Победа любой ценой

36 часов спустя. Где-то над Лигурийским морем. Гул двигателя маленького частного самолета, мерный и успокаивающий, оказал свое усыпляющее действие на одного из пассажиров, летящих маршрутом Рим-Лондон. И очень хорошо! После безумия последних суток это было для него спасением. Даже во сне не выпуская из рук свой особенный багаж, пассажир привалился к круглому окошку иллюминатора, и отключился. Возможно, он и спал бы, и спал, измученный всем, что случилось с ним за последние дни. Если бы не его драгоценная «ручная кладь». - Мяу? - вопросительно раздалось из большой полосатой сумки-переноски. А потом, не дождавшись реакции, VIP-груз с возрастающим возмущением повторил: "Мяяяяууу!!!" Кудрявый бледный пассажир дёрнулся, отчего переноска почти свалилась с его острых худых коленей. В последний момент удержав яростно трепыхающуюся сумку, и не дав ей упасть на пол, кудрявый попытался разлепить отчего-то очень красные, опухшие веки. - Мяяууууууу! - издав уже откровенно протестующий вопль, существо в переноске добилось-таки своего. Пассажир в полудрёме похлопал ресницами, и догадался немного приоткрыть сумку. Из образовавшегося зазора моментально высунулась лысая, сердитая кошачья голова. - Мяаааау!!! - торжествующе возвестила она. От такого громкого и радостного заявления кудрявый пассажир проснулся окончательно. И не он один. - Лорик… Бляя... Заткнись, а? - тихий неуверенный голос раздался со стороны длинной медицинской кровати-каталки, стоящей у противоположной стены. Как по команде, обе головы - лысая и кудрявая, повернулись ко второму пассажиру. - Очнулся... - счастливо прошептал кудрявый. Моментально шлепнул сумку с котом на пол, отчего тот возмущенно зашипел, и рванулся в сторону кровати. - Дейм... Дейми... Родной... Любимый... - забормотал кудрявый, всё ещё не веря в чудо, происходящее сейчас у него на глазах. Хотел было схватить лежащего в объятья, но в последний момент опомнился, и только осторожно погладил лежащую поверх белой простыни, руку. От всплеска ароматов ярко-желтых одуванчиков и свежескошенной нежно-зеленой травы, обрушившегося на него со стороны первого пассажира, второй сморщился и внезапно громко чихнул, напугав кота. Тот моментально засунул голову обратно в сумку и больше не предпринимал попыток к бегству. - Дейми, ты жив... какое счастье! Санта Мария!!! А я уже боялся... - продолжал лепетать кудрявый. - Да жив, конечно! - поморщившись, скривившись от боли, и с трудом поворачивая голову в сторону причитающего омеги, альфа поинтересовался: - Скажи, Энцо… Ты чего такой зарёванный, а? И что... со мной... Бляя... Альфа дернул головой и взвыл от резкой боли в плече. - Меня что, ногами отпинали, а потом грузовиком проехались? И... - Бейкер повел взглядом по сторонам. - И где это мы, вообще? - Кааак? - охнул Лоренцо-старший, сделав круглые глаза. - Ты чтооо, совсем ничего не помнишь?!! - Ну, что-то я всё-таки смутно помню, - задумчиво протянул Деймон. - Ангус. Ноутбук. Лу. Помню, что передал её Давиду. И... всё. - И слава Боженьке, милый! И не надо ничего помнить! - глаза Лоренцо еще сильнее покраснели. Он захлюпал носом, скривил лицо, и вдруг, на удивление некрасиво, неинстаграммно и неэлегантно... заплакал. Эх. Гламурная подружайка, омега Габриэле, явно, был бы очень разочарован! *** 36 часов назад. Рим. Лоренцо Сутто и Лорик-младший. После странного и тревожного звонка Деймона, который застал Лоренцо во время очередной фотосессии для средненького по популярности, но недурного по бюджету журнала для альф, омега места себе не мог найти. Непривычно ласковый и взволнованный голос Бейкера всё звучал в ушах Сутто, и не давал сосредоточится. - Так, Сутто! Работать будем сегодня вообще, или нет? - в очередной раз безнадежно вздохнул англичанин-фотограф бета. - Ну, сделайте уже лицо... ну, не знаю... пособлазнительнее, что ли! А то, с таким лицом, как у вас сейчас, только в похоронном каталоге позировать. А не в ХХХL-глянце "Альфа-MAXIM". Несчастный Сутто, которому уже было глубоко наплевать и на именитого фотографа из Англии, и на "Альфа-MAXIM", а хотелось только одного - со всех своих длинных ног рвануть в сторону дома, в надежде застать там Деймона, всё-таки был ответственным и профессиональным работником. Вспомнив обучающие мастер классы по актерскому мастерству, просмотренные на ютюбе, он, как там и советовали, подумал о самых желанных и горячих вещах, от которых его миловидная мордашка всегда приобретала мечтательно-соблазнительное выражение. О чем? Конечно же, о бутиках Барберри, Прада и Гуччи! - О! Вот теперь другое дело! - оживился фотограф, и поспешно стал снимать кадр за кадром. Чёрт... А парень и правда, весьма недурен... Мгновенно собрался, идеально считал замысел фотографа. Да и камера его обожала, выставляя в выигрышном свете. Бету абсолютно не интересовал омега, как потенциальный партнер. Но зато Сутто очень заинтересовал англичанина, как чрезвычайно пластичная и фотогеничная модель. Поэтому, когда усталый и вымотанный Лоренцо в десятом часу вечера, наконец-то ввалился в прихожую их с Бейкером, квартиры, в его кармане лежала визитка фотографа. Да ещё с дописанным от руки, номером личного, а не рабочего, телефона. Как говорится: "Будете у нас в Лондоне...". Квартира встретила Сутто тишиной и темнотой. Деймона там точно не было. И не было с самого утра, как понял омега, втягивая носом почти выветрившийся уже, знакомый запах корицы и сандала. Только хвостатый тезка, Лорик-младший, приветствовал Лоренцо жалобным мяуканьем, щуря свои удлинённые, желто-зелёные глаза от вспыхнувшего в прихожей яркого электрического света. Слегка нервничая, но пока не поддаваясь панике, омега покормил голодного кота; залез в душ, что бы смыть налипшие за день посторонние запахи; приготовил очередной салат и смузи для себя, и заранее вынул из холодильника сырой говяжий стейк для Бейкера, что бы мясо к моменту жарки приняло оптимальную температуру. Но время шло, салат заветрился, стейк давно согрелся, а Бейкер всё не появлялся. Когда часы показали уже двенадцатый час ночи, омега не выдержал. Забыв строгие правила, неоднократно озвученные альфой, касающиеся звонков по личным вопросам (личное пространство, то-сё), Лоренцо набрал заветный контакт. Увы. "Абонент вне зоны действия сети". Омега занервничал еще больше. Успокаивая себя лишь мыслью, что возможно, Дейм на срочном выезде по работе, омега дотерпел до часа ночи. И снова начал набирать контакт. "Абонент... Абонент... Абонент...". К четырем утра замученного и вконец изведшегося Лоренцо уже буквально трясло от этого заунывного электронного голоса. Он буквально на минуту заснул, прямо на кухне, опустив голову на стол... А когда проснулся, жизнерадостное римское солнце ярко светило в высокие окна. На часах было 8 утра. А в телефоне Бейкера прежняя заунывная песня сменилась на новую. Ту, от которой душа у омеги ушла в пятки. "Данный абонент в сети НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН." *** Лоренцо ждали в модельном агентстве к 10 утра. В этот день должно было наконец случится то, чего он так долго добивался. К чему стремился все последние годы. Подписание нового, долгосрочного контракта с крупным медиахолдингом, чей центральный офис располагался в Лондоне. А он, вместо того чтобы спешно собираться и наводить красоту, сидел в ванной и ревел. Сердце сжимал ледяной страх. Потому что подсознание и какой-то глубинный, животный инстинкт говорили омеге, что с альфой… ЕГО альфой, случилось что-то ужасное. Хуже всего было, что омега даже не понимал, что ему делать в такой ситуации. К кому обратиться за помощью. Никого из друзей Бейкера он не знал. Да и не было у Деймона, собственно, никаких близких друзей. Кроме давнего, погибшего в автокатострофе, товарища. Так, коллеги по работе и случайные приятели. Точно не вариант. Идти в полицию? Там первым делом, омегу спросят, кем он приходится альфе. И что он скажет? Метки у него нет. Свидетельства о браке - тем более. Получается, просто сожитель? А с таким в полиции и разговаривать не станут. Оставались ещё родители Деймона. Но тут было ещё сложнее. Бейкер не общался с ними много лет. Ровно с того момента, когда он бросил семейный бизнес, и поступил в полицейскую академию. Энцо даже не знал их имён, не то, что номера их телефонов. В итоге… В итоге, был только один контакт, в свое время тайно внесенный Энцо в данные записной книжки айфона. Контакт, который мог знать о Деймоне хоть что-то. И Лоренцо позвонил Итану. *** После мучительных, бесконечных секунд ожидания, с третьего гудка трубку сняли. Странно глухой, убитый голос проговорил: - Да. Слушаю вас. Лоренцо сообразил, что у Торкио он высветился, как незнакомый номер. И тот не в курсе, с кем сейчас разговаривает. Придется уточнить. - Итан… Прости пожалуйста, это Энцо. То есть Лоренцо. Сутто. С той стороны трубки повисла тишина. А потом… Потом случилось то, что Лоренцо не мог даже представить, и что еще больше сжало его сердце от страшного предчувствия. Торкио зарыдал, и захлебываясь слезами, начал лепетать что-то … нереальное… Безумное… Абсолютно невозможное!!! - Господи, Лоренцо… Ты сам позвонил… А я... Я хотел, но… побоялся… Лоренцо!!! Пожалуйста, поверь мне... Я сделал всё, что можно! Я пытался не допустить этого! Я так пытался... Но не смог, понимаешь???!!! Не смог... Прости меня, пожалуйста… За всё прости, за всё - за всё!!! И прими мои искренние соболезнования… Теперь… В такой момент… Нам нужно быть вместе, да? Забыть про все разногласия, ради него… Ради его… памяти… Сердце Сутто дрогнуло и остановилось. Замерло. И стало невозможно дышать. Спустя секунду, вынырнув из мрака и ужаса, не желая ни осознать, ни поверить в услышанное, Лоренцо прошелестел в трубку каким-то чужим, безэмоциональным тоном: - Я не понимаю… Что произошло??? Торкио воспринял его слова буквально. Он решил, что Сутто не в курсе всех деталей случившегося. Но Итан не понял, что Лоренцо вообще не знал, что Деймона больше… нет. Поэтому Торкио начал, сумбурно и бессвязно, рассказывать бывшему сопернику, а теперь товарищу по ужасному несчастью, все подробности произошедшей трагедии. Про похищение Лу. Про подлость Ангуса. И про страшную развязку, смириться с которой было невозможно. Лоренцо, чьи эмоции еще в начале повествования, отключились полностью и до конца, молча выслушал страшный рассказ. А затем, когда Итан вновь начал хлюпать носом и выражать соболезнования, просто аккуратно нажал на «отбой». Бесшумно положил мобильник на кровать Деймона, из комнаты которого он звонил Торкио. Обхватил голову руками, уткнулся лицом в колени. И так замер, не шевелясь и почти не дыша. Время застыло. Пространство сжалось. Реальность отступила куда-то за грань восприятия. И Лоренцо накрыла удушающая, серая, непроницаемая завеса, пахнущая полынью и мокрой холодной землей. Сколько омега так просидел - непонятно. Может, пять минут. А может, пять часов. Разве это имело теперь значение? Разве имело значение ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ? Нет. Очнулся Лоренцо уже ближе к вечеру. И то лишь потому, что Лорик жалобно мяукал за закрытой дверью. Просился войти, и дать ему еды. Машинально, перебирая ногами, как робот, Сутто дошел до кухни. Заглянул в пакет с кормом, и обнаружил, что тот закончился. Да и наплевать бы на этот корм. Но кот мяукал всё громче. Каждый жалобный звук, издаваемый Лориком, иголкой вонзался в истерзанное, раненое сердце. И Сутто не выдержал. Натянув на себя какую-то одежду, вышел из дома и побрел в сторону зоомаркета. Купил пачку корма. И уже в сгущающихся сумерках вернулся домой. Поднявшись на нужный этаж, и подойдя к двери квартиры, Лоренцо внезапно застыл, и резко втянул носом воздух. Всё его оцепенение мгновенно улетучилось. Потому что явный, отчетливый запах пороха и металла, доносящийся изнутри, мог говорить только об одном. В квартире кто-то есть. И тут в убитом горем омеге, впервые в жизни, поднялась волна жгучей, мощной, бесконтрольной ярости. Грязные ублюдки, будьте вы прокляты!!! Вы уничтожили того, кто был мне дороже всего на свете, а теперь явились и за мной, чтобы не оставлять свидетелей?! Что ж… Посмотрим, кто кого, мрази! И Лоренцо мгновенным, отточенным движением вытащил из кармана куртки небольшой, острый нож Extrema Ratio. Десантный нож, используемый 9-м полком ВДВ Италии. Подарок давнего хорошего клиента, еще со времен работы в клубе. Этот нож Сутто теперь постоянно носил с собой, после нападения Спайка. В конце концов, парень, выросший на улице, был совсем не невинным одуванчиком. И если бы не ловкость, хитрость, изворотливость, умение постоять за себя, он бы не выжил тогда, в свои 14 лет, еще до встречи с Ангусом на въезде в тихий, сонный городок Кьяро-ди-Луна. Осторожно толкнув входную дверь, и убедившись, что она не заперта, омега бесшумно проскользнул в темную, неосвещенную прихожую. Но не успел он прикрыть за собой дверь, как внезапно вспыхнувший свет заставил его сощуриться и отпрянуть в сторону. За долю секунды до столкновения, омега почуял резкий запах противника. Мгновенно развернувшись, Лоренцо ловким кошачьим движением отскочил к двери. Нож сверкнул, готовясь без раздумий вонзиться в возникшего перед ним незнакомца. Как вдруг... Омега успел уловить быстрое движение воздуха слева от себя, но было уже поздно. Сильная мощная рука, жестко, но аккуратно, прижала Сутто к стене. Другая резко, до хруста, стиснула запястье. Вскрикнув, омега инстинктивно разжал пальцы. Нож выпал, и теперь бесполезной игрушкой валялся у его ног. - Достаточно, Гвидо! – спокойный, уверенный голос одного посетителя заставил другого слегка ослабить хватку. Отступив на шаг, тот нависал теперь над омегой, готовый в любую секунду отреагировать на несанкционированное сопротивление. Лоренцо впился настороженным взглядом в лица незнакомцев. Ночные гости, альфа и бета, выглядели предсказуемо и очень тревожно - безликие, серые, неприметно одетые. Пахнущие порохом и смертью. С одинаково холодным и бесстрастным взглядом пустых глаз. - Сеньор Сутто ведь не станет вести себя неразумно, не так ли? – вежливо спросил главный незнакомец-альфа. И не дождавшись ответа, добавил, – Тем более, в интересах сеньора выслушать меня внимательно. Не отвлекаясь на ненужные телодвижения. Гвидо, подбери-ка нож, а то сеньор Сутто что-то чересчур разнервничался. Не дай Бог, еще поранится... А вы сеньор, садитесь, садитесь! Кивком указав Лоренцо на кресло в маленькой гостиной, служащей Бейкеру одновременно и кабинетом, и столовой, учтивый посетитель уселся напротив. Другой, громила-бета ростом под два метра, замер у Энцо за спиной. - Сеньор Сутто, времени у нас мало. Скоро здесь могут появиться другие гости, которые будут с вами совсем не так обходительны, как я и мой коллега, - дружелюбно проговорил загадочный незнакомец-альфа. – Поэтому перейду сразу к сути. У вас есть примерно полчаса, что бы собрать самое необходимое - паспорта, деньги, документы, и покинуть вместе с нами эту квартиру. Иначе за последствия будете отвечать сами. Если будет, кому отвечать. - Не понимаю... - проговорил Лоренцо недоумевающе-равнодушно. – Какие документы? Какие паспорта? - Ваши паспорта, сеньор Сутто. Ваши и сеньора Бейкера. - Зачем это вам паспорт Деймона? – зло сощурившись, омега оскалился. Посетитель вздохнул и нетерпеливо глянул на часы. - Осталось уже 27 минут… Хорошо, попытаюсь уложиться в две минуты. – и резко сменил тон на привычный для омеги: - Сутто. Бегом, поднял свой зад, схватил паспорта, деньги все, что есть, пару штанов и трусы. И кота этого своего, тоже прихвати. Про него были отдельные указания. - Указания? От… кого??? – пробормотал слегка опешивший омега, со слабой, еще самому не до конца понятной, надеждой. - От кого, от кого… Неважно. От друга, допустим. Ты лучше время не теряй. Хочешь увидеть своего Бейкера живым – шевели помидорами. Живым??!! Он сказал - живым???!!! Волшебные слова, произнесенные незнакомцем, оказали на омегу магическое воздействие. Словно метеор, он метнулся в спальню, сначала свою, потом - Бейкера. Схватил паспорта, какие-то деньги, банковские карточки. Кое-как засунул всё в дорожную сумку, с которой Деймон обычно ездил в командировки. Кинул пару футболок, любимую куртку агента, его фирменные черные очки… - Э, парень! Ты сильно сборами не увлекайся. Не на Мальдивы летим. Хватай кота, и вперед. Иначе сейчас тут нарисуются другие персонажи. Сутто, дрожа от озноба и захлестывавших эмоций, запихнул орущего Лорика в переноску. В последний момент догадался упаковать в спортивную сумку корм и кошачий лоток. Нацепил на себя куртку, и слегка подталкиваемый гостями, направился к выходу. На пороге на секунду замедлился. Оглянулся. Обвел прощальным взглядом так любимую им, квартиру. Квартиру, где в первый раз за всю свою жизнь беспризорный, никому не нужный, никогда не имевший ни семьи, ни друзей мальчишка почувствовал себя дома. Почувствовал себя нужным. И теперь, что бы ни случилось, это ощущение уже навсегда останется с ним. Аккуратно заперев двери, Лоренцо бросил связку ключей в спортивную сумку. Накинул на голову капюшон, и вслед за незнакомцами быстро спустился вниз. Вышел на улицу, еще раз оглянулся... И бесшумной тенью, в накрывших город сумерках, скользнул на заднее сиденье припаркованного рядом с подъездом, неприметного черного седана. *** Рим. Дом Давида-Торкио. Сразу после трагедии. В каком состоянии был Итан, когда Дамиано привез его домой, знал только альфа-муж. Бесконечный час, пока авто Давида тащилось по вечерним пробкам от окраин Рима до тихого пригорода, Торкио еще держался. Так как рядом была испуганная и притихшая дочка. Испуганная не сколько выстрелами и суетой, смысла которых она даже не поняла, сколько реакцией на это о-папы. После криков и яростных попыток вырваться из машины, двери которой предусмотрительно заблокировал Давид, омега неожиданно умолк. Обнял Лу, прижал к себе, и так, молча, просидел весь путь до дома. Но когда они наконец приехали, и Итан, намертво вцепившийся в дочь, после долгих уговоров мужа, отдал-таки Лу зареванной, теперь уже от радости, сеньоре Кармеле, Дамиано впервые почувствовал на собственной шкуре, что такое - настоящая истерика страдающего омеги. Ни ласковые слова утешения, ни объятия не помогали. Торкио свернулся клубочком на кровати, и рыдал в подушку, не реагируя ни на что. И это сводило Давида с ума. Но наконец-то к дому подъехали Раджи и Де Анджелис. Растерянный альфа с нескрываемым облегчением передал омегу в руки Вик, а сам в компании с Томасом сбежал в кабинет, лечить нервы с помощью бренди. Вик же, оценив состояние Торкио, сразу впихнула в ревущего, нервно стучащего зубами Итана лошадиную дозу успокоительных. Велела передать всем в доме, что бы никто не смел и носа показать в спальню. И начала реабилитационные мероприятия. Весь вечер и ночь Виктория просидела с обезумевшим от горя, рыдающим Торкио. Что именно говорила альфа, никто так и не узнал. Но результат был налицо. Когда в 8 утра, дверь спальни наконец открылась, опасливо заглянувший Давид увидел осунувшегося, бледного, но уже вполне адекватного Итана. Переглянувшись с Дамиано, Вик, усталая, вымотанная, не спавшая всю ночь, тихо вышла, "сдав пост" и оставив супругов вдвоем. - Как ты, малыш? - нежное, мягкое, сочувственное урчание альфы окутало омегу теплым и успокаивающим ароматом тлеющего костра, дыма и леса. Дамиано присел на кровать, осторожно обнял сжавшегося супруга. Тот всхлипнул, спрятал лицо на твердой, широкой, такой надежной груди. И вдохнув родной запах, затих. - Любимый, может, ты хочешь увидеть Лу? Она, наверное, уже проснулась... - неуверенно предложил Дамиано. Вдруг общение с чудом спасенной, любимой дочерью поможет Итану быстрее прийти в себя, сгладит боль и шок? Но Итан категорически замотал головой: - Нет, Дами. Не сейчас. Я... я не смогу смотреть на Лу, и не думать о... - Омега снова сжался, и не договорив, судорожно вздохнул. - Может, ты хочешь кофе? Чай с ромашкой? Съесть что-нибудь? А, Ит? Ты же весь белый, как мел, - обеспокоенный альфа хотел сделать хоть что-то, что бы помочь о-мужу. - Дами, я... я очень хочу спать, - неожиданно пробормотал Торкио, и зевнул. - Можешь задернуть шторы, и оставить меня одного? Я посплю пару часов, а то у меня уже глаза сами собой закрываются... - И омега снова широко зевнул. Отцепился от супруга, завернулся в одеяло, как в кокон, и прикрыл глаза. А, это наверное, успокоительное дало подобный эффект. Ну, и хорошо! - решил Давид. Пусть Итан выспится, отдохнет. Ему это точно не помешает. Альфа повел носом, и внезапно учуял исходящий от омеги приятный, сладковато-фруктовый аромат. Хммм, интересно... Похожий на ананас, запах был совсем слабым, и почти не пробивался сквозь давно знакомый, цветочный личный аромат омеги. Дамиано понюхал еще раз... Да нет, показалось, видимо. Вздохнул, пожал плечами, и оставив задремывающего омегу отсыпаться, пошел проведать Лу. А Итан спал и спал, спал и спал... Уже давно прошло время завтрака, стрелки часов приближались к двенадцати дня, когда омега наконец разлепил глаза. Сонным взглядом оглядел спальню, пытаясь сообразить, который сейчас час. Портьеры задернуты, но на улице явно, не ночь. Почему же он в кровати, и где Дамиано? И тут воспоминания о произошедшем вернули Итана к горькой реальности. Дыхание перехватило, сердце сжалось, не веря в то, что Деймона больше нет. Однако, неожиданно, подступающую тоску и боль в душе Итана начали вытеснять другие, еще более мощные, чувства. Чувства ярости, ненависти, презрения. Чем больше Итан вспоминал события прошлого дня, тем больше разгоралась ярость в сердце такого мирного обычно, омеги. И вот гнев и отчаяние достигли максимального предела. Не выдержав, Торкио схватил айфон. Набрал ненавистный контакт. И задыхаясь от переполняющих чувств, стал ждать гудков вызова. Однако, вместо них омега услышал только делано жизнерадостный голос робота, сообщающий Торкио, что "вы набрали несуществующий номер". Итан неверяще посмотрел на экран смартфона. Не может быть! Ведь ещё вчера по этому номеру он легко дозвонился! Торкио набрал абонента снова. Потом ещё и ещё. Но ответ был всё тот же. Такого номера не существовало в природе. Но ведь вчера... Все эти обещания, все эти убедительные, как будто искренние, слова... Все это оказалось ложью. Деймон мертв. И ничего уже не исправить. Так почему же, почему Алессио его обманул???!!! *** Рим. Дом Торкио-Давида. Накануне вечером, перед выездом на место встречи со Спайком. Вчера, когда Дамиано и Деймон, рыча, словесно сцепились в гостиной, выясняя, кто из них главнее, и кто из них больше отец для Лу, Итан почувствовал себя настолько плохо, что был уже близок к обмороку. Голова кружилась, перед глазами поплыли черные круги, а съеденный обед подступил к горлу, и казалось, вот-вот покинет желудок омеги. Слава Богу, верный друг Томми заметил, что Итану нехорошо. Потому что ни Дамиано, ни Деймону, ни Вик, занятыми своими альфьими разборками, не было сейчас никакого дела до бледно-зеленого омеги. Томми отвел Торкио в спальню, открыл окна, и ушел обратно в гостиную. А Итан, лежа на кровати, и постепенно приходя в себя, одновременно пытался мысленно совместить рассказ Бейкера о мафиозных разборках, с рассказом воспитательницы о похищении Лу. И всё, вроде, было понятно омеге, но... Какая-то несостыковка, какое-то смутное ощущение упущенной важной детали, не давало ему покоя. Со слов Деймона выходило, что Лу похитили мафиозные громилы, и целью их был ноутбук. Но при этом, как оказалось, похитители прекрасно знали режим дня Лауры. И даже маршрут, которым они с воспитательницей шли с прогулки. Это была важная деталь, на которую не обратил внимания Деймон, незнакомый с особенностями местного парка. А дело было в том, что из этого парка было НЕСКОЛЬКО выходов. И Лу с сеньорой Кармелой один раз в неделю возвращались не самым ближним к дому, маршрутом, а наоборот, самым дальним. Ибо эта извилистая дорожка шла мимо обожаемого Лу озера с утками и лебедями, а на выходе, у ворот парка, стоял павильончик с мороженым, которое тоже обожала дочка. Но покупать мороженое часто Итан запрещал. И поэтому, только единственный раз за всю неделю, а именно - во вторник, девочка с воспитательницей шли этим любимым Лу, маршрутом. Так что негодяи отлично изучили привычки жертв, раз подстерегали их во вторник именно у этого выхода. Как долго нужно было вести наблюдение, чтобы понять график маршрутов Лу? Не меньше двух-трех недель. Или… Об этом похитителям мог рассказать тот, кто знал эти личные подробности жизни семейства Торкио-Давид. И когда ситуация с ноутбуком достигла критической точки, этот некто моментально вспомнил, что сегодня - именно вторник. А значит, ловить жертв нужно у Южного выхода. А не у Северного, как в другие дни недели. Кроме сеньоры Кармелы, о такой особенности прогулок знал только сам Итан, Дамиано (и то, не факт, что знал - альфа-супруг не особенно вдавался в домашние дела), и … еще один человек. Человек, которому не далее, как неделю назад, за дружеским завтраком в веганском кафе, Итан сам, смеясь, рассказывал о милой привычке Лу кормить лебедей и уток в пруду, а потом угощаться любимым клубничным мороженым. Дыхание омеги перехватило. Зато недомогание сразу, как рукой сняло. Даже голова перестала болеть. Итан вдруг чётко и ясно осознал всю наипростейшую схему и логическую цепочку. Вспомнил предостережения Деймона насчет Алессио. И понял, каким же он был лохом и доверчивым дураком. Но сейчас ругать и корить себя не было никакого смысла. Нужно было действовать. Итан поспешно достал айфон, и набрал номер, от которого у него за последние три дня было несколько пропущенных звонков и сообщений. После разговора с Бейкером, испугавшись, Торкио перестал отвечать на звонки бывшего друга, Алессио. И на сообщения тоже. Что сказать Алессио, Итан не знал. Поэтому занял любимую жизненную позицию людей, желающих избежать выяснений отношений и личных конфликтов – страусиную позу головой в песок. То есть, попросту игнорил неудобную персону. И вот теперь, слыша длинные гудки, сердце в груди омеги замирало. Но отступать было некуда. Ради жизни Лу Итан был готов на всё. - Итан? – голос в трубке звучал удивленно и холодно. Совсем не так, как обычно. Это было плохим признаком. - Алессио… - Итан с трудом выговорил это имя. Горечь, разочарование, страх, злость, паника – всё сплелось в сердце омеги в один большой тяжелый клубок. – Алессио... Нам нужно поговорить! Видимо, в голосе Итана собеседник тоже уловил что-то нетипичное, ибо даже сквозь расстояние омега ощутил, как бывший приятель, словно ракушка моллюска, захлопнулся от него и отстранился. Из трубки пахну́ло ледяной волной и угрозой. - Говори, – короткий ответ не внушал оптимизма. Итан снова выдохнул. И понесся вперед, напролом. - Алессио. Я знаю, что это не твое имя. И знаю, что ты не тот, за кого себя выдавал. Кто ты на самом деле - мне неизвестно. И обещаю, что и не буду этого узнавать. Я хочу только одного. Вернее, я прошу только об одном. - Просишь? - процедил ледяной голос.- А ты имеешь право о чем-то меня просить? - Нет. Не имею. – тихо проговорил Торкио. - Но прошу… Пожалуйста, верни мне Лу! Пожалуйста, верни мне мою дочь!!! Клянусь, я никому не расскажу о тебе! Клянусь!!! Мне безразличны причины, по которым вы ведёте все эти войны. Мне важно только одно - моя Лу. Она… Она же просто маленькая девочка! Она ни в чем не виновата! Хочешь, возьми в заложники меня. Только отпусти её. Прошу тебя!!! Тишина, длившаяся несколько минут, для Итана была невыносимо долгой. И наконец, знакомый и чужой одновременно, голос произнес: – Итан. Твоя дочь вернется к тебе сегодня. Невредимой. Если твои… альфы будут вести себя благоразумно. Никому не нужна кровь ребенка на руках. И тем более – мне. Немного позже, ты поймешь, почему. И поймешь, кто я, и как звучит мое настоящее имя. А сейчас я скажу одно: твоей дочери ничего не грозит. Но сказать того же о её отце я не могу. Он обладает слишком важной информацией. «Деймон??!!! Значит, им так нужен Деймон??» - промелькнуло в голове омеги – «И они не собираются оставлять его в живых... А ноутбук... Это всего лишь приманка?! Ох, нет... Только не Дейм!!! Только не он!!!». - О, Господи… Пожалуйста… Не надо так с Деймом... Я не могу потерять его… Я... Мы с Лу не можем потерять его! – Итан вцепился в мобильник так, что пальцы побелели. - Именно сейчас, когда вся правда наконец открылась! Прошу... Дай ему шанс. Дай ИМ с Лу шанс!!! Шанс узнать друг друга. Шанс стать по-настоящему, отцом и дочерью. Он любит Лу. Он очень её любит. И... всё еще любит меня. Я это знаю. И ради нас он сделает всё, о чем я его попрошу! Обещаю - он уйдет с твоего пути! - Любит дочь и тебя, говоришь? И пожертвует ради вас расследованием? – в голосе собеседника послышалось сомнение. – Ну, допустим… А какие гарантии я получу, если пойду на такой риск? Итан. Мне нужны гарантии. Ты не представляешь, как сложно будет объяснить людям, стоящим надо мной, почему я оставляю в живых такого опасного свидетеля. - Гарантии? – Торкио побледнел. – У меня нет никаких гарантий... Но я сделаю всё, чтобы он никогда не побеспокоил тебя! Клянусь! Ты и имени его не услышишь! Он завяжет с расследованием. Навсегда. Только прошу – оставь его в живых! Оставь Лу её отца! - Понимаешь… - Итан помолчал, и продолжил тихо, очень тихо, - Понимаешь, я сам рос без отца, и без матери… в приюте. Мои родители погибли, когда мне было восемь лет. Несчастный случай. Они был археологами, уехали в научную экспедицию, и … не вернулись. И сколько бы лет ни прошло, мне всегда, всегда будет их не хватать!!! А Лу… Я не хочу, что бы она тоже потеряла родного отца. Что бы эта боль преследовала её всю жизнь. Понимаешь? Долго, бесконечно долго, бывший друг молчал. А затем, чётко и резко, вынес свой вердикт. - Хорошо. Я выполню твою просьбу. Но не ради тебя. А в память одного, близкого мне человека. Который прожил короткую, одинокую, очень несчастливую жизнь, и умер, так и не успев узнать, что его ищет его семья. Отец... и младший брат. Что касается тебя, Ит... Твоя дочь, и её отец останутся в живых. Даю слово. Но с этого момента ты раз и навсегда забываешь о том, что мы когда-то были знакомы. Если хоть одна живая душа узнает об этом – я заберу свое слово назад. О нашем знакомстве и этом разговоре должны знать только ты и я. Ты понял меня, Итан? - Я… Я понял!!! Обещаю тебе – никто и никогда!!! - Тогда решено. Голос в трубке внезапно изменился. Ледяное дуновение сменил легкий, свежий морской бриз. И мягкий, бархатный тон зазвучал почти как раньше – тепло, задушевно. Искренне. – Ты никогда не узнаешь об истинных причинах происходящего. Да тебе и опасно было бы их знать, Ит. Но я хочу, чтобы ты помнил одно - наша дружба... и мое отношение к тебе… не были ложью и игрой. Итан, Итан... Если бы мы встретились на несколько лет раньше, и при других обстоятельствах... Низкий, обволакивающий томной негой голос альфы, и внезапно донесшийся откуда-то издалека, жаркий аромат пустыни, заставили омегу вспыхнуть и покраснеть. И ему всё стало понятно и без слов. - Увы... - задумчиво продолжил Алессио. - Теперь у каждого из нас - своя дорога. Моя - извилистая и каменистая. Однако, путь в гору и не может быть легким, не так ли, друг? Я знаю, что взбираясь наверх, я постепенно потеряю всё то, что помешает моему восхождению: семью, дружбу, любовь... Но я сам выбрал такую судьбу. В этом и есть моё предназначение - пожертвовать личным ради общего. Как говорили древние: "Aut viam inveniam, aut faciam" — или найду дорогу, или проложу ее сам. Потому что оказаться на вершине, чтобы подтолкнуть прогресс, открыть пытливым и незашоренным умам новые горизонты и свободы, сбросить с трона устаревшие, фальшивые, ложные ценности, и изменить этот неповоротливый мир - моя главная мечта. Моя великая цель. И я ее достигну. Я уверен. Зато твой путь, Ит, будет ровным и понятным, простым и счастливым. Но для этого тебе нужно распрощаться со своим инфантилизмом. Научится управлять собственной жизнью, а не нестись по ней, как лодка без весел, от одного альфы к другому, вместо того, что бы самому сесть за руль. Тебе необходимо понять, что все поступки обязательно несут за собой последствия. И быть осмотрительнее в выборе друзей и ... любимых. Подумай над моими словами, Ит. Серьезно подумай. Ты можешь прожить очень счастливую, очень долгую жизнь. И я от всей души желаю тебе удачи. А теперь... прощай. Береги себя и дочь. И Миккеле нажал на отбой. *** Неделю спустя. Лондон, Великобритания. Съемная квартира в тихом районе. Бейкер с интересом разглядывал новенький, с синей обложкой и золотым рисунком, паспорт. "Diamond Black". Деймон Блэк. Новая фамилия, как и новый имидж, изменили облик бывшего агента AISI до неузнаваемости. Оригинальная стрижка "андеркат", контактные линзы ярко-зеленого цвета, и более темный цвет волос придавали альфе богемный и весьма "горячий" вид. Вдобавок, вместо скучного классического пиджака и джинсов, экс-агент с удовольствием переоблачился в черные широкие брюки-"кюлоты", белую футболку с размашистыми надписями, и косуху. Серьга в ухе и цепочка с кулоном в виде ковбойского сапожка довершали обгрейдженный облик новоявленного гражданина Великобритании. Даже недавние коллеги с трудом узнали бы бывшего сослуживца в таком виде. Да они бы в принципе, не соотнесли этого фриковатого, гламурного альфу со скоропостижно погибшим товарищем. Погибшим. Да. Люди Миккеле Соттаво сработали великолепно. Начиная от инсценирования расстрела, приезда подставных врачей и полицейских, и заканчивая созданием легенды о смерти агента в результате нападения неизвестных преступников. И даже разыграли фальшивые похороны. С торжественными речами начальства и коллег, и скорбным захоронением урночки с прахом (по факту - пустой, разумеется) в колумбарии на уважаемом римском кладбище. Лучше бы конечно, люди Соттаво всё-таки, предварительно предупредили "главного героя" спектакля о его специфической роли! Но, тут уж как вышло - так вышло. И на том спасибо. На самом деле, у Бейкера имелись свои соображения на этот счет. Которые говорили о том, что такой шок-сценарий был небольшой местью от Миккеле Соттаво более удачливому сопернику в лице спецагента. Эх, Итан, Итан))) Как бы то ни было, шоу удалось на все 100%. А похороны получили отдельное освещение в местных СМИ, и прошли, как и положено-чинно, строго, печально и с достоинством. Агент остался доволен. На собственных похоронах он, разумеется, не присутствовал. Но фото с церемонии, в инстаграмме присутствующих, оценил. Потерю личности, и свою псевдо-смерть Бейкер воспринял на удивление, легко. Горевать по нему особо было некому. Для родителей он давным-давно всё равно что умер. Друзей у него не было. А те, что были - Мануэль и Родриго, и сами были на небесах. Беспокоила Деймона реакция только одной персоны. В коротком телефонном разговоре, состоявшемся между Бейкером и человеком от Миккеле Соттаво, после приземления самолета в частном лондонском аэропорту, обговаривались строгие правила конфиденциальности и неразглашения. К счастью, единственный, кого эти правила не касались, и был той самой персоной, за чью реакцию переживал Деймон, и даже немного - Лоренцо. Да, именно Лоренцо. Который ни словом, ни взглядом не упрекнул Деймона за унизительную скрытность. Хотя имел на это полное право. Ведь Лоренцо только чисто случайно, на следующий день после "гибели" Деймона, узнал от Итана о существовании их с Бейкером, общей дочери. В тот ужасный день, сраженный страшным известием, омега даже не задумался о том, почему альфа утаил от него этот важнейший факт. Из недоверия? Из осторожности? А потом, когда Бейкер чудесным образом, воскрес - тем более, это уже не имело глобального значения. Ну, скрыл и скрыл... Всё это, в сущности, такие пустяки, по сравнению с самым главным - любимый альфа жив!!! Бесконечно счастливый, всё еще не до конца осознающий произошедшее чудо, Лоренцо понимал беспокойство Деймона за состояние того, кого раньше сам омега на дух не переносил. Но теперь всё глобально изменилось. Общий ребенок... Для бывшего беспризорника Лоренцо это был мощный аргумент. И когда Бейкер попросил Сутто о помощи, тот без раздумий, согласился. И вот, утром, в день похорон агента Бейкера, телефон Итана Торкио-Давида зажужжал сигналом входящего звонка. Незнакомый номер. Торкио, как раз грустно примерявший одну из выглаженных домработницей, черных рубашек, вздрогнул. Пару секунд колебался, но в итоге всё же нажал на приём вызова. Голос звонящего выбил почву из-под ног только-только начавшего приходить в себя после трагедии, омеги. - Привет, Итан. Это Лоренцо. Ты сейчас один? Итан очень удивился и звонку, и вопросу. По его понятиям, Лоренцо сейчас должен был рыдать, в обнимку с урной с прахом бывшего любовника. Однако голос Сутто был совсем не зареванный, а весьма бодрый и даже радостный. Странно! Итана до глубины души покоробило такое поведение бывшего соперника. Общаться с Сутто ему расхотелось абсолютно. Но всё же он ответил: - Да, я один в комнате. Дома. И добавил с намёком: - Готовлюсь к похоронам. Однако, похоже, Сутто пропустил подкол Торкио мимо ушей. Лишь вздохнул, словно решаясь, и быстро выпалил: - Тогда... Ох, только не пугайся, сейчас... Сейчас с тобой кое-кто поговорит! Секунда... И в голове Торкио взорвался мозг, и перевернулся мир. Когда в телефоне раздался такой знакомый, мягкий, ни с кем не сравнимый голос: - Привет, Ит. Это я. *** Рим, Италия. Дамиано Давид. Вечер того же дня. Этим вечером Дамиано возвращался домой, полный мрачных предчувствий и ещё более плохих, ожиданий. Сегодня состоялись похороны Бейкера, на которых Давид не присутствовал, но Итан точно там должен был быть. А это значило... Это значило одно - сегодня Дамиано снова ждал "приятный и веселый" вечер в компании убивающегося, льющего слезы, супруга! Бля... Вот же засада! От мертвого суки Бейкера было еще больше геморра, чем от живого! По-человечески, конечно, Давид сожалел о смерти агента, но вот, как альфа-муж Итана... Как альфа-мужа, Бейкер бесил Давида еще сильнее, чем раньше. После трагической гибели бывшего возлюбленного, о-супруг мгновенно возвел Деймона в ранг героев, мучеников и спасителей всего человечества. Омега скачал откуда-то (интересно, откуда? Не с собственного ли айфона?) множество фотографий агента. Распечатал их в формате А3, вставил в черные эстетские рамочки, и расставил по всему дому. Один такой Бейкер теперь задумчиво взирал на Дамиано в спальне. А другой - даже в ванной. От подобного соседства радостнее альфа-муж не стал. И вот теперь, поднимаясь по ступеням крыльца и заходя в холл, Дамиано уже заранее готовился к тому, что сейчас его встретят истерикой и соплями. Поэтому, неожиданно услышав доносящуюся откуда-то из глубины дома, орущую ритмичную музыку, альфа слегка опешил. И уж совсем выпал в осадок, остановившись на пороге гостиной. Зрелище, открывшееся его взгляду, сносило все каноны и установки. Намертво ломая логику и мозг. Из мощной стерео-системы на всю дурь орала музыка популярной итальянской рок-группы. Но еще громче, заглушая хрипловатый голос солиста, орал омега-супруг. - Бэби сед!!! Ла-ла-ла!!!! Вокальные способности любимого о-мужа и в обычном состоянии, оставляли желать лучшего. А тууут... Ошеломленного Дамиано почти отбросило волной алкогольного амбре. Знакомый аромат бренди защекотал ноздри альфы. Чттооооо?? Неужели дорогой супруг совершил несанкционированный набег на мини-бар Давида? Ни хера же себе! Всмотревшись повнимательнее в облик Торкио, скачущего в безумном танце по гостиной под орущую музыку, Давид почувствовал, что у него окончательно съехала крыша. На разгоряченном, полыхающем румянцем, растрепанном омеге был натянут ярко-красный атласный корсет. Один из тех, что неделю назад, в трагический день, альфа приволок домой из бутика омежьего белья. Да так и запихнул потом, не распаковывая, в гардеробную. До корсетов ли было тогда... Зато теперь альфа воочию смог убедиться, что размерчик-то всё-таки, подошел! Филейную часть о-супруга целомудренно прикрывали черные кожаные шорты (и откуда они у него вообще взялись??!!!) из-под которых игриво выглядывали кружевные края черных шелковых чулок. Туфли на огромной шпильке довершали офигительный наряд. Вдобавок к этому вертепу в лице Торкио, рядом с отжигающим о-супругом весело скакала Лу, размалеванная так, что сразу было ясно: дочка добралась-таки до косметики о-папули. Для полного завершения безумной картины, сидящая тут же, на диване, воспитательница, сеньора Кармела, жизнерадостно и очень вдохновенно хлопала в ладоши, и притоптывала ногой, отбивая ритм новоявленным танцорам и певцам. И весь этот бедлам творился в день похорон трагически почившего, Деймона, сука, Бейкера, бывшего возлюбленного и отца! Дезориентированный альфа какое-то время тупо смотрел на происходящее. Но когда песня наконец закончилась, и Итан с Лу, отдыхиваясь, в изнеможении рухнули на диван, Давид наконец обозначил свое присутствие изумленным рыком: - ИТААААН!!! Это что вообще, тут происходит?!! Взмахнув роскошной шевелюрой, немало не смущенный, омега обернулся, увидел супруга, подскочил, и сияя улыбкой, радостно устремился к нему навстречу, слегка пошатываясь на огромных каблуках. - Дамииии!!! - игриво-кокетливый тон пьяненького омеги доказывал, что подозрения Давида по поводу набега на мини-бар были небезосновательны. – Дамиии!!! А мы тут решили пати устроить с девчонками!!! Как хорошо, что ты уже приехал! Так вовремя! Давай зажжем вместе, под нашу, любимую?!! И Торкио кивнул в сторону стерео-системы, из которой начали доноситься первые аккорды смутно знакомой Давиду, песни: «I wanna be your slave, I wanna be your master…». - Да нет уж, спасибо… - Пробормотал озадаченный альфа, задумчиво разглядывая обнаженные плечи омеги, и загорелую, гладкую, мускулистую грудь, заманчиво виднеющуюся в низком вырезе корсета. – Я, пожалуй... воздержусь… - Воздержишься? – моментально уловив многозначительную паузу, по́шло захихикал о-муж. И внезапно, довольно болезненно, ущипнул альфу за зад. Давид рыкнул от неожиданности, но не то, чтобы недовольно… - А не надо воздерживаться, дорогой! - продолжая наступление, разгоряченный омега прижался к альфе сильнее. И обдал таким мощным выхлопом тропических цветов и сладких фруктов, смешанных с бренди, что у альфы даже голова закружилась на секундочку. – Мы и так слишком долго… воздерживались, не находишь??? А у меня, между прочим, всё ещё течка… Коварный омега, соблазнительно изогнувшись, медленно потянулся, разминая мышцы и прогибая спину. Сопровождая телодвижения протяжным стоном удовольствия. И томно прошептал альфе, предварительно незаметно лизнув его за ухом горячим влажным языком: - Ахххх… Как ты пахнешь, дорогой… Я ещё больше начинаю подтекать… Альфа судорожно уркнул, и уставился на омегу, прижимающегося всё теснее. А тот, раскрепощенный изрядной дозой бренди, не унимался, и провоцировал супруга уже без всякого зазрения совести: - Как думаешь, почему именно… кожаные шортики? Они не промокают… Собственно, этого хватило. - Так. Сеньора Кармела! – решительно скомандовал Дамиано, выдыхая, и тщетно пытаясь оторвать от своей задницы игривые руки Итана. - Сеньора Кармела, что у Лу сейчас по распорядку дня? Немного оторопевшая воспитательница покраснела, и отводя глаза, пробормотала: - Сейчас шесть вечера, сеньор. Значит, скоро ужин и дидактические игры. И чтение. - К ху.. То есть, ну их, эти ваши игры и чтение! Завтра почитаете! – безапелляционно заявил альфа. – А сейчас вы берете Лу, нашего нового охранника, и всей компанией едете в Макдональдс. А потом… Ит… ИТ!!! Да погоди ты… Отцепись от моей жо… То есть, ПОДСКАЖИ, РОДНОЙ, куда Лу любит ходить больше всего? - В парк аттракционов, дорогой…- промурлыкал Итан, неохотно убирая руки с задницы мужа, и тут же забираясь длинными ловкими пальцами ему под рубашку. - Вот! – с облегчением возвестил Дамиано. – Отвезите Лу на аттракционы. И в МакДак. И в магазин игрушек. Вот… держите… Покопавшись в карманах, альфа выудил портмоне, достал одну из банковских карт, и сунул в руки воспитательнице. - Погуляйте хорошо! Не экономьте! - Ага... – многозначительно проворковал о-папуля, кокетливо подтягивая кружевной край чулка. – И раньше десяти вечера не возвращайтесь, ясно?! Думаю… четырех часов нам… то есть вам… хватит. Для начала. Не успела захлопнуться дверь за Лу, воспитательницей и охранником, как Дамиано неожиданно для себя, оказался сидящим на диване в гостиной. Пиджак валяется на полу, галстук - на спинке дивана, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, ширинка на брюках явственно топорщится. А сверху, в позе наездника, сжимая его бедра своими, на Давиде уже пристроился раскрасневшийся Итан. Обнаженные плечи смугло сияют над низким вырезом ярко-красного атласного корсета; бедра, обтянутые кожей шорт и тонким шелком дымчато-черных чулок, откровенно и развратно обтираются о бедра альфы. - Вот это да… - Успел пробормотать а-муж, прежде чем его затянули в глубокий, жаркий поцелуй. – Ит, надо чаще тебе наливать, раз от тако… Договорить Давиду не дали. Зато дали запустить руки под пояс кожаных шорт, и убедиться, что они и правда… непромокаемые. Снаружи… А внутри… От яркого, одурманивающего, сладко-терпкого запаха течного омеги Давида повело, как от бутылки виски. Потираясь промежностью, через ткань брюк, об увеличивающийся член альфы, и постанывая, омега наклонился ниже. Почти завесив Дамиано своей роскошной блестящей шевелюрой, Итан не спеша прошелся губами и языком по шее супруга. Жадно втянул носом запах нагретой солнцем древесной смолы, и почти замурлыкал от удовольствия. Скользнул языком ниже, задержался в пройме распахнутого воротника белой строгой рубашки. Ловко расстегнул остальные пуговицы, и выдохнув от восторга перед открывшимся зрелищем, лизнул широкую загорелую грудь размашистым мазком. А затем обхватил ртом мгновенно отвердевший сосок. Поиграл с ним кончиком языка, и засосал горячими влажными губами. Услышал стон Давида, почувствовал, как руки а-мужа легли на обнаженные плечи, пальцы впились в кожу... - Да… Вот так, Ит… Прррродолжааай… - низкий, довольный рык альфы ласкал слух омеги. И добавлял энтузиазма. Губы и язык продолжают ласкать соски, периодически перемещаясь с одного на другой. Руки спускаются к поясу брюк, хватаются за ремень, судорожно пытаясь расстегнуть, не прерывая ласк. Пряжка ремня слишком большая, и затянут он чересчур туго. Пытаясь расстегнуть, Торкио только затягивает его еще сильнее, причиняя Давиду неприятную, тянущую боль. - Стой, Ит… - Дамиано отводит руки Итана от ремня. – Подожди, я сам… Пока альфа расправляется с пряжкой ремня, омега внезапно, словно вспомнив что-то, вскакивает и исчезает в глубине пустого дома. Не успевает альфа удивиться поведению своего омеги, как тот возвращается с интересной «добычей». Неся в руках большую восковую свечу и черные шелковые ленты. Интригующе улыбаясь и чуть смущаясь, Итан быстро выключает верхний свет, оставив гостиную в полутьме. Теперь тусклый свет идет только от висящего на стене, под картиной, светильника-бра. Торкио возвращается к дивану. Медленно опускается на колени перед Давидом, опираясь руками о его крепкие, мускулистые бедра. - Что это ты задумал? – усмехаясь, Дамиано смотрит на покрывшееся слабым румянцем, такое невозможно красивое, лицо Итана. – Давай уже, говори! Не тяни, ну! Что там пришло в твою пьяную головушку, а, Ит? Давид обхватывает лицо Торкио твердыми сильными пальцами, заставляет приподнять подбородок, и неспешно проводит большим пальцем по смуглой щеке, по приоткрытым горячим губам. Взгляд омеги моментально становится томным, расфокусированным. Он бесшумно выдыхает, и тихонько постанывая, пытается поймать палец альфы губами. Тот снова усмехается, позволяет омеге это сделать, и наслаждаясь зрелищем, смотрит, как тот обхватывает его палец губами, затягивая в жаркую влажную глубину рта, облизывает, посасывает… Такая картина не может оставить равнодушным. Член Давида уже ноет в предвкушении, тянущей, томной, приятной болью. Он отбирает свою руку, игнорируя вздох разочарования омеги. Расстегивает ширинку, приспускает брюки с бедер. Запускает пальцы в длинные, черные волосы Торкио, Медленно неспешно гладит, ласкает, массирует чувствительную кожу головы. Дождавшись ответного возбужденного стона, внезапно резко дергает за темную прядь, привлекая внимание. Собирает волосы омеги в хвост, наматывает на кулак. И тянет на себя, низко урча. - Не знаю, что ты там задумал, малыш… Но для начала, придется поработать ротиком, родной, – Альфа раздвигает бедра шире, откидывается на спинку дивана, расслаблено выдыхая. С силой тянет Торкио за волосы, почти впечатывая его лицом в пах. - Покажи, как сильно ты скучал по мне, Ит. Всю эту доооолгую чёртову неделю… Дважды повторять не приходиться. Омега уже буквально дрожит от возбуждения, рот наполняется слюной. Отсасывать своему альфе - самое яркое, самое возбуждающее удовольствие для омеги. Ощущать, как пальцы безжалостно цепляются за волосы, как бедра альфы подаются навстречу, нетерпеливо подмахивая, в неутолимой жажде почувствовать влажный, гибкий язык, теплые, упругие губы – что может быть прекраснее? Итан сосет самозабвенно, прикрыв глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя Давиду буквально трахать себя в глотку, подчиняясь, наслаждаясь каждым мгновением, запахами, громким возбужденным дыханием партнера. Кажется, он мог бы делать это вечно, но организм напоминает, что иногда ему нужно всё-таки и дышать. И вовремя. Остановившись, буквально, в шаге от оргазма, Дамиано быстро отстраняет голову Итана от своего члена. Выдыхает, стараясь немного снизить градус накала. И возвращается к интересной теме. - Ит, ну давай, доставай то, что принес. Не скромничай и не красней. А то я могу и не дотерпеть... О-супруг, чей алкоголь уже слегка выветрился из головы, и правда, краснеет. Но, тем не менее, демонстрирует а-мужу большую, высокую восковую свечу, и моток широких черных, шелковых лент. - Ну… Не подумай ничего такого, дорогой… Я случайно нашел этот корсет в гардеробной... - омега тыкнул пальцем в свой эротический наряд. - Ну, и решил… Раз уж ты заинтересовался… хммм… такими играми… Я решил прочитать несколько статей… Прочитал несколько статей... Ну, конечно. Это ж Торкио! Он, как бывший учитель, ко всему подходит серьезно и ответственно. Даже в таких вещах. Давид тихо засмеялся. - Давай уже, говори прямо. Чего хочет мой малыш-омежка? Торкио помялся, еще больше разрумянился, и опустив глаза, пряча взгляд под длинными черными ресницами, еле слышно проговорил: - Ну… Если честно... Мне давно хотелось попробовать игры… с воском. И с лентами. - Ого! - альфа удивился, но и ощутимо возбудился. О-супруг неожиданно открылся ему с новой стороны. Хммм… Кто бы мог подумать... - Нормально так, Ит! В тихом омуте? Примерный папуля пошел вразнос?! - Не смейся! - покрасневший омега обиженно скривил губы. – Если не хочешь, так и скажи! - Кто сказал, что не хочу? – усмехнувшись, Давид слегка ущипнул Торкио за щеку. А потом и не слегка. – Ты плохо меня знаешь, малыш! Раздевайся. Торкио распахнул глаза. - Что, прямо так… сразу? Ну, типа… Без прелюдии? Давид пожал плечами и посмотрел на часы: - Для прелюдий уже нет времени, Ит. Через пару часов вернутся Лу и сеньора Кармела. А ты же не хочешь, чтобы они застали любимого о-папочку на полу гостиной голого, связанного и со свечкой в интересных местах? Поэтому давай, не тормози. Снимай шмотки. - Л-л-ладно… - пробормотал омега, начиная неуверенно стягивать с себя шорты и расшнуровывать плотно затянутый алый корсет. Идея с игрой перестала казаться ему такой привлекательной. Может, зря он всё это затеял? Вот и Дами смотрит на него как-то… странно. Еще решит, что о-муж совсем с катушек съехал! Дамиано и правда, смотрел, буквально прожигая взглядом. Но не от осуждения, а от возбуждения. Вид раздевающегося омеги, раскрасневшегося, смущенного, так контрастировал с его фривольным, сексуальным нарядом, что это заводило с пол оборота. Однако, почувствовав всё усиливающийся запах растерянности и беспокойства, отдающий оттенком ландыша и морского бриза, исходящий от омеги, альфа понял, что пора брать дело в свои руки. Без его руководства тут явно не обойтись. Иначе Ит сейчас уйдет в самокопание, загонится и сольется. И прощайте, жаркие сексуальные забавы! - Так, стоп! – властный голос Давида заставил Торкио замереть. – Я сказал - раздевайся. Но не как солдат в казарме, за одну минуту, на скорость! Нормально раздевайся. Медленно. С чувством. Я хочу посмотреть. Ясно? Сглотнув, Итан кивнул. С явным облегчением, привычно передавая бразды правления в руки Дамиано. Понятно... Значит, о-супруга придется вести пошагово, сам он не справится. Слава Богам, у Давида имелся неплохой опыт в подобных играх. О котором Торкио, к счастью для него, был не в курсе. Ночной клуб в Кьяро-ди-Луна, под руководством Виктории, был очень даже… продвинут и многогранен. Ненамного хуже столичных. Но Итану об этом знать совсем необязательно… Пусть думает, что это - чистой воды импровизация! Дамиано выдохнул. Играть, так играть. Ну, что ж, понеслись! Время-то идет! - Сначала снимай шорты… Не спеши… Спиной повернись и нагнись… Помедленнее, Ит. Помедленнее… Я хочу видеть твою соблазнительную попку. Вот так, отлично… Спину прогни… О дааа… Твоя задница просто огонь! Такая упругая, мокрая от смазки, мммм... Так и хочется засадить поглубже… Давай же, покрути своей попкой… Такую красоту нужно показывать, малыш! От горячих слов альфы, сказанных низким, мурчащим, соблазнительным тоном, омега наконец полностью расслабился и включился в игру. Зажатость и дискомфорт ушли, уступая место возбуждению. Альфа втянул ноздрями воздух, уловил вместо запаха ландыша терпкий, кружащий голову аромат экзотических цветов и понял, что омега снова потек. О да, отлично, малыш... - Так, теперь повернись сюда. Медленно развяжи шнуровку на корсете. Поработай своими гибкими пальцами, Ит… Ты же мастер у нас в игре пальчиками, да? На пианино… На рояле… На моем члене… Ммммм… Развязал? Умница, малыш. Не снимай, просто потяни корсет вниз. Да, так, еще ниже... Обнажи грудь и покажи мне свои соски. Ого… Уже твердые, да, малыш? Так хочешь меня? Отлично… Если будешь послушным – может, и получишь… Итан шумно выдохнул, и прикрыл глаза, не сумев сдержать стон. Белья под шортами не было, и его твердый, торчащий член говорил сам за себя. Еще немного, и… Похоже, он так возбудился только от голоса Давида, что может кончить, даже не прикасаясь к себе. Да и сам альфа завелся не на шутку. Уж больно развратное и горячее было зрелище. Полураспущенный, алый атласный корсет съехал вниз, открывая взгляду красивые мускулистые плечи, обнаженную смуглую грудь, торчащие соски. Роскошные блестящие волосы Торкио окутывали всё это великолепие темной шелковистой завесой. Отдельным фетишем были длинные крепкие ноги омеги, обтянутые прозрачным шелком черных чулок, и обутые в изящные лаковые черные туфли на высокой шпильке. Господь Всемогущий, да этот омега был просто райский рай извращенца, и мечта фетишиста! - Ит, детка, ты не представляешь, какой ты горячий... Какой сексуальный... Как мне хочется тебя оттрахать… Трахать, трахать, и трахать, до звезд перед глазами!!! Теперь подойди поближе. Вот так, умница... Нет, я не буду тебя трогать, нетерпеливый ты мой! Просто поставь свою прекрасную ножку на диван. Да, в туфельке. И начинай медленно скатывать чулок... Медленно, я сказал! - рыкнул альфа, не желая, чтобы крышесносное зрелище заканчивалось. Омега, входя в роль, развратно улыбнулся, взмахнул ресницами, уже без малейшего смущения глядя в блестящие глаза альфы, и игриво прикусил нижнюю губу. Тонкий шелк чулка скатывался по мускулистой загорелой ноге, открывая обнаженную гладкую кожу. Ит всегда был фанатом депиляции, хотя Дамиано на этом и не настаивал. О-муж заводил его в любом виде, детали не имели значения. - Теперь вторая ножка. Даааа… Умничка… А теперь можешь снять корсет. Хочу полюбоваться твоим голым телом, Ит. Покажи, какой ты у меня красивый, какой офигенный… Мой послушный омежка… - томное рычание альфы просто сводило Торкио с ума. Это уже пытка какая-то! Но пытка только начиналась… Оставшись полностью обнаженным, Итан застыл перед диваном, тяжело дыша, порозовевший от возбуждения, в ожидании дальнейших указаний. - Так, малыш, а теперь ложись на ковер. На спину. Лицом вверх. И не отводи взгляд, смотри на меня, Ит. – властный и спокойный голос альфы вел омегу сквозь туман возбуждения, как маяк. – Если вдруг тебе что-то не понравится, будет доставлять дискомфорт - сразу скажи об этом, хорошо, Ит? Это важно. Ты понял меня? - Да… Понял... - Пробормотал Торкио. Желание кружило голову, разум почти отключился, и из последних сил Итан цеплялся только за голос Дамиано, только за его горячий, уверенный взгляд. - Отлично, малыш. Теперь подними руки. Заведи за голову. Вытяни. Да, вот так, умница! Тонкий прохладный шелк лент обвил протянутые запястья, приятно охлаждая, слегка, но не сильно, стягивая и создавая возбуждающее напряжение. - Теперь твои офигенные ноги, Ит. – пальцы альфы дразняще скользнули по обнаженному бедру. Коснулись лодыжек. Ленты охватили плотным захватом, сильнее и туже, чем руки. Итан на пробу шевельнул ногами, и ленты тут же впились в кожу. Это было немного болезненно, но очень сладостно. Минуту полюбовавшись на творение своих рук – распростертого на мягком пушистом персиковом ковре раскрасневшегося, изнывающего от желания, такого красивого и такого покорного его воле, Торкио, Давид сам быстро скинул брюки, белье, рубашку. Красивое, загорелое, мускулистое, крепкое тело Дамиано, украшенное сплетением татуировок, заставило Итана судорожно выдохнуть и замереть в ожидании. Судя по тому, что большой член альфы уже практически прижимался к животу от возбуждения, а головка блестела от выделяющейся смазки - ждать омеге придется недолго. Но оставалась еще свеча… Отстранившись ненадолго, Давид вернулся с уже зажженной свечой. Погасил последний светильник на стене, и гостиная погрузилась в полную темноту, освещаемую только дрожащим пламенем. Сладковатый аромат воска или парафина приятно ласкал обоняние. Итан закрыл глаза, вдохнул, и легкая соблазнительная дрожь предвкушения наполнила всё его тело. Альфа помедлил, дожидаясь, пока растопится воск. Потом, внимательно глядя на свечу, поднял выше, слегка наклонил ее, подставил руку, и расплавленная капля упала ему на внутреннюю сторону запястья. Давид вздрогнул от резкого ощущения, и отрицательно покачал головой. Поднял свечу ещё выше. Снова наклонил. Новая капля, упавшая с бо́льшего расстояния, уже не вызвала отрицательной реакции. Что ж, значит можно начинать… Приблизившись к дышащему короткими, легкими вздохами, Итану, Дамиано опустился на колени рядом с распростертым, вытянутым телом. Выверив взглядом расстояние, высоко поднял горящую свечу, оставляя шлейф аромата воска. И медленно наклонил. Капля расплавленного воска, за долю секунды пролетев в воздухе, упала на возбужденно подрагивающий, плоский смуглый живот Торкио. Раскаленный, горячий, обжигающий воск соприкоснулся с тонкой кожей, вызывая сдавленный, короткий вскрик. Вскрик, полный боли и неприкрытого, обнаженного, жадного удовольствия. Омега дернулся, его красивое тело выгнулось дугой, подставляясь, отдаваясь ощущениям. - Тебе хорошо, малыш? – низкий голос альфы окутывал и успокаивал возбужденные нервы. – Если нет, ты знаешь, что нужно просто сказать «стоп», и я сразу остановлюсь. - Продолжай… - шепот Торкио не оставлял сомнений, чего он хотел. Широко распахнутые темные глаза, блестящие от слез и наслаждения, говорили об одном, – Прошу, Дами, продолжай!!! Новая капля, новый стон, и еще, и еще… Сладкая волна боли и возбуждения накрывает, захлестывает. Заставляет обоих наслаждаться зрелищем, впитывать эмоции и стоны друг друга. Наконец, усилием воли, Давид заставляет себя остановиться. На первый раз достаточно. - Тихо, тихо, Ит… Подожди, сейчас я тебя развяжу… Снова включив светильник, и задув свечу, альфа возвращается к бессильно замершему телу. По смуглым бледным щекам текут прозрачные дорожки слез, но глаза омеги горят страстью и голодным, неконтролируемым желанием. Осторожно распутав шелковые ленты, Давид высвобождает руки и ноги Торкио из сладкого плена. Нежно и страстно целует красные следы на запястьях. Подхватывает расслабленное тело омеги и относит в спальню. Бережно опускает на кровать. Нависает над Торкио, жадно лаская взглядом и губами красивое лицо с темными глазами, полными слез, подрагивающую смуглую шею, дрожащие мускулистые плечи, широкую грудь, твердый живот в розоватых отметинах от расплавленного воска. Изнывающее тело омеги подается ему навстречу, прижимаясь, умоляя, соблазняя. Запах возбуждения, подтекающей смазки просто сводит Давида с ума. С низким рычанием, альфа резко переворачивает омегу на живот, дергает на себя. Оглаживает тренированные загорелые бока, жадно проводит ладонью по внутренней стороне бедер. Пальцы обхватывают напряженно торчащий член омеги, касаются головки, влажной, покрасневшей. Другая рука перемещается на упругие ягодицы, сжимает, поглаживает, раздвигает. Розовое колечко мышц сочится смазкой. Оно мягкое, припухшее, уже чуть приоткрытое, жаждущее ощутить в себе твердый, крепкий член альфы. - Готов, Ит? – возбужденно рычит Давид на ухо Торкио. Уже не владея речью, тот только судорожно кивает, и ощутив прикосновение влажной горячей головки члена, бесстыдно подается навстречу. Постанывая в нетерпении, беспорядочно переступает коленями на кровати, насаживаясь глубже, принимая. Наслаждаясь ощущением наполненности, твердости, силы. Давид трахает Торкио жёстко, быстро, яростно, выбивая стоны, вскрики, заставляя судорожно цепляться пальцами за спинку кровати, прикусывать губы до крови от безудержного желания. Смесь дурманящих ароматов альфы и омеги сводит с ума, доводит почти до потери человеческого облика. И Давид не выдерживает, теряет контроль. С яростным рыком, зубы альфы впиваются в нежную кожу омеги у основания шеи. «Вот, бляяя... Не сдержался...Чёрт, чёерт!!! Что ж... Пару дней походит с платком на шее...» – мелькает в голове у альфы. Но тут же все мысли исчезают, вытесняемые подступающей мощной волной. Последние яростные движения бедрами, и омега стонет, дергается на члене альфы, кончая, забрызгивая простыни теплой белесой жидкостью. Альфа сильнее насаживает омегу на себя, догоняя его в наслаждении. Узел набухает внутри, раздвигая гладкие атласные стенки. Раскрывается, и альфа рычит от жаркого удовольствия, вжимаясь в бедра омеги, мощными рваными толчками наполняя его горячей, резко пахнущей, спермой. Не расцепляясь, потные, липкие, оба плашмя падают на кровать. И только дышат, дышат, дышат, нарушая разгоряченную тишину спальни свистящим, хриплым дыханием. *** Спустя 2 месяца. Лондон. Великобритания. Съемная квартира Деймона и Лоренцо. Поздно вечером, вернувшись с очередной фотосессии, голодный, как волк, Бейкер прошел на крохотную кухню их с Лоренцо, уютной лондонской квартирки, снятой на длительный срок. С надеждой заглянул вглубь огромного холодильника. Есть хотелось ужасно. Новая работа отнимала все силы и энергию, но взамен давала такой заряд позитива и счастья от занятия любимым с детства, делом, что небольшие минусы даже не стоило упоминать. Что за работа? Та самая, о которой еще в юности грезил Деймон, в свое время даже закончивший в Италии престижные и высоко котирующиеся среди знающих людей, курсы при школе Академической фотографии. Увы, тогда пришлось бросить любимое хобби, и поступить в Академию полиции. Но зато теперь забытые навыки оказались весьма кстати. Благодаря протекции Лоренцо, и его знакомствам в модельном бизнесе, Бейкеру без особого труда досталось не слишком высоко оплачиваемое, но с перспективами дальнейшего роста, место помощника фэшн-фотографа в "Armani Beauty". И вот там бывший спецагент почувствовал себя в своей стихии. Обладая природным талантом видеть нужную композицию, находить лучший ракурс, да к тому же, подключив отличные навыки общения с людьми, приобретенные за годы службы в полиции, Деймон успешно двигался к своей мечте. Мечте стать легендарным фэшн-фотографом, как Марио Тестино или Патрик Демаршелье. Но сейчас будущая "звезда" была озабочена лишь одним-как утолить зверский голод, если живешь вместе с топ-моделью, который вечно сидит на диетах. И сегодня Бейкера ждал приятный сюрприз. В огромном холодильнике, помимо спаржи, вареной куриной грудки и фруктов, он обнаружил нехарактерный набор продуктов: сыр, ветчину прошутто, жирный соус Цезарь, и даже (о, Боги!) половину кремового торта. Вторая половина почему-то загадочно отсутствовала... - О! Наконец-то появилась нормальная еда в холодильнике! - и довольный альфа стал накидывать на стол ветчину, помидоры, листья салата... На скорую руку сочиняя гигантскую аппетитную брускетту. - Дааа... - обреченно заныл омега, с тоской глядя на бутерброд Бейкера, и с отвращением - на рукколу и авокадо в собственной тарелке. - Я все время хочу есть... Ем, ем, ем, и не могу остановитсяяя... Так я скоро растолстею, и ты меня броооосииишь... Бейкер застыл с бутербродом в руке, и поглядел на Лоренцо. Потом пожал плечами, и с удовольствием откусил огромный кусок от сэндвича. - Ну и отлично! Хоть будет, за что взяться. А то ходишь, как палка... Омега от возмущения даже перестал хлюпать носом. - Ах, так я ещё и как палка!!! Именно поэтому ты запал на Торкио? Потому что тебе нравятся большие задницы?!! - гневно выкрикнул Лоренцо, вскочил со стула, бросив на тарелку недоеденный авокадо, и убежал в спальню. Деймон переглянулся с котом, но тот лишь фыркнул, поднялся со своего места, и гордо задрав хвост, прошествовал вслед за Сутто. Бейкер вздохнул. Что-то с его омегой последнее время не то происходит... Может, заработался? Альфа пошёл в спальню, что бы разобраться, что за муха укусила сегодня омегу, и застал там полнейший разгром. Вещи Сутто валялись в хаосе на кровати, а на полу горой возвышались раскрытые чемоданы. - Мы куда-то едем? Энцо? Лоренцо, не обращая внимания на вопрос, продолжал яростно запихивать свою одежду в чемодан. Вся эта бредовая ситуация уже начинала изрядно подбешивать Деймона. Альфа терпеть не мог, когда не получал прямых ответов на свои вопросы. Вдобавок, он загривком чувствовал нервное напряжение Лоренцо, а в нос просто-таки бил резкий, приторный запах переспелой вишни, исходящий от омеги. - Энцо! - рыкнул Деймон. - А ну-ка, быстро объяснил, что происходит! Омега, как по команде, перестал суетиться и замер. Инстинкт подчинения альфе сработал безотказно. - Сядь. Да садись же... И расскажи мне, наконец, что не так? - более мягко произнёс Бейкер, и присел на кровать, похлопав на место рядом с собой. Лоренцо обречённо вздохнул и приземлился рядом с альфой. Нервно потеребил край рубашки, ещё раз глубоко вздохнул и еле слышно произнёс: - Я беременный. Бейкер во все глаза уставился на живот Сутто. Сглотнул. В голове альфы вдруг стало звеняще пусто. - Сколько? - напряжённо спросил альфа. - 12 недель. Аборт делать поздно. - сдавленно сказал омега, и с отчаяньем посмотрел на Деймона. Бейкер долго глядел на бледное лицо Лоренцо, в его бездонные голубые, грустные, испуганные глаза. Мозг Деймона моментально просчитал, что ребёнок - не его. 12 недель... Значит, всё случилось еще до их отъезда из Рима. А точнее... Губы бывшего агента сжались в узкую, суровую полосу. Брови нахмурились, и Лоренцо явственно ощутил волну злости, ярости, гнева, презрения, исходящую от альфы. Несчастного омегу просто захлестнуло горьким, удушливым ароматом полыни и горящей травы. И Лоренцо побледнел еще больше. Что ж. Неудивительно. Именно такой реакции он и ждал. Презрение, отвращение, злость... Что же ещё можно испытывать к омеге, позволившему чужому альфе овладеть собой? Да вдобавок, ещё и залетевшему от мерзкого негодяя, Ангуса Спайка? - Это не мой ребёнок, - как можно ровнее, бесстрастно произнёс Деймон. Глаза омеги стали ещё бездоннее, а губы задрожали в надвигающемся рыдании. Всё было понятно. Значит, правильно он собирал чемоданы. Но тут... Тут случилось невероятное! Внезапно, злобная волна запахов альфы отхлынула от омеги. И его накрыло успокаивающим, чуть терпким, пряным ароматом корицы. Альфа притянул омегу к себе, обнял его за напряженные плечи. - Ты поэтому расстроился? Подумал, что я тебя брошу, да? - Лоренцо закивал в плечо альфе. Деймон тихо засмеялся, а Лоренцо в удивлении отстранился, и спросил: - Не понимаю. Что в этом смешного? - А то, что это, наверное, карма! - не переставая смеяться, сказал Бейкер. Осознав иронию судьбы, Лоренцо неуверенно улыбнулся в ответ. - Значит... Значит, ты меня не бросишь? - Нет, глупый! - альфа снова прижал омегу к себе, вдыхая уже привычный запах цветущей вишни. Лоренцо в ответ обхватил Деймона руками, спрятал лицо в выемке его плеча, стараясь глубже вобрать в лёгкие дурманящий, завораживающий, такой успокаивающий аромат кофе с корицей. И пробормотал: - Знаешь, я очень боюсь... - Чего боишься? - ласково усмехнулся альфа. - У меня... никогда этого не было.. - прошептал Сутто, и покраснел. - Так и у меня не было! - продолжал веселиться Деймон. - Все прелести беременности омеги и тревоги по поводу родов моей дочери я почётно передоверил Давиду. Так что ты у меня будешь первым, малыш. Буквально, лишишь меня родительской девственности, хо-хо-хо!!! - Ты!!! Ты,Ты... Ты просто невыносим! - возмущённо воскликнул Сутто, и всплеснул руками. *** Лондон, Великобритания. Лоренцо Сутто. На следующее утро. Стоя перед большим зеркалом в крошечной прихожей их миниатюрной квартирки в Лондоне ( божечки-кошечки, ну и кусачие цены оказались на недвижимость в столице королевства!) Лоренцо, задрав домашнюю футболку ("Что бы никаких дурацких пеньюаров и духу в этом доме не было!" - цитата из мистера Д. Бейкера/Блэка), придирчиво рассматривал свое отражение. Встал боком, надул живот, потом втянул. Снова надул, и покрутился туда-сюда. - Милота...- пронеслось в кудрявой голове омеги. - Я буду такой няшка с этим животиком! И Дейму нравятся мягкие и округлые... И есть можно без ограничений... Если кто что скажет - это не жир, это я беременный, вот! Счастливо выдохнув, и вернув свой, пока еще плоский живот в обычное состояние, Сутто радостно устремился к холодильнику. С чистой совестью, схомячив на завтрак бутерброд с маслом и салями, и кусок торта, вместо ненавистного смузи из брокколи, омега задумался, чем бы ему заняться. Сегодня у него был свободный день, фотосессий и показов не было. Бейкер уехал на работу, Лорик накормлен, в квартире порядок... Как убить время до вечера? Конечно! Пройтись по магазинам! И не просто по магазинам... Радостно улыбаясь, Лоренцо быстренько, всего за два часа, собрался, и выскочил из дома. Погода была отличная, для Лондона нехарактерно солнечная. Настроение - прекрасное. На кредитке приятно грел душу полученный позавчера гонорар за фотоссесию для "Альфа-МAXSIM". О да, жизнь удалась!!! И омега, сияя, как медный сольдо, переступил порог огромного сверкающего бутика с чудесным названием "Буду о-папулечкой". *** Рим, Италия. Итан Торкио. Тот же день. Итан валялся на кровати, и размышлял - ехать или не ехать сегодня в бассейн. Надо бы, конечно... С последними тревожными и невероятными событиями он совсем забросил спорт. И вот, результат налицо - весь он какой-то опухший, бесформенный, отёчный. Да и голова периодически кружится. Всё от недостатка привычных физ. нагрузок. Надо, надо ехать в бассейн! А потом на тренажеры, обязательно. Но... Так леееень! Впрочем... Для жесткой мотивации у Торкио был один безотказный стимул. И видимо, пришло его время! Итан вздохнул, набрался мужества, полез в инстаграмм, и... зашел на страничку Лоренцо Сутто. Морально настроившись на созерцание, на зависть вечно худющего и изящного, соперника (бывшего, бывшего соперника!), Торкио взглянул на новые, выложенные буквально полчаса назад, сторис, и... чуть не блеванул. Реально. От созерцания Сутто, делающего селфи перед магазином "Буду о-папулечкой", и в бутике "Мой будущий альфочка, омежка или беточка", на фоне развешанных ползунков и распашонок в цыплятках, собачках и котятках, Торкио реально накрыл приступ тошноты. Он позеленел, стрелой метнулся в ванную комнату и ... и вдруг осознал, что... Что при всей его "любви" к Сутто, от фото в инсте блевать как-то странновато. Осознал. Побледнел. Покраснел. Вспомнил горячее "перемирие" на столе в офисе у Дамиано. Снова покраснел. Посчитал... И понял, что похоже, ему стоит спросить у Лоренцо, какие ползунки тому понравились больше всего. Те, с цыплятками, были очень даже ничего! *** Кипр, Ларнака. Ангус Спайк. Тот же день. В это же время, на теплом берегу Средиземного моря, Ангус Спайк, лежа в шезлонге на краю бассейна, наслаждался очередным коктейлем с претенциозным названием "Горячий альфа". И, изнывая от скуки, лениво листал ленту инстаграмма. Как вдруг, бокал с коктейлем выскользнул из руки альфы, и с мелодичным звоном ударившись о плитку у бассейна, разлетелся на мелкие прозрачные осколки. Спайк же этого, практически, не заметил. Он смотрел на сияющего улыбкой Лоренцо, на вывеску бутика за его спиной... Еще раз просмотрел другою сторис, где крупным планом был заснят тест с двумя полосками и внизу разноцветной строкой бежала подпись: "12 недель. И это НЕ КОВИД!" Прикинул сроки... И растянув губы в ухмылке, обнажая острые белоснежные клыки, довольно прорычал: "Ах, ты ж мой сладкий, ах, ты ж мой золотой! Вот значит, как... Ну, до встречи, о-папуля...".