Кристальная бабочка

Подобная новость немного шокирует мастера, ведь с границы не было вестей. Орден и раньше пытался проникнуть в город, но так нагло? Не теряя более ни секунды, Джинн и Дилюк бросаются к главным вратам, к которым постепенно приближается многочисленная армия Бездны. Магистр отдавала приказы группе рыцарей у ворот с поразительным хладнокровием, словно такое происходило регулярно. Неясное темное предчувствие скребло грудную клетку жалобной кошкой. Все же было нечто подозрительное в поведении окружающих. Нечто, чего Рагнвиндр не смог узнать ни разу за год. Давно ли рыцари научились так слаженно работать? Даже будучи пьяными до беспамятства, они так и не проговорились про местонахождение своего капитана. С тяжелым вздохом мужчина оглядел каменную стену города и с ловкостью кошки взобрался на нее. Светлая голубизна неба, разбавленная белизной пушистых облаков, окрашивалась в закатное зарево. Взор суровых алых глаз приковал сиреневый туман, что сиял изнутри разными цветами. По мере приближения странного явления можно было разглядеть монстров всевозможных видов, а во главе этой шайки гордо двигались представители проклятого Ордена Бездны: маги, вестники и чтецы. Как можно было пропустить такую большую армию и подпустить к городу? Стоит Дилюку только немного отвлечься от патрулей, как рыцари совсем забывают о своей работе? Головная боль накатила мощной волной. Мужчина массировал напряженные виски и думал о сложившейся ситуации. Впереди определенно тяжелая битва, а сильных рыцарей и воинов горстка. Нужно было эвакуировать жителей, защищать город и отбивать атаку врагов. За что же это на голову несчастного винодела? Еще о пропавшем Кэйе так ничего узнать не удалось. Просто блеск. Именно в этот момент почему-то так не хватало колкого замечания и беззаботного смеха, что когда-то давно сопровождали на любой миссии. Взор невольно устремился в исчезающую голубизну, находя в ней цвет холодного глаза с прекрасной звездой. Как же сильно Дилюк скучает. — Мастер Дилюк, нам понадобится ваша помощь. Вы же не откажете ордену в этой просьбе? – снизу послышался нежный женский голос, отдающий холодным металлом. Действующий магистр смотрела на мужчину с невероятной мольбой и страхом, хотя говорила она тоном, не требующим возражений. Оно и понятно, такая напасть случилась в отсутствии магистра Варки, а опыта девушке не доставало. В такой момент ей, как никогда, нужна была поддержка и надежное плечо в бою. Уж Рагнвиндр знал, как это необходимо. Знал… — А у меня есть выбор? – пиро-мечник спокойно спрыгнул с многометровой каменной стены.

***

Ночь мягко обнимала тьмой землю, зажигая на небосклоне яркие звезды. Лишь Луна освещала окровавленные тела доблестных воинов и жутких чудовищ. Еще в недавно дышащие легкие более не поступал кислород. Бьющиеся сердца остановили свой сбитый ритм. Стоит окинуть взглядом долину, что утром сияла своей зеленью, можно увидеть отрубленные конечности, море крови и множество трупов. Это война. Она пахла мерзкой гарью обожжённой кожи, звучала лязгом металла и криками живых, сверкала вспышками молний. Дилюк разрубает очередного митачурла и утирает попавшую на щеку кровь. Скольких он уже убил? Сказать вряд ли удастся. Врагов не становилось меньше, чего не сказать о рыцарях. Множество знакомых лиц, что каждый день весело смеялись в «Доле ангелов», сейчас лежали на сырой земле или кричали от глубоких ран. Мужчина надеялся никогда снова не увидеть, как знакомые погибают, но у жизни на него совершенно другие планы. От этого даже как-то смешно, только веселиться некогда, бой не окончен. На периферии зрения промелькнул силуэт в темном плаще, оставляя после себя явные следы крио-элемента. Совсем мимолетно, но что-то знакомое почудилось в том образе. Словно очередная галлюцинация ожила и манит за собой, и Дилюк бежит. Он совершенно не противится этому глупому порыву. Бежит так, будто от этого зависит его собственная жизнь, но силуэт ускользает среди бесчисленных воинов. Пронзительный крик разразился совсем рядом и заставил позабыть тот манящий образ. Пиро-мечник подбегает к лежащей на земле девушке, чье дыхание уже почти угасло. Горечь пылала угольком в сердце, прожигая ребра и распаляя ярость. Совсем юная искательница приключений покинула этот мир в кошмарной битве. Но не успел Рагнвиндр даже закрыть глаза умершей, как снова зацепился за черный плащ, чей обладатель попытался незаметно скрыться. Кто-то явно с ним играется, заставляя как мальчишку носится по полю боя. А быть может то были игры уставшего разума? Красноволосый в последнюю секунду ухватился за кусок черной ткани, что сливалась со мглой ночи, и потянул на себя. — Не уйдешь! – успел воскликнуть озлобленный мужчина, сжимая в другой руке клеймор, но после обессилено выпустил из ладони. Сердце гулко забилось в висках, оставляя ноющую боль в грудной клетке. Все тело пробила дрожь, рот жадно хватал воздух в неясном приступе паники, ужаса или непонимания? Голова работала медленно, словно заржавевшие шестеренки пытались возобновить свой ход с надрывным скрипом. Дилюк непонимающе смотрел на лицо, что прежде было скрыто плащом. Синие волосы сейчас, в ночи, казались совсем черными, улыбка та же, что и в таверне, год назад, с сожалением, и взгляд полный любви. Шум нескончаемой битвы словно затих для винодела. Вот он! Кэйа! Живой и здоровый! Только что он тут делает и почему пропал? Первым порывом Рагнвиндра было бросить все и обнять брата, но тот быстро прошел, стоило заметить окровавленный меч в руке мужчины. — Давно не виделись, мастер Дилюк? – как-то легко и беззаботно сказал Альберих. — Какого черта, Кэйа? – пиро-мечник искренне надеялся, что ошибся в своих суждениях и это не капитан убил ту несчастную девушку. Минута напряженного молчания казалась вечностью обоим. Дилюк молился всем Архонтам, чтобы ему просто показалось, а Кэйа просто сейчас вернулся со своей миссии и прибежал на помощь. Сам же синеволосый, не моргая, смотрел на собственный меч, будто искал в нем что-то неведомое другим. Солнце в это время выглядывало из-за линии горизонта, оповещая о наступлении нового дня. Кэйа поднял голову и посмотрел прямо в огненные глаза цвета рубинов, его губы растянулись в издевательской усмешке. — Ты разве не помнишь, братец? Я шпион другой страны. Кажется, в этот момент Дилюк услышал, как собственное сердце пошло крупными трещинами и рассыпалось в песок. Боль сковала все внутри, глаза горели чистой яростью и ненавистью. Он до последнего надеялся, что это просто плохая шутка кавалериста, но все говорит об обратном. Дилюк, как дурак, весь этот год волновался, искал, спать толком не мог, а этот чертов придурок – предатель! Стоило убить его еще в тот день, когда Кэйа признался во всем! Если бы Рагнвиндр тогда не пожалел его, то сейчас город был бы в безопасности. Воздух вокруг накаляется, от жара обжигает легкие. Алые глаза пылают жаждой крови, презрением и ненавистью, рука заносит над головой тяжелый меч, направляя удар в улыбающееся лицо бывшего капитана. Дилюк определенно убьет это отродье собственными руками, никак иначе. Кэйа виртуозно уходит из-под острого лезвия, замораживая под собой поляну. Да, этот мужчина всегда был ловок и хитер. Если пиро-мечник растопит лед и промочит ноги, то в мгновенье окажется заморожен. Альберих заливисто смеется, глядя на перекошенное злобой лицо красноволосого. Верно, так должно было быть с самого начала. Синие волосы развивает жгучий ветер, открывая лукавые глаза рыцаря, обнажая полностью черное око с мерзким шрамом, что всегда прикрывала повязка. Он смотрит с вызовом, провоцируя противника. Как же Дилюк ненавидел эту черту бывшего напарника, а сейчас на себе испытал приливающие волны гнева. В такой ситуации очень тяжело оставлять разум холодным. В два шага винодел перепрыгнул ледяное поле, наваливаясь всем весом на противника. Удар тяжелого меча парируют легкими движениями сильных рук. — Что случилось, братец? Неужели не можешь меня даже разок ударить? – накаляет атмосферу крио-мечник, не отводя взора от аппонента. Дилюк ничего не отвечает на колкости в свой адрес, только продолжает наносить неистовые удары с прежней силой. Он прекрасно понимает, что Кэйа спустя некоторое время устанет, ведь постоянно уклоняться и парировать удары тяжелого клеймора очень трудно. Почему? Почему Кэйа не пытается убить Рагнвиндра? Если он просто дурачится, то сейчас не время и не место, ведь эта игра приведет его к концу. Удар за ударом, словно град, сыплются со всех сторон. Один противник не уступает другому. Война вокруг не имеет никакого значения, лишь бурлящая от ненависти кровь и лукавый взгляд напротив. Дилюк окутывает свой меч пламенем и пытается нанести удар по диагонали, Альберих старательно уклоняется, но поскальзывается на собственном льду, на мгновение теряя равновесие. Этого мгновения пиро-воину достаточно, чтобы занести свой меч и, призвав своего феникса, откинуть аппонента. Кэйа не успевает понять, что произошло, только чувствует жаркие объятия Рассвета и острую боль в спине. Он не знает, сколько метров пролетел. Лишь ощущает как собственная кровь впитывалась в одежду, а скала сзади причиняет не только боль, но и дискомфорт. Закашлявшись от недостатка кислорода в легких, мужчина не заметил, как рядом уже стоял Дилюк. Весь его вид сочился ядом, а на лице Кэйи лишь безмятежная улыбка, словно все происходит так, как и должно. Невыносимо. Сколько же он лгал? Сколько раз Рагнвиндр велся на это лицо? Больно даже думать о том, что когда-то этот человек был самым близким и дорогим. Страшно вспоминать, как этот голубой глаз смотрел с нежностью, а пальцы касались рук винодела. Кэйа смиренно прикрывает глаза, пока бывший брат заносит меч для рокового удара. Мгновение. Меч впивается острием в землю, Дилюк обессиленно падает на колени. Это выше его сил, он не способен убить этого человека. Слезы невольно собираются в уголках глаз, а руки дрожат. Альберих в изумлении смотрит на представшую картину. — Дилюк? Почему остановился? – в родном голосе столько непонимания и растерянности. — Заткнись! Ничего не говори! – огонь гнева не утих в рубиновых глазах. – Просто заткнись… Дилюк поднялся с земли, не отрывая взора от Кэйи. Почему даже сейчас не получается убить этого предателя? По его вине сейчас гибнут люди, а Рагнвиндр не способен свершить суд. Голова кружится от накативших эмоций, совершенно пришедших ни к месту. Влага в воздухе повысилась, в глазах все плыло от глупых детских слез. Мужчина думал, что больше не будет плакать, но от чего же какое-то мерзкое чувство причиняло неистовую боль? Последняя четкая картина перед падением — искаженное испугом лицо Кэйи. Когда картина мира перед взором прояснилась, а гул в ушах стих, холодные снежинки нежно ложились на разгоряченную кожу. Приподнявшись на локтях, Дилюком увидел, как перед ним стоял Кэйа, истекающий кровью. Мужчина тяжело дышал, едва удерживаясь на изрядно уставших ногах. Огромный кусок льда крепко держал за руку одного из чтецов Бездны, впиваясь острыми концами в тело. — Что ты, по-твоему, делаешь, Кэйа Альберих? – вестник был в замешательстве, он не скрывал своего гнева. — Защищаю свою семью, – с глупой улыбкой, превозмогая боль от глубоких ран, говорил Альберих. — Твой дом в Каэнри`ах, как и твоя семья, и ты знаешь это, – вестник хрипит, он чувствует скорую смерть, но собирает остатки сил, дабы убить противника. — Семья, что бросила меня ребенком в чужой стране? – синеволосый громко рассмеялся. – Вас так легко обмануть, глупцы. Я никогда не собирался вам помогать. Водяные клинки не успевают долететь до цели, они застывают в потоке крио-энергии, что окончательно лишает вестника последних минут жизни. Все происходящее заставляет обомлевшего Дилюка совсем запутаться. Что происходит в голове Альбериха? Только что Кэйа сражался с ним, а теперь бьется против вестника. Кто враг, а кто друг? Пиро-мечник подбежал к ослабшему мужчине и подхватил под плечо, удерживая на ногах. — Кэйа, ты объяснишь мне, что происходит? – ровно сказал Рагнвиндр, полностью приходя в себя. — Думаю, что сейчас не лучшее время, братец. – уголки губ ни на миг не опускались, скрывая саднящую острую боль по всему телу. – Нужно закончить битву, скоро придет подкрепление. – с этими словами Кэйа поднял меч, готовясь к бою. Он с теплотой смотрел на красноволосого, Дилюк видел собственное отражение в родных глазах и достал свой меч из земли. После битвы они обязательно поговорят, решат все недомолвки и, наконец, помирятся. Так надеялся винодел, вновь доверив спину товарищу. И снова звон мечей, жар битвы, море крови и крики воинов. Почему же сейчас Дилюк чувствовал такое умиротворение? Возможно, его радовало то, что Кэйа все-таки не предатель. Или же он опять лжет? Нет, мужчина был уверен, что тот говорил искренне. Его глаза тогда не лгали. К середине дня подоспело подкрепление из Ли Юэ и Инадзумы, что стало приятной неожиданностью для доброй половины воинов. Град стрел, элементальные атаки и лязг металла слышались ото всюду. Битва подошла к концу. Город защищен от треклятого ордена. Сердце по-юношески трепетало от восторга, гоняя серотонин в крови. С улыбкой на устах мужчина оборачивается, но радость в мгновенье улетучивается. Кэйа, стоявший спиной к Дилюку, резко падает на землю мертвый грузом. Рагнвиндр моментально подбегает и поднимает того на руки. Все тело синевласого пропитано кровью от собственных ран, дыхание едва чувствовалось. — Лекаря! Срочно! – в ужасе кричал мастер, прижимая брата к себе. Нет. Только не снова. Они ведь должны были поговорить, помириться, а потом… Да какая разница, что потом? Главное, чтобы были рядом, смеялись и разговаривали. Видели и чувствовали. Судьба жестоко глумится над Дилюком снова. Он видит, как свет голубого глаза гаснет, а черный становится стеклянным. Жизнь покидает тело кавалериста. — Эй, Люк… – хрипло, едва слышно, произносит капитан. – Мне уже… не помочь… — Я не дам тебе умереть! – почти на грани истерики кричал аловолосый. — Не будьте таким серьезным… мастер Дилюк… С каждой секундой крови становилось все больше, руки Рагнвиндра тряслись, а глаза предательски слезились. — Люк… Прости… – Кэйа протянул холодную ладонь и нежно провел по щеке такого дорогого сердцу человека. Мужчина прижал руку крепче, боль в груди резала внутренности. Безмятежная улыбка по-прежнему украшала лицо кавалериста, словно он не умирал, а просто лежал в теплых объятиях брата. Стоило Дилюку ощутить, как холодная ладонь расслабилась, а дыхание остановилось, все стало ясно. В этот момент Кэйа Альберих умер. Дилюк истошно кричал, прижимая к груди мертвое тело. Больше в этом мире ничего не осталось, теперь ничего не имело значения. Как только сердце Кэйи остановило свой ход, Дилюк погиб вместе с ним.