Фантом

      Мерзко-зелёный отросток со всей дури впечатал подростка в стену. От затылка мальчика с тихим влажным хрустом разлетелся небольшой веер красных брызг. Тело безжизненно скользнуло на пол. Душа же, пролетев сквозь стену, описав несколько неловких сальто и оказавшись вне замка, замерла в воздухе, в ужасе оглядывая свои полупрозрачно-голубые руки. Боли не было — только в миг соприкосновения со стеной. Зато был страх. Страх и холод. Хантер по привычке сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять подступающую панику, но только испугался ещё больше, поняв, что не может вдохнуть. Ничто не мешало ему дышать — воздух просто не шёл внутрь. Страж схватился за голову, нещадно вцепившись в волосы, пытаясь осознать случившееся. Бэлос убил его! Или, по крайней мере, выбил душу из тела. Хантер дёрнулся обратно к залу, из которого только что вылетел. Осторожно засунул голову в помещение. Какая-то его часть слабо надеялась увидеть императора обеспокоенно склонившимся над бездыханным телом племянника и, возможно, даже предпринимающим какие-нибудь попытки его реанимации. Бэлос стоял над трупом с выражением сдержанного раздражения и презрения. Так смотрят на дохлую мышь в мышеловке. — Ууууу! — заставив Хантера вздрогнуть и спрятаться, в помещении возник довольный Коллекционер, — неслабо ты его! Он подох на месте! Ты совсем перестал их щадить, а? — Я не планировал убивать его… — беспардонно ткнув тело концом посоха, недовольно цыкнул император, — впрочем, это даже к лучшему. Он начинал задавать неудобные вопросы… — И что теперь? Сделаешь нового?       Бэлос недолго помолчал, обдумывая ответ. — Нет… От него не будет толку. День Единения наступит раньше, чем он успеет вырасти… — А этого куда? — В Череп. К остальным «неудачам»…       Со склизким чавкающим звуком Бэлос скрутил своё тело, превращаясь в жижу, и, прихватив с собой тело Стража, впитался в пол, переместившись в Череп. Хантер остался в одиночестве. Он не мог поверить в услышанное.

***

— …ааааргх…! Скукотища! — злился часовой, — ненавижу ночные смены! И спать, как назло, нельзя! — А ты, я смотрю, чересчур смелый, раз собрался спать на посту… — ответил ему товарищ. — Как будто император будет бодрствовать ночью и следить за нами… — буркнул первый. — А кто говорит об императоре? — подал голос третий стражник, — ходят слухи, что в замке обитает нечто пострашнее… — И что же это? — А ты разве не слышал легенду о Ночном Душителе?       Первый скаут вопросительно изогнул бровь, глядя на товарищей. — Ночном… Душителе? Я не ослышался? — переспросил он. На его лице показалась саркастичная ухмылка, — это, что, страшилка типа гробика на колёсиках? — Я серьёзно! Ты разве не слышал, что произошло с Элмоном? — Э, нет… — В тот день он, как и мы, заступил на ночную смену… — Ой, избавь меня от этих сказок. И так спать хочется. Давай коротко и по существу. — Не перебивай, а? … Так вот. Заступил он, значит, на ночную смену. Стоит себе на посту, никого не трогает. Как вдруг видит — вдалеке, на развилке, будто пробежал кто-то. И «кто-то» этот какой-то странный. Светится как будто. Слегка. Ну, Элмон его окликнул, мол, так и так, кто такой, что за дела? Нет ответа. Будто и не было никого. А ты ж знаешь, как у нас тут. Если кто-то был — значит, проверить надо. Догнать, поймать, расспросить, если надо — по морде дать. И пошёл Элмон проверять. Подошёл к тому месту. Направо глядь, налево — никого. Пошёл туда, где фигура скрылась. А там тупик. Стена. Он её даже потрогал — настоящая. Не иллюзия. Почесал он, значит, затылок, развернулся к стене спиной и уже собрался назад идти… и тут его чьи-то ледяные пальцы за шею как схватят! — Надо же, как страшно… — саркастично произнёс скептик, закатив глаза, — дай угадаю — и больше его никто никогда не видел? — Это тебе смешно. А Элмон натурально поседел в ту ночь… — Ой… — отмахнулся первый стражник, — да его просто какой-нибудь иллюзионист разыграл…! Или оракул… — Ты себя слышишь вообще? Какой дурак будет устраивать розыгрыши в Императорском замке? — Ну… Может это… Какой-нибудь преступник? Вроде… Вроде Совиной Леди? — Совиная Леди не настолько спятила, чтобы лезть в замок! Она вообще старается держаться подальше от императора и всего, что с ним связано… — Ну… тогда… — задумался скептик, пытаясь придумать ещё хоть одно более-менее рациональное объяснение.       И никто из этой троицы даже не догадывался, что всего в нескольких сантиметрах у них за спинами, внутри стены, сидел и подслушивал их разговор сам «Ночной Душитель». Хантеру не нравилось это прозвище — призрак не хотел никого душить, а даже если бы и хотел — всё равно не мог. Его руки проходили сквозь всё, чего касались. Однако прозвище появилось не просто так. Вот и сейчас Хантер уже тянулся к шее одного из часовых. Не для того чтобы задушить, вовсе нет! Призрак лишь хотел согреться. И кто ж виноват, что самым тёплым местом в теле встреченных им ведьм и демонов была именно шея? Мальчик догадывался, что причиной этому может служить циркуляция магии между мозгом и сердцем, но не был уверен на сто процентов. Он чувствовал потоки магии и тепла в телах его «жертв», когда касался их. Более того, Хантер мог на них воздействовать. Как сейчас, когда он погрузил свои призрачные пальцы в тёплую шею скептика. Часовому это, мягко говоря, не понравилось. Оно и неудивительно — кому понравится ощущать, как из тела выкачивают тепло и жизненные силы, оставляя взамен лишь замогильный холод? — Так… — стараясь скрыть подступающий к горлу страх, начал скептик, — пошутили и хватит… Байки — это, конечно, весело, но нужно и меру знать…! От такого холода можно и в больницу загреметь!       Его товарищи недоумённо на него посмотрели, а потом заметили торчащие из стены руки и их глаза стремительно полезли на лоб. — Ты… У… у тебя… там… — Что? Руки? Ой, вот не надо, а? Заканчивайте прикалываться! — Разве похоже, что мы прикалываемся?! — медленно отступая и готовясь в любой момент броситься бежать, ответили стражники. Они звучали так, будто у них вот-вот начнётся истерика. — Всё, хватит! Это уже чересчур! Если вы не собираетесь развеивать эту глупую иллюзию — это сделаю я! — и он уверенным движением прочертил в воздухе круг. Вот только ничего не произошло. Даже сам круг не появился, — что за…? — Не работает магия! Элмон рассказывал то же самое! — думая, что магия не работает у всех троих, запаниковал второй скаут. — Это Душитель! — сдали нервы у третьего и он, взвыв корабельной сиреной, бросился бежать, — я слишком молод, чтобы умирать!       Секундой позже за ним побежал и второй. Первый же, отойдя, развернувшись к стене и увидев на ней руки, предпринял ещё пару неудачных попыток наколдовать что-либо. Когда руки потянулись к нему снова, уже не совсем скептик решил не искушать судьбу и поспешил догнать товарищей.       Хантер вновь остался один. Вновь остался без тепла. Стражник отойдёт через пару часов — прикосновения призрака, особенно в районе шеи, пусть и вносили серьёзный разлад в циркуляцию магии в теле, имели временный эффект. А вот Хантер опять вынужден скитаться по коридорам замка, замерзая в одиночестве.       Когда-то, в первые дни после своей смерти, мальчик пытался наладить контакт с кем-нибудь из обитателей замка, кроме Бэлоса, разумеется, но быстро забросил эти жалкие потуги. Единственным, кому Хантер мог показываться на глаза, не боясь, что увидевший закатит истерику или что похуже, был Осран — глава ковена оракулов. Этот старичок, казалось, настолько преисполнился в своём познании, что просто плыл по течению жизни, не взирая на творящийся вокруг и в будущем хаос. Что удивительно, оракул становился совершенно другим, когда находился в присутствии кого-либо, кроме призраков. Мрачный и немногословный среди живых, Осран становился добрым и удивительно юморным в компании мёртвых. Он объяснял это тем, что ему гораздо комфортнее с призраками, нежели с живыми. И, пусть Хантер не походил на обычных призраков ни внешне, ни по способностям, это не помешало им сдружиться. Мальчик узнал от него много интересного о призраках. Но, чем больше он узнавал, тем больше понимал — он не такой, как они. Хантера невозможно было привязать к кристаллу или хрустальному шару, как обычного призрака; Хантер не мог двигать предметы материального мира и вообще как-то с ними взаимодействовать, кроме как очень сильно охлаждать при касании, в отличие от обычных призраков; Хантер был способен поглощать тепло и жизненную энергию живых существ, а обычные призраки — нет; Хантер мог нарушать циркуляцию магии в окружающем его мире, чем обычные призраки похвастаться не могли. Зато обычные призраки были способны видеть, пусть и не всегда чётко, будущее, а Хантер — нет. Но мальчика это не особо печалило — Осран заверил его, что дар предвидения далеко не так хорош, как может показаться.

***

      Скучающий Хантер бродил по замку, пока не наткнулся на Бэлоса. Император старательно варил какое-то зелье — весь стол был заставлен соединёнными между собой колбами самых разных форм, в которых перетекали разноцветные жидкости. За неимением занятия повеселее, мальчик начал наблюдать за ним из тёмного угла. Страж был верен дяде до конца жизни. Зато после оного решил серьёзно пересмотреть свою точку зрения. Бэлос отошёл от стола, дабы взять какие-то ингредиенты и свериться с рецептом, а Хантер подлетел к столу. Он не мог ничего переместить или опрокинуть… Хм, интересно, а что будет, если переохладить вот этот реагент? Призрак бесстрашно сунул руку в колбу. Жидкость внутри сменила цвет, послышался треск, хруст… БАХ! За спиной императора, осыпав его градом осколков, взорвался стол. Мальчик спешно смылся. Бэлос обернулся. Столько оборудования уничтожено, столько редких ингредиентов потрачено впустую! Ой-ой-ой… жалко-то как… Какая досадная случайность!

***

      Помимо «случайного» подрыва лаборатории императора, что стабильно случался каждые пару дней, Хантер портил ему жизнь ещё и тем, что морозил еду. После смерти Стража, Бэлос мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз ему удавалось выпить горячего чая, ибо стоило только отвернуться или отставить чашку — чай тут же покрывался холодной плёночкой. Хантеру пока удавалось избегать обнаружения, а император, кажется, не верил или не хотел верить, что «племянник» кошмарит его, став призраком. Более того, он не верил жалобам запуганных до икоты стражников, обзывая тех лентяями, которым лишь бы не работать, и грозясь устроить а-та-та по попе, если те не заткнутся, так что скаутам приходилось страдать молча.