Кристальная бабочка

Алое солнце медленно близится к линии горизонта, разливая теплые краски по полотну небосвода. Жители свободного города с улыбками гуляют по главной площади меж праздничными лавками, наслаждаясь фестивалем. Праздник не утихает нигде: в тавернах поют барды, дамы смеются на лавочках, в храме звучит оркестр, шум от ударов кружек слышен со всех уголков улиц. Счастье не сходит с лиц веселого народа Мондштадта. Это был самый обычный вечер ежегодного фестиваля в честь Анемо Архонта. Таких вечеров было великое множество на людской памяти, но именно с этого дня начались все беды. Громкий стук кружек о деревянную поверхность столов, звон бокалов и пьяный смех посетителей, – Дилюк уже привык к подобному времяпрепровождению в свои смены, сегодня разве что народу было немногим больше, в честь праздника. Раздражающие рыцари, что забыли про свой долг и просто пьют очередной стакан вина из одуванчиков, громко бахвалились своими достижениями на службе, коих определенно было немного. На каждый подобный тост алые брови непроизвольно сводились к переносице. О каких подвигах может идти речь, если эти «защитники» каждый день сидят на тех же местах и заправляются алкоголем? Из-за такой халатности Дилюк каждый день в одиночку патрулирует город в образе «полуночного героя». Молодой синеволосый мужчина с громким смехом заваливается за барную стойку, протягивая пустующую кружку недовольному бармену. Именно этот вычурный капитан кавалерии вызывал у Рагнвиндра, каждый раз, если не приступ гнева, то головной боли уж точно. Кэйа Альберих – один из немногих рыцарей в Ордо Фавониус, кого мужчина готов признать достаточно сильным. Однако, крио-мечник немногим отличается от остального сброда, ведь каждый божий вечер заливается алкоголем и флиртует со всеми подряд. Когда-то давно они с Дилюком вместе тренировались, сражались и смеялись, сейчас же те воспоминания надежно заперты где-то в глубине сознания, покрытые толстым слоем пыли. В данный момент Кэйа глядит на бывшего брата со своей слащавой улыбочкой, коей он одаривает все живое, и непринужденно, словно не было всех тех лет разлуки, недомолвок и лжи, тянет немного пьяным голосом: — Не желаешь завтра сходить со мной на фестиваль, Дилюк? В эту секунду у пиро-мечника, кажется, немного поднялась температура от возмущения. Как можно быть таким наглым? Дилюк давно уже перестал понимать, что происходит в голове Альбериха. Раньше он сам делился подобной бесполезной информацией, но как только перестал, ход его мыслей стал величайшей загадкой даже для Ригнвиндра. Мужчина поднял совершенно холодный взгляд на нарушителя своего спокойствия и ровным тоном ответил: — Сэр Кэйа, похоже, вы слишком много выпили. – Дилюк быстро вернул свое внимание к бокалу в своей руке, снова приступая к полировке. Он давно научился прятать собственные эмоции от других. Только свою обиду на брата не получалось достойно скрыть. Злости давно уже нет, но сил на разговор и прощение найти в себе никак не получалось. Время еще есть, нужно лишь подождать. До этого слащавая улыбка на смуглом лице стала отдавать легкой печалью и сожалением. Звезда в синеве единственного видимого глаза сверкала невероятной теплотой и любовью. В этом взгляде ее было столько, что Дилюк даже растерялся на мгновение. Что-то закрутилось в голове, что нужно было сказать именно сейчас, но мысль постоянно ускользала, не давая себя поймать. Раздражение от нелепости ситуации заставило пиро-мечника закрыть глаза, дабы немного успокоиться, но не успел он что-либо осознать, как дверь таверны со скрипом захлопнулась, а на горячей коже осталось ощущение холодного прикосновения. Это был последний вечер, когда Дилюк видел Кэйю.

***

Первая неделя, когда капитан не появляется в таверне, не вызывает у Дилюка никаких вопросов. Может Кэйа и бестолочь, но иногда может быть полезным рыцарем и брать сложные миссии. В такие времена он пропадает как раз где-то на неделю, потому беспокоиться о чем-то подобном не имеет смысла. Рагнвиндр проживает эти дни, как и все остальные, на какое-то время даже забывая о том, что существует этот шумный павлин. Спустя месяц мужчина начинает заметно нервничать. Ни одна миссия, на его памяти, не затягивалась так на долго. Может Кэйю отправили охранять ученых, которые отправились в экспедицию? Это было бы единственным логическим объяснением. Было бы, если рыцари Ордо не шептались о странных происшествиях где-то на границе. Тревога с каждым днем подкрадывалась все ближе, незаметно пуская корни в душу винодела. Отсутствие Альбериха в городе уже как полгода вызывает лишь смех. Истерический смех. Дилюк, проходя по заполненным людьми улицам, вглядывался в каждое лицо. Дошло до того, что некогда раздражающий брат стал мерещиться ему. Стоит мужчине увидеть очередную галлюцинацию, он без раздумий бежит за ней, пока не столкнется с разочарованием. Пиро-мечник не выдержал еще три месяца назад и посетил ненавистный штаб Ордо Фавониус, но ему не дали совершенно никакой конкретной информации. Лишь отмахнулись «секретной миссией», да выпроводили из кабинета магистра. Именно поэтому Дилюк сейчас был еще больше озлоблен на рыцарей, чем раньше. Спустя год тревога стала постоянным спутником Дилюка в любой ситуации. Сосредоточиться на любом деле стало в разы сложнее. Где же та выдержка, которой так гордился винодел? Испарилась несколько месяцев назад. Выдержка хорошая была только у вина. Все жители винокурни «Рассвет» прятались от злобных глаз мастера. Любая мелочь вызывала приступ гнева: несчастные документы уничтожались воздействием пиро-элемента, рыцари вылетали из таверны. Рагнвиндр не мог найти себе места от волнения. Ни один его источник информации не нашел ровным счетом ничего. Когда тревога достигла, казалось, своего апогея, Дилюк решительно направился прямиком в кабинет действующего магистра за ответами. Любые попытки препятствовать расценивались как вызов, а потому бедные рыцари просто были раскиданы по разным углам коридора. Глядя на такую картину, мужчина ухмыльнулся и открыл злосчастную дверь. Джинн спокойно сидела на своем месте, зарывшись носом в кипу бумаг. — Вы понимаете, что устроили, мастер Дилюк? – ровным тоном спросила девушка, не поднимая своего лица. Подобная реакция совершенно не радовала винодела, но кричать, как когда-то брат, он не собирался. Забавно выходит: много лет считал, что презирал Кэйю и не желал даже думать о нем, а сейчас только о нем все мысли. Но не время отвлекаться на посторонние вещи. Рагнвиндр всем своим видом источал угрозу, намекая блондинке, что не стоит так себя вести в его присутствии. — Где Кэйа? — Тебе ведь сказали, что на миссии, – стоило ей услышать имя капитана, как тело невольно вздрогнуло, но девушка сразу же постаралась успокоиться. — Джинн, я знаю тебя не первый год. Я вижу, что ты и другие рыцари мне лжете. Если он решил уйти, то скажи прямо, но не надо вешать мне лапшу на уши, хорошо? – стоило только подумать о том, что Альберих мог покинуть город, как сердце болезненно сжималось, а дыхание сбивалось. Он ведь не мог уйти, не попрощавшись? Дилюк уже не мог выносить этой неясности. Он ругал себя за то, что в тот день не сказал что-нибудь еще. Винодел любил синеволосого, намного больше, чем следует любить брата. – Где Кэйа? Под жгучим взглядом алых глаз былое спокойствие Джинн улетучилось. На лице осталась лишь паника, страх и вина? Последней эмоции Дилюк понять не мог, она была явным чувством вины, но за что? За ложь? Или с Кэйей что-то случилось? Ураган негативных мыслей поднялся в голове Рагнвиндра, едва заметно отражаясь на бесстрастном лице. — Дилюк, понимаешь… – магистр поднялась со своего места, медленно приближаясь к мужчине. В каждом ее движении читались извинения и сожаления, которые лишали кислорода легкие. Нежная рука уже потянулась к плечу, как дверь кабинета резко распахнулась, у порога стоял один из стражников, что охранял городские ворота. Его вид был запыхавшимся: по лицу бежал пот, взмокшие волосы липли ко лбу, а сам он согнулся напополам, жадно глотая воздух. — Магистр Джинн! Там у ворот! – каждое слово юноши сопровождалось глубоким вдохом. – Орден Бездны!