Победа любой ценой

Эпизод 1. Ангус Спайк Рим. Отель Тринити. Номер Ангуса Спайка. - Скажи ей, что фотографии могли быть и получше, но на первый раз пойдет. Деньги отправишь на реквизиты, что я тебе скинул. Да, половину суммы. Остальное получит после окончания всей работы. Ангус нажал на отбой. И снова открыл на ноуте папку с присланными полчаса назад, файлами. Отличная работа, Мадлен! Ты просто конфетка, девочка. Но тебе мы об этом не скажем. Иначе ценник сразу взлетит до небес. Хватит с тебя и того, что есть. Довольный Спайк потянулся, разминая затекшие мышцы. На сегодня миссия окончена. Осталось только отчитаться перед Миккеле. И можно начинать подготовку ко второй фазе операции. Как же всё удачно складывалось! В номере становилось жарко. Несмотря на то, что Спайк давно скинул модный пиджак, и сидел за письменным столом в одной легкой рубашке и тонких льняных брюках, это не спасало. Май в Риме солнца не жалел. Банкир подошел к окну, открыл нараспашку. Шум римских улиц ворвался в номер. Рим, Рим… Если всё пройдет успешно, возможно, он, Ангус, здесь задержится на долгое время. Хватит с него унылого, тихого городишки Кьяро-ди-Луна. Пора выходить на новый уровень. А там, кто знает... Связи у Миккеле есть и за океаном. Чикаго, Нью-Йорк, Фриско... Толковые, энергичные и беспринципные финансисты нужны везде. А Ангус был не из тех, кто склонен себя недооценивать. Перспективы перед ним открывались заманчивые, и упускать их Спайк не собирался. Нужно лишь хорошо себя проявить в текущем деле. Сицилийцы такое не забудут. Охладившись под прохладным ветерком, альфа вернулся к ноуту. И ещё раз похвалил сам себя за идеальный выбор исполнителя. Фото и правда, были отличного качества - чёткие, резкие. Давидова подстилка Торкио, и этот недопёсок Бейкер. Мило беседуют на очередном свидании. Очень мило. Но это ещё так, цветочки. Вот и ягодка. Сеньорина Лаура-Виктория, пяти лет от роду, единственная радость и утешение дорогуши Давида. Свет его пьяных очей, так сказать. Банкир усмехнулся. Холодные серые глаза сверкнули прозрачным ледяным блеском. Нет, он, конечно, всегда подозревал, что Давид не отличался наличием высокого интеллекта. Но, что бы настолько… А омега-то, омега! Вот уж от этой безмолвной и безмозглой рыбки Спайк точно не ожидал подобного кульбита. Столько лет успешно водить своего альфу за нос! Ну, и сучка же ты, Торкио! А ты мне начинаешь нравиться, дорогуша. Ангус хмыкнул. Незакрытый гештальт до сих пор не давал ему покоя. Что ж, теперь расклад изменился кардинально. Кто владеет информацией, тот владеет миром. Возможно, есть смысл шепнуть омеге пару слов, и тот моментально прибежит, и прогнется во всех позах, лишь бы Спайк молчал. Этот сонный Торкио, конечно, сам по себе Спайку нахрен не сдался. Но было делом чести довести, так сказать, дело до конца. Кончить. И тем самым подгадить Давиду ещё раз. Спайк прокрутил фото дальше. О, а вот и ты, дружок… Сегодня, прямо-таки, вечер воспоминаний. Хорошее настроение внезапно исчезло. Непонятно, почему. Стоило альфе увидеть знакомый стройный, изящный силуэт, вышагивающий по подиуму, как его накрыло волной немотивированной ярости. Красивое бледное лицо смотрело на Спайка с экрана ноутбука. Яркие синие глаза омеги томно светились, пухлые чувственные губы приоткрылись. Темные завитки волос падали на высокий белый лоб, нежно касались длинной, точёной шеи. Блядь. Шлюха. Сука, Лоренцо! От следующих фото ноздри альфы раздулись от гнева, глаза потемнели, зрачки увеличились от резкого прилива адреналина. Сутто и Бейкер, на улице, садятся в такси. Рука Лоренцо нежно касается плеча агента. Еще кадр. Альфа и омега заходят в дом, где находится квартира Бейкера. В руках у обоих-пакеты из ближайшего супермаркета. Омега смеется, взгляд устремлен на альфу. И в этом взгляде такое... Желание, влюбленность, откровенное неприкрытое обожание... Чертова сучка Мадлен! Удачный момент поймала, да? Глухое рычание поднималось откуда-то из глубины груди альфы. Гнев, ненависть, злоба, и еще сотня различных чувств и желаний захлестывали все сильнее. Но самым сильным было одно - страстное желание вцепиться омеге в горло. Прокусить эту тонкую нежную шею, разорвать острыми белыми клыками сонную артерию. И почувствовать вкус горячей, солоноватой, ярко-алой крови. Страстное желание… Страстное желание… Чёрт!!! Рычание переросло в низкий, возбужденный, вибрирующий вой. Скоро, очень скоро мы встретимся, мой сладкий мальчик! И тогда то, что я делал с тобой раньше, покажется тебе раем. Спайк выдохнул. Раз, другой, третий. Нереальным усилием воли взял себя в руки, и загнал внутреннего зверя обратно в глубины подсознания. До поры до времени. Спокойно, Спайк, спокойно. Не стоит отвлекаться от главной цели. С этой шлюхой Лоренцо ты разберешься потом. Помни, что цель операции - отнюдь не Сутто, и уж точно, не Торкио и не Давид. Тот, кто был нужен, тот, ради кого и затевалась вся эта непростая схема, был главным связующим звеном между этими тремя. И этот человек обладал тем, что чрезвычайно тревожило Ангуса, Миккеле, и тех, кто был над ними. Обладал тем, что, как упоминал ранее Ангус, правило миром. Информацией. *** Эпизод 2. Дамиано. Рим. Дом Давида-Торкио. Если бы Дамиано захотел описать личные ощущения от собственной жизни за последний год, он бы выразил весь спектр своих эмоций одним словом. ЗАЕБАЛСЯ. Всё вдруг навалилось внезапно и сразу. Загибающийся бизнес, ссоры с Итаном, капризы Лауры… И самое главное-тотальное ощущение одиночества, и того, что он находится совсем не на своем месте. Сегодня днем, когда Итан уехал с дочерью в Музей музыки, Дамиано еще какое-то время пытался работать. Но потом понял, что это дохлый номер, и захлопнул крышку ноута. Всё равно, мысли были совсем не о банковских операциях. Чёрт! И во что, вообще, превратилась его жизнь? Альфа подошел к мини-бару, который находился у него в кабинете. Достал бутылку, плеснул щедрую порцию в стакан. Отхлебнул и сморщился. Сегодня даже вкус любимого дубового хереса Macallan Sherry Oak, 18-летней отличной выдержки, не радовал альфу. Все отдавало какой-то горечью и одновременно, кислятиной. Давид плюхнулся обратно в черное кожаное рабочее кресло. Домашняя серая футболка и спортивные растянутые брюки абсолютно не гармонировали с изысканным, деловым стилем кабинета. Ну и пофиг. Итан уже и так задолбал своими вечными придирками: «Дами, оденься прилично! Дами, выкинь эти свои старые штаны, ты в них как бомж! Дами, надевай рубашку, а не футболку!» Тьфу. Достал. Хоть сейчас можно расслабиться, и влезть в любимые разношенные шмотки. Пока этот утонченный эстет свалил с Лу в музей. Слава Богу, хоть его, Дамиано, не заставили туда тащиться. Вот уж что-что, а во все эти ваши музеи, театры, галереи, его и калачом (брускеттой) не заманишь! Это пусть вот Итоша там бегает, лепечет восторженно, с другими такими же омегами, долбанутыми на всю голову. Ах, искусство, ах, Ренессанс, ах, Вивальди! Какой, нахрен, Вивальди? Лучше бы на стадион сходили, вон, там завтра "Рома" с "Манчестер Юнайтед" биться будут! Вот это да! Вот это драйв! Не то, что ваш занудный Вивальди. По первости, когда они только переехали в Рим, Торкио пытался таскать супруга по концертам. Один раз и в консерваторию «Santa Cecilia» привел. Пришли. Сели. Огромный старинный зал консерватории был битком набит, в основном разряженными и надушенными омегами всех возрастов. Альф можно было по пальцам пересчитать. И у всех у них выражение лица было примерно таким же, как у Дамиано: обреченно-паническим. Дальше-больше. Расстояние между рядами кресел оказалось настолько узким, что колени сидящего Дамиано упирались в спинку переднего ряда. Поэтому, удобно развалиться на стуле не вышло. Пришлось сидеть, выпрямив спину, как будто ему кол в задницу вогнали, сдвинув ноги и стараясь не толкать коленями сидящего впереди, задротного вида пожилого омегу в очках. Наконец, свет в зале приглушили, раздались аплодисменты, и концерт начался. Сначала Дамиано честно пытался вникнуть, и вслушаться в эту галиматью. Потом он отвлекся на то, как смешно дирижер размахивал руками и весьма хлипкой на вид, дирижерской палочкой. «Гарри Поттер, мать твою!» хохотнул альфа, и тут же подавился смешком, поймав яростный взгляд своего омеги. Сделав серьезное лицо, Дамиано выдержал от силы, минут пять. Потом стало невыносимо скучно, и он стал вертеть головой по сторонам, но в полумраке ничего было толком не разглядеть. Потом отчаянно захотелось курить. Но выйти было нельзя. Поиграть в телефоне тоже был не вариант. Потому что при любом движении на него злобно зыркал Итан. Тогда Дамиано украдкой посмотрел на часы. Еб твою мать! До окончания концерта оставалось еще грёбанных полтора часа! Время тянулось невыносимо медленно. Все больше хотелось курить. От этого Дамиано стал нервничать. Плюс в зале было адски жарко и душно, и он стал потеть, как свинья. У альф, по сравнению с омегами, более высокая температура тела. И если Итан чувствовал себя распрекрасно, то у несчастного Давида уже вспрели яйца. Ему отчаянно хотелось их почесать. Альфа стал думать, как сделать это незаметно. Он начал ерзать на стуле, пытаясь почесать их о стул. Но вокруг сидела рафинированная омежья публика, которая стала подозрительно коситься на вихляния альфы на стуле. От этого стало чесаться еще сильнее. Просто нестерпимо! Не выдержав, доведенный до ручки Давид пробормотал «Да похуй!», плюнул на все приличия и быстро почесался, испытав при этом неимоверное облегчение. Счастливо выдохнул. Жизнь стала чуть веселее. В конце концов… Можно же закрыть глаза и незаметно вздремнуть. А что? Хоть высплюсь. Без криков Лауры, без звонков по работе... И несмотря на прожигающий насквозь взгляд Итана, и перешептывания рядом сидящих соседей, с мыслью о том, что этот Вивальди не так уж и плох, если под него можно выспаться, Дамиано отключился. Пришел в себя альфа от резкого толчка локтем в ребро. Руки Итана, накаченные на плаванье, не отличались особой нежностью и изяществом. Поэтому тычок получился весьма болезненный и бодрящий. Альфа ойкнул, протер глаза, и увидел, что в зале горит яркий свет, и последние зрители уже выходят в фойе. Аллилуйя! Неужели, вся эта хератень закончилась! Можно наконец-то покурить, выпить и пожрать. - Спасибо, дорогой, за чудесный вечер! - язвительный тон супруга вернул Давида на грешную землю. Итан, покрасневший и недовольный, нервно перекинул волосы назад. Он стоял перед Дамиано, уперев руки в бока, и весь аж кипел от возмущения и негодования. Давно уже альфа не видел своего уравновешенного и покладистого омежку в таком раздражении. – Даже не знаю, Дамичка, что меня больше порадовало - то, что приходилось постоянно толкать тебя в бок, когда ты начинал храпеть, заглушая оркестр?!! Или то, как ты во сне постоянно заваливался на соседа слева, и я чуть не стыда не сгорал каждый раз!!! Это было уже последней каплей. Обида захлестнула альфу. Ради своего омеги он мужественно вытерпел весь этот сраный цирк, хотя мог бы сейчас дома спокойно играть в Sony Play Station. А в ответ, вместо благодарности, получил упреки! Рык Дамиано услышало все фойе, и наверное, даже оркестр за кулисами.: - Ит, заткнись уже, а то я за себя не отвечаю! Кончай истерить, как недотраханная омега в течке !!! Я сюда приперся только ради тебя! Сказал бы спасибо, а не зудел! Вспомни-ка, вспомни, что было, когда ты со мной в прошлом месяце на стадион потащился???!!! Стал там ныть, что нихрена не понимаешь, и что тупее игры, чем футбол, не придумать. Я же на тебя не орал, когда из-за того, что тебе стало скучно, мы, блять, ушли, послав на хер второй тайм!!! А там потом Андреа Белотти второй гол забил, и еще были пенальти!!! На это возразить было нечего, и Итан благоразумно замолчал. Настроение было испорчено у обоих. Не спас даже последующий поход в шикарный ресторан, где были лучшие во всем Риме десерты, которые обожал омега, и стейки, по которым "неровно дышал" альфа. Поглощая третью по счету булочку со взбитыми сливками, в нарушение всей диеты, Торкио бурчал себе под нос что-то, смутно похожее на «недалекий» и «ограниченный». Дамиано мрачно молчал, и яростно жевал стейк. Домой ехали в леденящей тишине. И в эту ночь супруги впервые спали отвернувшись друг от друга, на противоположных сторонах своей широкой кровати. После столь восхитительного вечера, Итан больше мужа в консерваторию не звал. Теперь таскает туда Лауру. Бедный ребенок! Эх. Был бы у них сын… Вот с ним можно было бы и на стадион, и в тир, и на бои без правил… А тут, стоит только расслабиться, как Итан закатывает глаза и верещит. Подумаешь, купил Лауре в детском магазине игрушечный пистолет! Ну, так она же сама просила, альфа-отец ее не заставлял. Дамиано вначале, честно отвел дочку в отдел кукол, где царила розово-сопливая девчачья атмосфера. Чуть не блеванул там, но отвел же! На что Лаура сморщила нос, и посмотрев на отца, как на идиота, решительно схватила его за руку, и потащила туда, где виднелись горы коробок с машинками, игрушечными моделями самолетов и кораблей. В итоге, из магазина они ушли с мини-моделью джипа, набором лего «Полицейский участок», и игрушечным пистолетом, стреляющим маленькими пластиковыми пулями. Как же истерил тогда о-папа Итан… УУУУУУУУ… Дамиано аж вздрогнул, от воспоминаний о выражении лица супруга. Поежился, пожал плечами, покрутился в кресле. За окнами кабинета открывался чудесный вид на Рим. Их дом стоял на холме, среди других таких же шикарных особняков в модном пригороде. И великий старый город был как на ладони. Прекрасный, вечный, древний Рим. Но Давиду было на это глубоко наплевать. Только один человек из окружения Давида знал, как безумно Дамиано скучал… по своей прежней жизни. По маленькому провинциальному городку. По тихим, спокойным улочкам. По тому, что там не нужно было постоянно лезть вверх по головам, отбиваясь от конкурентов-альф зубами и когтями. В Кьяра-ди-Луна у Дамиано был нерушимый статус. Был непререкаемый авторитет. Были верные друзья, и даже не менее верные, враги. А здесь, в Риме… Он был всего лишь мелкой сошкой, одним из тысяч таких же средних альф. В меру зубастых, в меру наглых, в меру предприимчивых. Но к действительно важным сделкам таких, как он, не подпускали. Нос не дорос. Ваше дело, сеньор Давид -мелкое мошенничество с ценными бумагами. Фирмы-однодневки для отмывания денег мафии. И т.п. Стакан опустел. Дамиано наполнил его заново. Ну и что, что времени - всего-то второй час дня. А он уже слегка «подшофе». Зато хандра немного отпустила. Но, вместо неё, Дамиано всё сильнее накрывало желание поговорить с кем-то, кто его поймет. И этот кто-то - точно не Итан. Первый набранный номер не отвечал. Печаль. Вик, конечно, перезвонит позже, когда увидит пропущенный. Но это уже будет не то... Давид пролистал список контактов. Томми? Не вариант. Спокойный, уравновешенный бета не поймет душевных терзаний альфы. Выслушает, утешительно помычит в трубку, и на этом всё. Остался последний вариант. Но, для того, что бы позвонить этому контакту, надо хлебнуть еще любимого Macallan Sherry. И побольше. Так и сделав, Давид нажал на вызов. Пошли длинные гудки. А потом звонок сбросили. Охренеть! Упорный Дамиано набрал снова. И еще. И еще. Результат тот же. Несколько гудков, и сброс. Даже обидно как-то. Глотнув еще хереса, Дамиано опять занес палец над трубкой вызова, как вдруг неожиданно ему упало сообщение: «Не звони сюда больше, Давид» Давид? ДАВИД! Это еще что за хуйня! Никогда Аньелли так к нему не обращался, по фамилии. В крайнем случае-Дамиано. Хрень какая-то! Затуманенный алкоголем мозг Дамиано напомнил ему, что он не общался с Мануэлем уже больше года. Ну да, точно. Последний их разговор был по инициативе самого Дамиано на позапрошлое Рождество. Когда тот надринькался, и неожиданно воспылал желанием позвонить своему бывшему омеге, и повиниться во всех старых грехах. Тогда Мануэль вежливо, но твердо его «отбрил», посоветовав идти проспаться, и после этого они не пересекались и не созванивались. Плюнув на гордость, Дамиано пошел другим путем. Покопавшись в контактах, он нашел того, кого искал. - Алло! – недовольство собеседника считывалась даже по этому короткому словечку. – Давид? - Привет, Родриго. Эээээ… – Дамиано завис, вспоминая, что хотел сказать. Мысли блуждали, наскакивая друг на друга, и собрать их в стройный ряд было крайне сложно. - Ну, Давид, так и будешь в трубку мычать? Ты что, пьян там, что ли? – проницательный бета попал «в яблочко». Давид задумчиво моргнул. - Пьян, не пьян… Неважно. Родриго, извини, друг. И сильно не ори, ладно? Когда спрошу. - Что спросишь, Давид??? Что спросишь?!!? - Просил же – не ори! – Давид потер ухо. – В общем, это… Мануэль там, рядом с тобой? Можешь ему трубку передать? Надо… поговорить. От холодного и злого тона Родриго, трубка как будто моментально покрылась слоем льда. - Да пошел ты, урод пьяный! Ты что серьезно думаешь, я тебя, скотину, подпущу к Ману? Тем более, сейчас? Когда он… Иди на хрен, Давид, понял!!! Ману хватило вашей прошлой «беседы». Ты, сука, мразь эгоистичная, забудь его имя, и мое тоже! Ясно? А если еще хоть раз начнешь ему звонить, я лично тебя найду, и переломаю тебе всё, что смогу. Послышались короткие гудки… *** Эпизод 3 Итан. Рим. - Лаура, солнышко, пойдем в джеллатерию, ты же хочешь мороженое? Дочка радостно закивала, схватила о-папу («омега-папа», а второй отец в омегаверсе- «альфа-отец») за руку, и вприпрыжку пошла рядом. Темные волосы, заплетенные в две толстые блестящие косички, взлетали в такт прыжкам. Итан смотрел на прелестную, веселую мордашку дочери, и сердце его сжималось от любви, нежности… и грусти. Чем старше становилась Лаура, тем больше она напоминала Итану ее отца. Те же черты лица, тот же задорный блеск каре-зеленых глаз. А главное - такой же веселый, ироничный и дерзкий характер. Все то, что так привлекало Итана в Бейкере, и чего не было в нем самом. Каждый раз после встречи с Деймоном, Торкио чувствовал тоску и непонятную опустошенность. Как будто он ждал чего-то, непонятно чего, а потом снова и снова этого не получал. Чего ждал? Итан и сам себе не мог объяснить… Да еще и наваливались воспоминания о событиях прошлого, связанных с бывшим комиссаром. Чувство вины не отпускало Итана, хоть его безоговорочно и оправдали по делу Дарби. Да, это было убийство в целях самозащиты. Тут даже сомнений не возникло, все было очевидно. Если бы Торкио тогда, в церкви, не перехватил у Дарби пистолет, и не выстрелил первым, труп Итана, вместе с нерожденной дочерью, лежал бы сейчас на кладбище Кьяра-ди-Луна. Это объяснял Итану и психолог, и Дамиано, и Вик с Томасом. Но все равно, простить себя до конца Торкио так и не смог. Тяжело вздохнув, Итан усадил Лауру за высокий столик в джеллатерии. Пока девочка с удовольствием расправлялась с шоколадным и клубничным мороженым, сам омега вяло ковырял ложечкой свое, банановое. Даже сладкое сейчас не радовало омегу. Ох, уж эти еженедельные встречи с Бейкером… Может, зря Итан в свое время настоял на переезде в Рим? И надо было вернуться в Кьяро-ди-Луна, и не терзать себе душу при каждой встрече с отцом своей дочери? Еще более невыносим был вечный страх, что кто-то из близких, или того хуже-сам Дамиано, заметит сходство Лауры с Бейкером. Как назло, вкусы и предпочтения Лауры сами по себе наводили на подозрения. Ну, или так мерещилось паникеру Торкио. К примеру, при виде недавно купленных Дамиано для Лауры игрушек - Лего-полиции и игрушечного оружия, у Итана чуть сердце из груди не выскочило. Настолько это было очевидно, и вызывало четкие ассоциации с Бейкером. На воре шапка горит, конечно. И Итан понимал, что никто, кроме него, не придал значения этим покупкам. Но в тот момент сдержаться не смог. И страх выразился в возмущении, которое переросло в очередную ссору с Дамиано. Позже удалось всё списать на то, что Итан против мальчишичьих и военизированно-агрессивных игр. Пусть лучше Дамиано, и все остальные, считают его, Итана, замороченным пацифистом и морализатором, чем догадаются об истинной причине нервозности. - Папуля, а кто этот дяденька? Звонкий голос Лу выдернул Итана из собственных мыслей. - Какой дяденька? - спросил он машинально. - В музее. Он мне сказал: «Привет, Лаура!» Итан побледнел. Черт, черт, черт!!!! Ну, он и тупица! Лаура же растет! И уже многое начинает замечать. А если в следующий раз ляпнет такое при Дамиано? Нужно срочно что-то придумать. Враньё. Опять ненавистное враньё… - Этот дяденька-мой тренер по плаванью, Лу. Я ему рассказывал о тебе. Поэтому он знает, как зовут мою чудесную дочку. - Итан улыбнулся Лауре как можно ласковее, и мысленно попросил прощения у Бога, что обманывает невинного ребенка. Нет ему оправдания… Вздохнув, омега отодвинул от себя вазочку с мороженым. Не хотелось ничего. Что же он натворил со своей жизнью, жизнью Дамиано, жизнью Лауры... Но теперь уже ничего не изменить. Через полчаса, вернувшись домой, и передав Лу воспитательнице, сеньоре Кармеле, Итан поспешно направился в ванную комнату. Дамиано был дома, сидел в своем кабинете. И нужно было успеть, до встречи с ним, принять душ и поменять одежду, в которой Итан был на встрече с Бейкером. Один альфа обязательно почувствовал бы запах другого. Тем более, Дамиано отлично знал аромат Бейкера. Неминуемо последовали бы вопросы. А допустить этого было нельзя. Скинув одежду и тщательно запаковав ее в пакет для стирки, чтобы потом отдать прислуге, Итан залез под душ. Специальный скраб-гель, отбивающий аромат омег и альф, не раз спасал Торкио. Поможет и сегодня. Намылившись два раза, Итан тщательно смывал гель и будоражащий душу и тело, аромат Бейкера. Торкио казалось, что обожаемым запахом корицы пропитался он весь-вещи, кожа, и особенно - волосы. Случайно, при прощании, альфа коснулся волос омеги, машинально отбросив непослушную прядь с лица Торкио. И теперь его запах витал вокруг Итана, возбуждая, опьяняя, пробуждая горячие воспоминания… Тянущая боль внизу живота заставила Итана глянуть вниз. Ох, нет… Ну почему??!! Как так?! У него же сейчас нет течки!!! Но похоже, это не спасало. От одной мысли о бывшем альфе, омега возбудился так, что член встал колом. Рука уже потянулась, чтобы обхватить торчащий ствол… Но в этот миг, в дверь ванной комнаты бесцеремонно постучали. - Эй, Ит! Ты что там, утонул что ли? Вылезай, давай. Мы обедать сегодня будем, или нет? Я жрать хочу, не могу! Мысленно послав любимого супруга в далекий, но хорошо знакомый ему, путь, Торкио нехотя вылез из душа. Ни минуты покоя... Что уж говорить про "личное пространство"! Дамиано и понятий таких не знает... Стоя перед запотевшим зеркалом, и аккуратно вытирая свои длинные черные волосы, Итан взглянул на отражение. Временная метка, поставленная Дамиано больше трех недель назад, была уже почти не заметна. Но миссию свою пока выполняла, отгоняя незнакомых альф от Торкио. Чувствуя присутствие метки, они понимали, что этот омега-занят, и тихо рыча, проходили мимо. Надо бы, конечно, попросить Дамиано обновить знак, но это означало, что нужно будет заняться с ним сексом. А в данный момент, мысли о сексе с законным супругом абсолютно не возбуждали Итана. Все его жаркие мечты были совсем, совсем о другом... Как можно тщательнее завернувшись в махровый длинный халат, позволяющий скрыть не до конца опавший стояк, омега зашел в спальню. Дамиано сидел на кровати, уткнувшись в айфон. Рядом, на столике, стоял стакан с виски. Втянув носом воздух, омега сразу понял, что альфа «принял на грудь», и немало. Еще не пьян, но уже навеселе. Ссориться сейчас Итан не хотел. Поэтому сделал вид, что не заметил состояния супруга. Потуже затянув пояс халата, Торкио молча направился в соседнюю комнату, где располагалась гардеробная. Что бы сменить халат на домашние брюки и джемпер, пошире и подлиннее, дабы не светить своим вставшим «достоинством». В это время, в спальню влетела Лаура. И не успел Итан и глазом моргнуть, как дочка выдала, обращаясь к Дамиано: - Папочка, а можно мне тоже, как о-папуле, ходить к тому дяде-тренеру? Итан почувствовал, как его яйца, и так небольшие, сжались до размеров горошин. Лаура!!! Ну спасибо тебе, родная… Поспешно вернувшись в спальню, Торкио увидел выражение лица супруга, и застыл. Светло-ореховые глаза Дамиано, слегка замутненные от принятого виски, внезапно стали яркими, и засветились хищным огнем. Резко протрезвев, альфа спокойно отложил айфон, и медленно проговорил голосом, в котором пряталось пробуждающееся рычание: - Лу, дорогая… Расскажи-ка мне пожалуйста, о каком-таком дяде-тренере идет речь? - О дяде-тррренерре, который учит о-папулю нырррять! - Дочка раскатисто и четко, как будущая альфа, выговаривала звук «р», что всегда умиляло Дамиано, и слегка пугало омегу-Итана. – Сегодня мы видели его в музее. Он крррасивый, и от него так вкусно-вкусно пахло сладким. И он сказал мне: «Прррривет, Лаурррра!» - Какого ху... То есть, ничего себе! - Взгляд альфа-папули уже прожег в о-папуле дыру размером со Средиземное море. – Ну-ка, ну-ка, папочка, расскажи нам с Лу про своего «трррренера»? Что-то я в первый раз слышу о таком… Итан понял, что отступать поздно. Терять было нечего, он и так уже влип по полной. Поэтому, мысленно помолившись, омега невинно распахнул свои огромные красивые глаза, похлопал пушистыми ресницами, и окутав супруга и дочь облаком клубнично-фиалкового аромата, залепетал: - Дами, дорогой… Ты со своей работой совсем память потерял! Я же говорил тебе, что с прошлого месяца записался на тренировки по плаванью. После тренажерного зала хожу в бассейн при спортклубе, и учусь правильно плавать. Ну, брассом там, кролем, и этим, баттерфляем… - Чем-чем??? - напрягся альфа от подозрительного незнакомого слова – Каким таким фляем? - Баттерфляем, дорогой. Это стиль плаванья так называется. - Ну, допустим… - с сомнением рыкнул альфа, но уже потише. Похоже, все же поверил. – И чему тебя там учат? - Ну, учат правильно дышать, нырять, и все такое. Вот, тренер меня хвалит, дорогой! - сочиняя на ходу, Итан чувствовал, что его уже несет, но останавливаться было поздно. – Говорит, что я делаю успехи. Руки, говорит, у меня хорошие. Задумчиво вдохнув аромат, усиленно расточаемый омегой, альфа слегка смягчился. Итан почувствовал изменения в настроении мужа, и прибавил дразнящих ноток тропического леса. Дамиано всегда реагировал на этот аромат крайне… положительно. И в этот раз тоже сработало. - Руки, говоришь, хорошие? – рык плавно перешел в соблазнительное мурчание. Альфа взял омегу за пояс белого махрового халата и притянул к себе поближе, между расставленных ног. Зажал бедрами и медленно провел руками по рукам омеги. От запястий до локтей и обратно, поглаживая тонкую чувствительную кожу внутренней части рук. - Дааа… - промурлыкал Дамиано, еще сильнее зажимая стоящего столбом Итана между своих мускулистых бедер, обтянутых тонкими домашними брюками. – Руки у тебя и правда, что надо, дорогой. Особенно пальчики. Очень тренированные. И умелые. Такое вытворяют… Ммммм… Может, потренируемся сейчас, а? Ты как, не против? - Дами! – Итан покраснел, и покосился на Лауру, глядящую на «папулей» с большим интересом. – Ну, хватит… Думай, что говоришь при ребенке!!! Но, помимо воли, омега тоже возбудился. Аромат альфы становился сильнее, распостраняя вокруг запах смолы и хвои, смешанный с горьковатым оттенком сигар. И омега не мог не отреагировать. Тем более, он и так уже был на взводе. Лаура посмотрела на одного, на другого. Сморщила носик и поджала губки в хорошо знакомой Итану гримаске. Господи. Снова Деймон! - Фу, как вы невкусно пахнете, папули! Мне не нравится! Я пойду к сеньоре Кармеле. Она обещала почитать мне интересную сказку. - Иди, Лу… -выдохнул Итан, слегка задыхаясь. Так как ловкие руки Дамиано уже незаметно проникли под махровую ткань, и сейчас медленно-дразняще поглаживали смуглую спину омеги. – И дверь закрой, мы с альфа-папулей устали, и хотим немного поспать. Лу выбежала, с мыслью о том, что все взрослые - такие странные! Ложится спать днем, если тебя не заставляют, это очень, очень глупо! На минуту оторвавшись, чтобы повернуть ручку двери и закрыть доступ посторонним, Итан вернулся к Дамиано, который уже стащил с себя футболку и штаны, и забрался в постель. - Иди сюда, быстро, – промурлыкал альфа, заманчиво похлопывая по кровати. – Хочу поскорее увидеть, как ты свои ловкие пальчики натренировал… Давай, Ит, устроим домашнюю тренировку… Можешь и ротик свой потренировать заодно… Я не против, мммм… Омега не мог устоять. Альфа пах так манко, так притягательно, так возбуждающе… И был таким красивым, таким сексуальным… А его томное рычание всегда «сносило крышу» омеге. Вот как сейчас. Даже если не было течки. А уж если она была… Омега мог не вылезать из постели часами и днями, умоляя и требуя, еще и еще… Избавившись от халата, Итан скользит под одеяло, прямо в объятия к нетерпеливо обхватывающему его Дамиано. У обоих уже мощный стояк. Давид затягивает Торкио в жаркий, откровенный поцелуй. Губы захватывают и не отпускают. Язык бесцеремонно врывается во влажный горячий рот. Поцелуй становится все откровеннее, все развратнее. Давид слегка прикусывает нижнюю губу Торкио, в очередной раз доказывая свое лидерство, свое доминирование. Руки альфы скользят по шее омеги, сжимают, ласкают, то грубо, то нежно. От поцелуев оба возбудились до предела. Дамиано хватает руками голову Итана, с наслаждением зарывается пальцами в его шелковистые темные волосы. Повелительно тянет голову омеги вниз, к своему напряженному, подрагивающему члену. - Поласкай меня, Ит… Хочу почувствовать твои тренированные губки на своем члене… посмотреть… Бляяя, Ит… Ты же знаешь, как я тащусь от того, что ты вытворяешь своим умелым ротиком… языком… Давай, малыш… Омегу долго просить не нужно. Он послушно сползает вниз, устраивается между разведенных ног альфы, и охотно, «на пробу» проводит вдоль торчащего ствола влажным гибким языком. Чувствует знакомый горьковато-терпкий вкус, пьянящий аромат прогретой солнцем смолы и мускуса. - Давай, Ит, ну же… - нетерпеливый альфа подгоняет, толкается бедрами навстречу мокрому, соблазнительному рту. Омега охотно подчиняется, подставляет жадный рот, захватывает сильнее, глубже. Обхватывает упругими влажными губами толстый гладкий член альфы. И сосет страстно, жарко, с упоением, наслаждаясь сам и даря нереальные ощущения супругу. Давид стонет, не в силах сдержаться. Губы Торкио такие умелые… Так плотно обхватывают, так сильно засасывают, так ловко скользят по мокрому, от слюны и выделяющейся смазки, члену. Каждое касание гибкого языка вызывают фейерверк ощущений, заставляют возбужденную плоть подрагивать и наливаться кровью, хотя куда уж сильнее? Откинувшись на подушки, альфа полностью отдает инициативу омеге. И тот не подводит. Насаживается горячим ртом глубоко, чередуя движения губ и языка, то скользя вдоль, то выпуская полностью и с развратным причмокиванием захватывая вновь. Глаза омеги прикрыты от удовольствия, щеки покраснели, дыхание становится тяжелым, прерывистым. От одной этой картины-страстно сосущего его член Итана, возбуждение Дамиано зашкаливает. Чувствуя, что может не выдержать, Давид хватает Торкио за голову, слегка отстраняет. - Тихо… Тихо, Ит… Не увлекайся, а то кончу сейчас тебе в рот… А я хочу по-другому. - Как скажешь… - бормочет омега. Он возбудился настолько, что заранее согласен на любые предложения. Член ноет и просит разрядки. Куда и как- уже неважно. - Вставай в нашу любимую, малыш… - Давид подталкивает Торкио, что бы тот встал на колени, прогнул гибкую смуглую спину, оперся о кровать мускулистыми руками. И тихо рычит от открывшегося вида: тренированная и гибкая фигура омеги, возбужденного, подтекающего от желания, ожидающего проникновения. Идеальная задница подрагивает в нетерпении, желанная дырочка приоткрыта... - Хочу так! – стонет Торкио. Слегка разгибается, стоя на коленях, и вцепляется в решетчатую спинку кровати. Сильнее отставляет упругую задницу. – Так лучше чувствую тебя, мой альфа… Ох... С ума схожу, как хочу тебя... Господи Боже...Хочу тебя… Хочу твой член в себе… Зарычав, уже отключая мозг и действуя на одном инстинкте, альфа быстро нащупывает в прикроватном шкафчике смазку. Выливает щедрую порцию на покрытую легким пушком, расселину омеги. Немного выливает и на руку, увлажняет возбужденный член. Со стоном проводит по нему рукой, и приставляет влажную от слюны и смазки, головку к розоватому, слегка припухшему отверстию. - Оооо, малыш… Да у тебя скоро течка, как я вижу… - нежный рык альфы обжигает покрасневшее ухо омеги. Жарким мазком языка альфа проводит за ухом супруга, чувствуя, как его кожа моментально покрывается мурашками. И опустившись ниже, вдруг резко прикусывает омегу сзади за шею, одновременно сильным толчком входя в его упругую, приоткрытую дырочку. - Аххх… - вскрик омеги, страстный и томный, возбуждает альфу еще больше. - Нравится??? Хочешь еще??? – дразняще мурлычет альфа, проникая глубже. Омега захлебывается криком, и слегка вильнув мускулистой задницей, сам насаживается на торчащий, блестящий от смазки, ствол. Оба синхронно стонут, чувствуя, как толстый горячий член заполняет узкое, гладкое, тесное пространство, вбиваясь до конца. - Пожалуйста, Дами… Хочу тебя… Пожалуйста…- Омега подается навстречу, альфа усиливает напор. Набирает нужный ритм, и начинает быстро, сильно двигаться. Мощными, глубокими рывками он трахает своего мальчика, заставляя того выгибаться, вскрикивать, стонать, судорожно цепляясь руками за спинку кровати. - Быстрее, давай… Быстрее… Еще хочу… - задыхаясь, Торкио активно подмахивает бедрами, сжимает мышцы внутри, усиливая ощущения альфы. Стонет в такт каждому рывку, – Дами, пожалуйста, еще… О, господи... Не останавливайся... Альфа двигается быстрее, почти не контролируя себя. Еще, еще, еще... Рассудок отключается, остается только одно яростное желание - вогнать глубже, овладеть, и излиться в жаркую влажную глубину. Там так горячо. Так тесно. Так сладко. Так охренительно хорошоооо... Мокрые от пота, почти без сил, они уже на грани. Оба хотят продлить наслаждение, дольше, еще дольше! И оба так же яростно хотят наконец кончить, разрядиться, выплеснуть горячую мутную сперму, достичь высшей точки и улететь в нирвану. Торкио сильнее сжимает мышцы, насаживается глубже, жадно, страстно. Давид сжимает зубы, откидывает голову назад, и с мощным рыком судорожно вбивается в потное, податливое, красивое тело. Последний, решающий рывок; омега захлебывается криком. Рукой обхватывает свой подрагивающий член и кончает, забрызгивая смятые простыни. Рыча, альфа падает на спину омеги, вдавливая его в кровать, фиксируя и не давая омеге отстранится, отползти. Спазмы сжимают горячий член, и сперма мощными толчками заполняет тесное, пульсирующее в оргазме, пространство. Оба замирают, потные, встрепанные, обезумевшие; дыхание сбоит, сердце бьется как бешеное. Самый лучший кайф. Самое яркое наслаждение. То, что держит их вместе уже много лет. И в конце концов, это не так уж и мало. Эпизод 4. Деймон Бейкер Рим. После встречи с Итаном, агента Бейкера накрыло безудержное, сильнейшее желание овладеть омегой. Это всё этот головокружительный, лишающий разума, запах. Манящая смесь ароматов жасмина и тропических цветов. Личный запах омеги Итана, который абсолютно сбивал с разговора и пытался лишить воли. Заставлял думать лишь об одном, идти на поводу у животных инстинктов. Ещё немного, продлись встреча чуть дольше - и альфа внутри агента вырвался бы наружу. А так Деймон позволил себе лишь коснуться волос и убрать прядь от лица Торкио, попутно проверив состояние временной метки на шеи. Как он и предполагал, от метки остался лишь тонкий след. Именно поэтому запах альфы Дамиано Давида еле ощущался, зато запах жасмина сбивал с ног. Бейкеру стоило неимоверных трудов сохранять спокойствие и контролировать свой личный аромат. Деймон даже почти не смотрел в глаза Итану, несмотря на все попытки омеги заглянуть ему в лицо. И как можно меньше старался вдыхать воздух рядом с ним. Нет, это было выше его сил... С трудом дождавшись окончания встречи, и распрощавшись наконец, с Итаном и Лу, Деймон Бейкер отправил сообщение, что в контору не вернётся, и рванул домой со скоростью света. Зайдя в свою квартиру, он первым делом, прямо в коридоре, скинул с себя одежду. Метнулся в ванную комнату, и встал под душ. Упругие капли били по спине альфы, в носу щекотал запах жасмина и тропических цветов, а в его голове мелькали образы обнаженного, потного, возбужденного от страсти и желания, Итана. Особо не задумываясь, Деймон стал надрачивать свой член. Он был настолько перевозбужден, что желание секса перекрывало любой здравый смысл. В это мгновение рядом с ним мог упасть метеорит, извергнуться вулкан, или наступить конец света - Деймон бы этого даже не заметил. Все его сознание отключилось. Осталось лишь одно- мощное, безудержное, страстное желание. Движения руки ускорялись. Тяжело дыша, Бейкер оперся на стенку душевой кабины, ища хоть какую-то опору. Еще одно сжатие, еще... Короткий низкий рык - и агента накрыло обжигающей, сладостной волной оргазма. Скинув напряжение таким незамысловатым способом, и отдышавшись, Деймон вылез из душа, обмотался полотенцем, и с трудом добредя до спальни, без сил рухнул на кровать. Дав себе обещание полежать только 10 минут, агент моментально отрубился. Разбудило Бейкера настойчивое" Мяу" и топтание когтистых лап по голой спине. - Лорик, блядь, отстань... - недовольно, сонно пробурчал в подушку Деймон. - Ох, бля! - и он вскочил в панике, осознав что проспал дольше отведенного себе времени. Чёрт! На показ он уже опоздал. Ладно. Главное, в принципе, явится на вечеринку. Иначе Родриго с него голову снимет. Деймон начал голым метаться по квартире, пытаясь за максимально короткое время убрать лоток кота, накормить его, собрать всю разбросанную одежду, и одеться, наконец, самому. Ну, вот... Теперь он готов к "выходу в свет". И даже выглядит весьма... гламурно и соблазнительно. Бросив на себя оценивающий взгляд, Бейкер подмигнул своему отражению в зеркале, и весьма довольный собой, вышел из квартиры. *** Закат. Центр Рима. Афтерпати после модного показа. Под гипнотизирующий голос автора большинства хитов «Эйфории» Labrinth, в самом центре итальянской столицы проходил показ от Valentino, к которому самые горячие модели планеты готовились, не жалея себя. Впрочем, уже через несколько часов после окончания шоу, его участники смогли расслабиться во время традиционной вечеринки. Разодетые в дизайнерские одежды, омеги-модели позаботились о том, чтобы градус сексуальности, поднятый во время показа, не снижался до конца вечера. Они фланировали среди гостей в соблазнительных нарядах, демонстрируя длинные ноги, соблазнительные плечи и упругие задницы. Среди гостей афтерпати были, в основном, состоятельные альфы. Многие альфы посещали такие мероприятия в поисках развлечений на одну ночь. Многие были покровителями моделей-омег. У таких омег, "занятых" определенным альфой, шеи были прикрыты разнообразными аксессуарами, начиная от широких чокеров с многочисленными цепочками, до длинных шифоновых платков. Лоренцо Сутто встревоженно вглядывался в лица гостей. Его удлиненные, красивые, небесного цвета глаза искали знакомые черты. Одна рука с длинными изящными пальцами с нанизанными на них многочисленными дизайнерскими кольцами, сжимала бокал с Моёt. Другой рукой Лоренцо нервно наматывал на палец край банта, который прикрывал шею омеги. Допив шампанское, Лоренцо решил пройтись среди гостей. Только он поставил пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта, как почувствовал жаркие ладони на своих обнаженных плечах. Древесный кедровый запах окутал омегу. Бейкер. - Ты опоздал, - Сутто развернулся, и его губы накрыл мягкий поцелуй. Упрекать сразу расхотелось. - Желанные гости не опаздывают, они задерживаются, моя прелесть, - сверкая белоснежными клыками, произнес Деймон. - Ты восхитительно выглядишь! Красный тебе идёт. - А ты - как всегда! - не смог сдержать колкость Сутто. Хотя он должен был признать, что альфа выглядел сегодня сногсшибательно. Блестящий серебристый костюм, который от софитов переливался как диско шар; на ногах - ковбойского вида сапоги-казаки с серебряными заклёпками. Под костюмом виднелась черная дизайнерская футболка. И всё это необыкновенно шло альфе. В ответ на ехидное замечание омеги Деймон лишь улыбнулся. Подхватил омегу под локоть и повел его ближе к основному скоплению гостей. - Ты его видел ? - шепнул на ухо Сутто альфа. - Кого? Ааа... - не сразу сообразил Лоренцо. - Да. Давай немного обойдем с левой стороны. Они стали проталкиваться сквозь толпу, как вдруг их ослепили вспышки фотоаппаратов. Бейкер одной рукой, словно фокусник, материализовал очки с темными стеклами и быстро надел их, а другой обхватил омегу за обнаженные плечи. Стараясь улыбаться как можно непринужденнее, они покрутились в объективы камер и затерялись в толпе гостей. - Ну, и кто из них? - спросил Деймон, с любопытством рассматривая гостей. От омеги исходил запах нервозности , а альфе откровенно нравилось находиться на этой вечеринке. Это напоминало ему время его бурной молодости, ещё до того как... Как он решил стать полицейским. Деймон не был моралистом. По молодости лет, такие показы и вечеринки были его излюбленным местом для охоты, среди красивых интерьеров и искрящихся бокалов с горячительными напитками, на юных и трепетных омежек. Его бледный изможденный вид казался им романтичным. Альфа откровенно смеялся над ними, и также откровенно соблазнял, а после - откровенно посылал на следующий же день. Молодость, что тут скажешь! Бейкер жадно вдыхал запахи возбуждения, которые заполнили помещение полутемного зала, любовался красотой омег-моделей. Это так отвлекало от мыслей об Итане, о несостоявшийся семейной жизни с ним и дочерью... - Вот он! - альфа вздрогнул от неожиданного громкого шёпота Лоренцо в ухо, и проследил взглядом, куда указывал омега. В кругу трёх Альф, вполоборота, стоял невысокий, экстравагантный альфа с короткой стрижкой, в черном, причудливого покроя, костюме. Федез. Его лицо выражало крайнюю заинтересованность в разговоре. Альфы что-то бурно обсуждали и громко смеялись. Бейкер, если бы не читал предоставленную Родриго де Эразмо, сводку по этому альфе, никогда бы не подумал, что гламурного вида тусовщик может быть правой рукой и главным управляющим сицилийской мафии по обширной области Апулия. Что именно Федез является тем самым человеком, через которого проходят многомиллионные сделки по продажи всего незаконного в Италии. - Что ж... Ты, как всегда, молодец. Узнал ещё что-нибудь интересное? - спросил, как можно более небрежно, Деймон, попутно хищно улыбаясь проходящей мимо светловолосой омеге в разноцветном ультракоротком платье. Сутто стрельнул глазами в сторону уходящей модели, и закатил глаза. - Фу! Какая безвкусица! - капризно поджал губы Лоренцо. - Зря ты на него пялишься. Там уже пробы ставить негде. Деймон плотоядно облизнулся, провел рукой по телу Лоренцо. - Я тебя не об этом спрашиваю, прелесть моя недалекая! - как можно ласковее промурлыкал Деймон, и сдавил бок Сутто. Омега пискнул. - Я понял! Понял! Давай не здесь. - Хорошо. Пойдем домой. И они спешно покинули вечеринку. Не успели альфа и омега усесться в такси, как Бейкера словно подменили. Сияющие улыбки, демонстративные объятия и заигрывания сменились на усталость и отстраненность. Тщетно омега пытался привлечь к себе внимание. Прижимался теснее, вздыхал томно, словно ненароком касался бедра альфы. Тот упорно не замечал заигрываний, полностью погрузившись в свои мысли. Тогда бедняга Лоренцо, чтобы разрядить гнетущую тишину, царящую в салоне машины, начал болтать всякий вздор. Про показ, про знакомых моделей, и прочие сплетни. Бейкер слушал краем уха, не особо вникая. Как вдруг знакомое имя заставило агента насторожиться. - Стоп, Энцо! Как ты сказал, чье имя упоминал Федез? Лоренцо, обрадованный, что хоть как-то привлек внимание Деймона, поспешно затараторил: - А, ты про это? Андриано рассказывал, что в постели Федез много о чем болтает. Всё жаловался мне, что тот треплется без конца, а трахает так себе, да и платит мало. Жмот, каких свет не видел. Вчера ночью все уши Андре прожужжал про то, какой он крутой, и про то, что «скоро наступят новые времена, Микеле Соттаво ещё даст всем прикурить». Андре спросил, кто это - Соттаво. И тут Федез как будто испугался, что сболтнул лишнее, и сразу замолчал. Больше ничего не знаю. Бейкер задумался. Соттаво, Соттаво… Где же он слышал это имя? Завтра утром нужно поделиться информацией с Родриго. Это может оказаться важным. Выйдя из такси, и поднявшись в квартиру, агент задержался в холле, что бы снять гламурные ботинки, и ласково погладить выбежавшего ему навстречу, кота. - Скучал по мне, Лорик, малыш? Скучал, да? Ах ты, моя прелесть шерстяная, засранец маленький… Второй Лоренцо ревниво наблюдал за тем, как Деймон сюсюкает с котом, как нежно гладит его за ушком, как шепчет всякую ласковую галиматью. Сердце омеги болезненно сжималось от осознания, что с ним Бейкер обращается намного холоднее, чем с его хвостатым тезкой. Про омегу альфа и думать забыл, едва переступив порог дома. И вот так всегда. Их странный союз всё больше расстраивал и напрягал модель. Пять лет назад, когда они только переехали в Рим, он еще был в бурном восторге от такой жизни. Бейкер обращался с ним хорошо: никогда не кричал, не оскорблял, и уж тем более, не бил. После Ангуса Спайка, от которого у омеги на всю жизнь остались шрамы на теле и на душе, новый любовник показался несчастному стриптизеру ангелом. И первоначально, он с радостью согласился на условия, озвученные ему в первый же день: течки и гон альфа и омега проводят вместе. Тщательно предохраняются. С другими, случайными партнерами, если таковые вдруг появятся-предохраняются вдвойне. Никаких претензий, никаких эмоций и навязчивого общения. Чисто партнерские отношения. И первое время все шло отлично. Но потом Сутто вдруг стал ловить себя на мысли, что скучает, когда Бейкер надолго уезжает в командировки. Что без Деймона ему грустно. Что другие альфы, даже самые привлекательные и щедрые, вызывают у омеги только отвращение и скуку. Глупенький несчастный Лоренцо, с 14 лет занимающийся проституцией, для которого секс всегда был лишь средством выживания, не вызывающим никаких позитивных эмоций, даже не сразу понял, что влюбился. А когда понял-ужаснулся. Но было уже поздно. Сначала омега робко надеялся, что возможно, и Бейкер испытывает к нему такие же чувства. Однако довольно скоро все мечты Сутто были разбиты в пух и прах. Тогда, когда Деймон стал регулярно, раз в неделю, появляться вечером позже обычного. С огромной коробкой пирожных и четким ароматом другого омеги. Аромат этот был едва различим-тонкий, нежный, цветочный запах, слегка оттененный ванилью. Но ревнивый и влюбленный Сутто улавливал его моментально. Да и поведение Бейкера в такие вечера не оставляло никаких иллюзий. Агент быстро здоровался, не глядя на Лоренцо, проходил в свою спальню, и запирался там, не выходя даже к ужину. Наутро в мусорном ведре омега находил пустую коробку из-под сладостей. И смятые бумажные полотенца, с понятно какими, интимными следами. Сутто понимал, что Бейкер, как алкоголик в завязке, не мог снять стресс с помощью выпивки, поэтому решал свои душевные терзания вот таким, безопасным, образом. Естественно, омега не выдержал, и как-то раз подслушал телефонный разговор альфы в один из таких дней. Ласковое обращение «Ит» сразило омегу наповал. И тут же расставило все точки над «и». Историю взаимоотношений Бейкера и Торкио, в свое время, знали все в Кьяро-ди-Луна. Слухи разлетались быстро. Но омега думал, что эта интрижка тогда же, пять лет назад, и закончилась. А оказалось… Каждое такое «свидание» любовника было для Лоренцо, как нож в сердце. И влюбленный омега решил бороться за своего возлюбленного, как мог. Точнее, как подсказывал ему инстинкт и чувства. Во-первых, тщательно внюхавшись в ненавистный аромат соперника, принесенный Бейкером, Лоренцо наведался в парфюмерный магазин для омег. Где, с помощью участливых консультантов, подобрал духи, практически полностью совпадающие с легким жасминовым запахом Торкио. Потом омега посетил парикмахера, и с болью в сердце смотрел, как мастер безжалостно распрямляет его романтичные, игривые кудри, и красит их в насыщенный черный цвет. Ставки были сделаны. И когда вечером Бейкер вернулся с работы домой, на пороге квартиры его встречал «обновленный и обгрейдженый» омега. Легкий полупрозрачный пеньюар не скрывал, а скорее, подчеркивал идеальную, стройную фигуру Сутто. Черные прямые волосы ровной блестящей волной спадали на белоснежные мраморные плечи. А сладкий жасминовый аромат просто сбивал с ног. В предвкушении эффекта, Лоренцо замер в дверях в эффектной позе. Но его мечты снова были разбиты жестоким альфой. Бейкер даже не сразу заметил, что омега изменил свою внешность. А когда заметил… Лучше бы не замечал. Потому что, злой и усталый после рабочего дня альфа, попавший в облако одурманивающего слащавого запаха, лишь недовольно чихнул, сморщился и раздраженно бросил: - Энцо, что это еще за сладкая вонь? Смени освежитель для туалета на другой, ок? Невозможно же. Поднял глаза на ошеломленного омегу, снова скривился, и добавил, окончательно втоптав беднягу в грязь: - Господи, а с прической-то что? Снова неудачный эксперимент ваших стилистов? Ужас какой. Скажи, пусть оплатят тебе услуги парикмахера. И моральный ущерб. Ты ж на смесь графа Дракулы и Покахонтас стал похож. Я бы на них в суд подал за такое. Сказал, и ушел в свою комнату. Куда вход Лоренцо был строго запрещен. Даже сексом они занимались исключительно в спальне Лоренцо. И ни разу-в спальне Бейкера. Убитый такой реакцией возлюбленного, несчастный Сутто всхлипнул, и залившись слезами, убежал рыдать в ванную. Битва была проиграна, окончательно и бесповоротно. Оставалось только смириться, что для Деймона он, Сутто - просто малозначительная, но удобная деталь интерьера в этой шикарной римской квартире. Деталь, исполняющая свой немудреный функционал- удовлетворять потребности альфы во время гона. Вот и сейчас, все ещё слегка возбужденный после показа, альфа без лишних слов, велит омеге пройти в спальню и раздеться. Быстро сам скидывает гламурные шмотки. Кровать его сейчас не привлекает, поэтому альфа аккуратно разворачивает омегу спиной, вынуждая нагнуться и упереться руками о туалетный столик, где ровными рядами выстроились многочисленные баночки и флакончики Сутто с кремами, тониками, масками и прочей «лабудой». Бейкеру так хочется снять напряжение, что меньше всего его сейчас волнует, что там думает по этому поводу омега. Тем более, зная о минимальном наборе мозгов, агент вообще частенько сомневается, что Сутто в принципе, способен думать. Да от него этого и не требуется. Поэтому Деймон, отбросив церемонии, надевает презерватив, быстро увлажняет смазкой красивый соблазнительный зад омеги, и одним резким движением входит в горячую, отлично разработанную дырочку. Сутто стонет, и сильнее вцепляется в столик. Возбуждение накрывает и его. Выгибая изящную ровную спину, Лоренцо насаживается сильнее, в такт мощным, глубоким движениям. От ритмичной тряски баночки и флакончики, стоящие на столе, дребезжат, звенят и сыпятся на пол. Это не может не волновать модель. - Дейм, осторожнее, пожалуйста!!! – бормочет омега, в перерывах между стонами. - Эта сыворотка от Шанель… А этот крем… Ой… От Ив Сен Лоран… Очень дорогой… Причитания Лоренцо сбивают весь настрой. Мысленно выматерившись, Бейкер останавливается. Хватает скулящего омегу, и толкает спиной на кровать. Падает сверху, уже без всякого «креатива», разводит ноги парня, и начинает трахать его в миссионерской позе. Так хочется глубже вбиться в податливое, нежное тело. Ощутить его тепло, раствориться в сладости и наслаждении. И наконец, забыться хоть на короткий миг, поймав одурманивающую волну оргазма. Забыть про Итана, про работу, про тревожное ощущение, которое с недавних пор альфа стал улавливать где-то на уровне подсознания. Забыть про всё, и просто трахать, трахать, трахать - яростно, страстно, бесконтрольно. Захлебываясь стонами, вскриками. Но и тут Лоренцо портит всё, что может. Чувствуя, что альфа близок к финалу, омега не находит ничего лучше, чем прошептать: - Дорогой… Метка… Ох… Поставь метку… Плюнув, и в очередной раз мысленно закатив глаза, альфа всё же идет навстречу желаниям омеги. Нагибается, и в момент накрывающего оргазма, небрежно кусает любовника в настойчиво подставленную шею. Вскрикивает, чувствует встречный оргазм Сутто, и удовлетворенный, падает на постель. - Дорогой, - голос омеги вырывает альфу из пут приятной дремоты. - Дорогой, а ты можешь… - Что? – расслабленно мурлычет альфа. Чувствуя, что альфа сейчас доволен и в хорошем настроении, злосчастный омега решает рискнуть. - Дейм… Мы столько лет вместе… И я подумал… Просто подумал… Может, ты уже поставишь мне НАСТОЯЩУЮ метку? - Чтоооо???!!- Деймон резко открывает глаза. Дремоты как не бывало. - Ну, да… - бормочет омега, не понимая, что сам себе сейчас копает яму. – Дейм, дорогой… Я знаю… Про Торкио… Но он ведь не может быть с тобой, так? У них с Давидом семья, ребенок. Он кинул тебя тогда, в Кьяро-ди Луна. И кинет снова, Дейм! Каждое слово Сутто обжигает, словно раскалённый металл. Бьёт по больному. Лоренцо озвучивает всё то, что и так крутится в голове Бейкера каждый божий день. То, что мучает, терзает, заставляет сходить с ума от тоски по дочери, от ревности к Давиду. И Деймона накрывает бесконтрольная ярость. Хочется заорать. Врезать по этому красивому, чужому, глупому лицу. Схватить Сутто за шкирку, и трясти, пока все горькие, ранящие, болезненные слова не исчезнут из памяти. Лишь огромным усилием воли альфа сдерживает гнев. Но Лоренцо улавливает бурю эмоций, исходящих от Бейкера. Пугается, умолкает, забивается в угол кровати. Слишком ярки еще в памяти воспоминания об Ангусе Спайке, и его «воспитательных методах». - Что ты, что ты, Дейм… - лепечет омега растерянно. – Я ничего такого… Я просто… Прости меня… Прости… Я не хотел… Видя страх Лоренцо, Деймон осекается. Теперь он противен сам себе. Почти что сорвался на беззащитном омеге. Причем тут Лоренцо, несчастная жертва социума и собственной глупости? Причина точно не в нём. Поэтому альфа молча встает, и не глядя на омегу, идет в ванную. Слышит за спиной бурные рыдания. Усталость и безнадежность накрывают Бейкера. Он оборачивается и тихо говорит: - Перестань, Энцо. Возьми себя в руки. Завтра у тебя показ, и идти туда с опухшим лицом - точно не вариант. Успокойся, и ложись спать. Дверь за альфой закрывается. И омега понимает, что теперь у него точно не осталось никакой надежды. *** Наутро ощущение вины у Бейкера еще больше усилилось. Несчастному омеге от него вчера досталось по полной. Надо было как-то сгладить собственный "косяк". Поэтому с утра пораньше, в кой-то веки, встав заранее, альфа сгонял в ближайшую лавочку за фруктами для вечно худеющего Лоренцо и круассанами для себя. Приготовил кофе. И когда Лоренцо, сонный, вышел из душа, на кухне его уже ждала чашка ароматного кофе и заманчивая тарелка с экзотическими ягодами и фруктами. Глаза Лоренцо засияли от удовольствия. Вчерашняя размолвка была забыта. Усевшись за высокую барную стойку, омега кокетливо положил ногу на ногу, и словно ненароком, оголил изящное плечо. Кто знает, а может, и не всё еще потеряно? Заметив это неприкрытое кокетство, Деймон слегка помрачнел. Черт. Как же всё это сложно... Как бы и омегу не расстроить, и лишнего не пообещать? Воодушевленный романтическим завтраком, омега первый начал разговор на "больную тему". - Дейм, прости меня за вчерашнее... - слегка покраснев, и сам этому безмерно удивившись (где я, и где смущение!) проговорил Сутто. - Но... Ты же знаешь... Про мои... хммм... чувства... Понимая, что они снова вступают на зыбкую почву, Деймон попытался свести признание к шутке. - Открою тебе страшную тайну, Энцо. Все, кто в меня безнадёжно влюблены, умирают... - мрачно произнёс Деймон, вскочил со стула и захохотал зловещим театральным смехом. - Ха-ха-ха!!! И без того большие, глаза несчастного глупышки Лоренцо стали ещё больше. - Ты меня пугаешь, Дейм!!! - ошарашено произнёс омега. Бейкер понял, что шутка успеха не имеет, и сел на место. Увы, тогда придется всерьез. Прости, Энцо, но давать волю твоей фантазии нельзя. Иначе будет всё хуже и хуже. Деймон взял в руки чашку с остывшим кофе, и спокойно произнёс: - Ну же, расслабься, гений ты наш! Я просто пошутил. Это раз. Во-вторых - при отъезде из Кьяро-ди-Луна мы с тобой чётко обговорили наше совместное проживание. - Наши отношения... - торопливо попытался поправить Бейкера омега, но договорить ему не дали. - Да нет у нас никаких отношений, Энцо! И не было никогда! - вспылил Деймон. Несмотря на решение не наезжать на любовника, глупость и навязчивость Сутто уже начинали изрядно напрягать. Одним махом альфа допил остывший кофе. Встал и направился к выходу. Потом развернулся, и посмотрел в ошеломленное лицо Лоренцо. - Энцо, мои условия ты знаешь. И они не изменились. Дать тебе то, что ты просишь, я не могу, и не хочу. Пойми это, наконец! Ты больше ничем мне не обязан, и уже давно во мне не нуждаешься. Со времени переезда в Рим ты много и упорно работал, тут надо отдать тебе должное. Ты молодец, Энцо, реально молодец! Многого достиг, у тебя теперь есть и неплохой заработок, и отличная репутация в модельном бизнесе. Один будущий контракт с лондонским Домом Моды чего стоит! Ты уже взрослый, обеспеченный мальчик. С голоду не умрешь. И если тебя что-то не устраивает в нашем... договоре - то ты знаешь, где выход. При этих словах губы омеги задрожали, красивое лицо исказила гримаса страдания. Этого Бейкер выдержать уже не мог. Слезливые сцены были не для него. Он терпеть не мог подобные "разборки", бессмысленные и мозговыносящие. Агент метнулся в комнату, забрал ноутбук, схватил куртку с вешалки, и быстро выскочил из квартиры. Последнее что он услышал - это сдавленные рыдания: "Что б ты сдох, вместе со своим Итаном!". *** Напоминаем: включите вот это, пожалуйста Elias - Revolution. ссылка перед началом части! Эпизод 5. Падре Миккеле Соттаво. Ватикан. «Давай начнём революцию, Как же она красива! Давай начнём революцию, Как же она красива! Бежишь с короной на голове, Резолюция Написана на твоих руках. Но враньё, оно тебя ранит. Больше этого не случится. Человеческая доброта покидает тебя, и больше этого не случится». Я знал, что рано или поздно, мне придется делать выбор. Рано или поздно, мне придется решать, где она – эта заветная черта. Черта, перейдя которую, у меня уже не будет дороги назад. Меня воспитывали, как христианина. Но также, меня воспитывали, как революционера. С детства я рос с мыслью, что однажды наступит момент, когда в моих руках будут судьбы людей. Множества людей. Судьбы и жизни. Ну, что же. Вот он и наступил-тот самый день. И он был прекрасен. Ясный, солнечный, безветренный. Я смотрел на город, расстилающийся у моих ног. Вечный, древний. Город, который был здесь задолго до меня. И который будет здесь и после моей смерти. И после смерти моих детей, внуков и правнуков. Но перемены грядут. Они уже близко. Настало время перевернуть этот мир. Сбросить всё устаревшее, изжившее себя, потускневшее от времени. Сбросить безжалостно, не гнушаясь ничем. Ибо я уверен - власть должна принадлежать нам. Молодым, амбициозным, безжалостным. И тогда появится новый мир. На вершине которого будут такие, как я. А если путь к этой вершине будет лежать по чьим-то трупам… Что же… Finis sanctificat media. Цель оправдывает средства. Так сказал основатель ордена иезуитов Игнатий де Лойола. Точнее, полная фраза звучала немного иначе: «Если цель — спасение души, то цель оправдывает средства». Спасение души, через гибель тела. Мне нравится такая трактовка. Да будет так. Прошептав молитву, и перекрестившись, я поднялся с колен. Отряхнул пыль с подола черной шелковой сутаны. Достал айфон последней модели (каюсь, грех гордыни я еще не изжил - люблю обладать всем самым лучшим). И быстро набрал сообщение: «Действуй».