследований не дали ничего.
— Что Вы нам не договариваете? — сузив глаза, спросил Малфой.
— Есть один вариант, который отсрочит принятие Закона о браке, — тихо сказал Кингсли, отказываясь встретиться с ними взглядом.
Гермиона села прямее и попыталась приглушить надежду, расцветающую в ее груди.
Малфой мрачно рассмеялся и покачал головой, очевидно, его осенило.
— Да вы, блядь, издеваетесь надо мной.
— Малфой, — с укором произнесла Гермиона, широко раскрыв глаза. Она повернулась к Кинглси, ища ответа.
— Они готовы отложить принятие Закона о браке на год… может быть, на два, чтобы проследить за рождаемостью и изучить отношения между магглорожденными и чистокровными.
— Это замечательно, Кингсли, — сказала она, яростно кивнув, — это даст нам время, чтобы построить наше дело и разработать петицию. За год многое может измениться, — она посмотрела на Малфоя, чтобы оценить его реакцию, которая, на удивление, выглядела убийственной.
— Они отложат… если, — сказал Малфой, используя острое ударение на слове если.
— Вы двое поженитесь, — ровно сказал Кингсли.
Гермиона, ошеломленная его словами, опустилась обратно в кресло.
— Позвольте мне, — сказал Малфой, прочищая горло, — Визенгамот хочет, чтобы мы с Грейнджер поженились и стали олицетворением нового мира. Будучи полярными противоположностями как в воспитании, так и в войне, они считают, что наш счастливый союз поможет устранить разрыв между магглорожденными и чистокровными. Я все верно изъяснил, министр? — В этот момент Малфой усмехнулся.
— Они думают, что мы вдохновим других на брак с теми, кто не принадлежит к их кровному статусу. В конце концов, что может быть лучше для публики, чем Золотая девочка и исправившийся Пожиратель смерти? Они будут использовать нас как пробный вариант в течение года или двух, надеясь, что им никогда не понадобится вводить Закон о браке. Угроза этого просто висит над нашими с Грейнджер головами.
Кингсли смотрел на них с нейтральным выражением лица.
— Ответ — нет, — холодно сказал Малфой, скрестив руки на груди.
Гермиона подумала, не замерз ли ад, когда слова Мы с Малфоем согласны покинули ее рот. Она поморщилась, но оставила все как есть.
Кинглси сидела молча.
— Как они могли подумать, что мы согласимся на это? — спросила Гермиона, чувствуя легкую слабость.
— Потому что они не оставляют нам выбора, не так ли, министр? — сказал Малфой, — либо мы женимся сами и отложим Закон о браке, либо они примут Закон о браке и заставят нас жениться в любом случае. Наш выбор — либо быть несчастными, либо быть несчастными вместе со всеми.
Глаза выпучились, она посмотрела на Кинглси.
— Скажи мне, что это неправда.
— Мне жаль, Гермиона.
— Мы ненавидим друг друга. Единственное, на что вдохновит наш брак, это кровопролитие, — сказала Гермиона.
— Визенгамот только намеревается, чтобы это выглядело вдохновляющим, а не было таковым на самом деле, — сказал Малфой, его тон был отвратительным.
— Значит, мы должны быть просто марионетками? Наш брак, хоть и юридически обязывающий, будет лишь фарсом за закрытыми дверями, — грубо сказала Гермиона.
— По сути все так, — сказал Кингсли.
Положив руку на шею, она мягко погладила кожу. Гермиона почувствовала, как на коже появляется сыпь беспокойства.
— Что будет потом? Если мы поженимся в течение необходимого времени, сделаем все, что требует Министерство, а Закон о браке не вступит в силу, какие у нас будут варианты? — спросила Гермиона.
— Вашим единственным вариантом будет подать прошение о разводе.
— Это еще одна какая-та загвоздка? Что даже в этом случае Министерство не гарантирует, что удовлетворит наше прошение? — спросил Малфой.
— Технически развод — не единственный вариант, — рассеянно сказала Гермиона, — есть же вариант, что Малфой может умереть в течение следующих двух лет.
— Любой из нас может умереть, Грейнджер. Мне не нравится, что ты намекаешь на то, что это буду я, — Малфой повернулся к ней, его глаза пылали.
— Я сказала это не для того, чтобы ты так реагировал. Это просто факт.
— Если ничто другое не может аннулировать нашу предстоящую свадьбу, то уж Грейнджер, демонстрирующая признаки преднамеренного убийства, точно должна? — Малфой повернулся к Кинглси.
— Если бы я собиралась убить тебя, я бы не была настолько глупа, чтобы планировать это перед Министром Магии, — Грейнджер закатила глаза.
— О, это такое облегчение. Мне гораздо больше нравится идея быть убитым неожиданно. Преднамеренность — это очень наигранно, — Малфой насмешливо прижал руку к сердцу.
— Вполне буквально, — сказала Гермиона.
— Я ценю, что у вас обоих есть история. Несмотря на это, Визенгамот выбрал вас двоих для брака, — прочистив горло сказал Кингсли.
— Грейнджер намерена добавить смерть в пока смерть не разлучит нас, а вы хотите отнести наши взаимоотношения к категории история, — насмешливо сказал Малфой, откинув голову назад, — мы в полной заднице.
— Когда они хотят принять решение? — спросила Гермиона.
— Сегодня вечером, — ответил Кингсли, возившийся с конвертом, который так и остался нераспечатанным на его столе.
Малфой закрыл глаза, его поза была жесткой.
— Если больше ничего нет, Кингсли, не могли бы вы оставить нас, чтобы обсудить это наедине? — сказала Гермиона.
Кингсли с нерешительным выражением лица барабанил пальцами по столу.
— Мы не будем дуэлировать в вашем кабинете.
Кингсли осторожно встал, оставив конверт.
— Чего бы это ни стоило, мне действительно жаль. Хотя я поддерживаю позицию Визенгамота, что что-то должно измениться, чтобы избежать искоренения, я не поддерживаю отмену свободы воли.
— Facilis descensus Averno, — сказал Малфой, его глаза все еще были закрыты.
Решив не отвечать, Кингсли тихо вышел за дверь, оставив их наедине.
— Это была латынь? — спросила Гермиона, не зная, с чего еще начать разговор.
— Да, — пробормотал Малфой, — в вольном переводе легок спуск в Ад.
Несколько минут они сидели молча, позволяя серьезности их положения опуститься на их плечи. Наконец, Гермиона встала и начала собирать свои материалы.
— Я воздержусь от слов я же тебе говорил по поводу презентации, — сказал Малфой, вставая.
— Я буду считать твой акт доброй воли ранним подарком на помолвку, — сказала Гермиона, ее тон был ядовитым.
— Грейнджер, — сказал он, его голос был низким, — я хочу выслушать твои мысли. Однако я хотел бы заявить, что предпочитаю добровольно вступить в брак.
Гермиона выронила плакаты, которые с грохотом упали на пол.
— Ты предпочитаешь отложить принятие Закона о браке?
— Этот разговор итак достаточно сложен и без того, чтобы я повторялся. Я бы не сказал этого, если бы не имел в виду, а твой удивленный тон действует мне на нервы.
— Я удивлена. Ты не похож на мученика, — сказала Гермиона, поднимая упавшие плакаты.
— Как бы шокирующе это ни казалось, но иногда я забочусь о других. Хотя моя судьба неизбежна, Тео, Блейз, Пэнси… Астория и Дафна… их судьба остается нерешенной.
— Похоже, Драко Малфой решил не жить по старой пословице Страдание любит компанию.
— Я нахожу эту фразу довольно скучной и не вдохновляющей.
Гермиона смотрела на его лицо, изучая его выражение. Малфой оставался нейтральным, нечитаемым, каменным.
— Несправедливо подвергать всех утрате свободы воли, когда у нас есть возможность смягчить некоторые последствия, — тихо сказала она.
— Прости меня, если я не удивлен, что ты выбрала путь мученицы в типичной гриффиндорской манере.
Гермиона закатила глаза, закрыла портфель, который теперь был полон, и сказала:
— Я возжаждала свободы, о свободе я вздыхала и вознесла краткую молитву о свободе — но ее, казалось, унес и рассеял легкий вечерний ветер. Шарлотта Бронте.
— Мы сделаем это, Грейнджер. Но я хочу отметить, что никогда бы не выбрал это для себя, и мне всегда будет ненавистна мысль, что это ты, — сказал Малфой сквозь стиснутые зубы.
Прежде чем Гермиона успела ответить, в дверь снова вошел Кинглси, выражение его лица было благодарным, когда он увидел, что его кабинет все еще цел.
— Что ж, Министр. Перед вами будущие Мистер и Миссис Малфой. Думаю, вас можно поздравить, — бесстрастно сказал Малфой.
Гермиона внутренне вскрикнула.
