Любить - не запрещено

      Выходной — не самый лучший день, чтобы отдохнуть от вчерашней тусовки в клубе со своим знакомым. Я очнулась и подскочила на кровати. Голову пронзила безумно сильная острая боль, и я рефлекторно придержала её рукой; перед глазами всё расплывалось. Опустившись обратно на подушку и, выждав пару минут, повернулась в сторону окна. Солнечные лучи пытались пробиться сквозь плотно закрытые шторы. За окном раздавались машинные гудки, ярко и красочно пели птицы. Я нахмурилась и натянула одеяло. Будь это понедельник, я была бы обязана поехать на работу — трезвая или нет, значение не имеет. Правда, опозорилась бы перед начальством, так как я его доверенное лицо и должна соответствовать рабочим стандартам. Я буквально снова начала погружаться в свой глубокий сон, как рядом с ухом раздалась протяжная трель. Я недовольно промычала.       — Можно хотя бы сегодня оставить меня в покое? — произнесла я, осторожно потянувшись к источнику звука.       Неловко пошевелив рукой, я случайно задела стакан, и тот упал с таким грохотом, что я моментально подпрыгнула со своего ночлега. Схватив телефон и, глядя на экран, приняла звонок.       — М-м-м, — раскачиваясь с закрытыми глазами, попыталась ответить.       — Доброе утро, Марин, — мужской голос «на том конце провода» был явно в хорошем расположении духа.       — Издеваешься, что ли? — промычала я, укладываясь обратно на подушку и подтянув под себя ноги, улеглась поудобнее. — Разве утро может быть добрым, если ты звонишь?       — У нас есть дело. Адрес я тебе уже скинул.       — Вот, у какого-то утро доброе, а у кого-то его и нет. Слушай, Лёша, а можно труп перенести на мой двор, чтобы далеко не ехать?       Из телефона донеслись короткие гудки.       — Ага, значит, нельзя, — отложив телефон на вторую часть кровати, я устало потянулась. — Что за мода сбрасывать звонок, когда человек с тобой разговаривает? Не пойму этих Леонидовых.       Зевая, я лениво встала с кровати и потянулась. В спине неприятно отдало.       — Неужели старость — не радость?       Пожав плечами, стала приводить себя в порядок. Собрав волосы в хвост, я нацепила на себя кофту, так как, несмотря на приятно сияющее осеннее солнце, можно было простудиться, а болеть я не любила. На кухне я сделала себе чёрный кофе, сделала глоток и тут же выплюнула.       — Тьфу, дрянь какая…       Утро действительно не задалось. Голова раскалывалась нещадно, мутило, и сосало под ложечкой; противная тошнота мешала думать. Кофе отвратительный на вкус и вид. От одной мысли о завтраке становится дурно, а о пробежке не может быть и речи. В телефоне несколько пропущенных — от Лены, Вахтанга и несколько неизвестных. Самое интересное, что звонили вчера, а я тусила с кое-кем. Отдых — это же не преступление? Так что мне нечего стыдиться. Вылив остаток кофе в раковину, я взяла ключи и пистолет, который лежал в прихожей рядом с ключами. Почти слетая со ступенек, я вылетела из подъезда.       Утренний двор встретил меня обжигающим тёплым ветром. Я поморщилась и осмотрелась. Во дворе на лавочках сидели старушки и наблюдали за бегающей детворой, при этом успевая обсудить всё и всех. Дети же бегали по площадке, сидели в песочнице, катались на горке и весело смеялись. Я грустно улыбнулась. Когда-то ведь моя дочь тоже резвилась с ребятнёй, и мне иногда приходилось краснеть за её проделки. Только в моих воспоминаниях она была ещё ребёнком, а сейчас она, наверное, другая. Мне никак не удавалось уговорить её на видеозвонок. Приходилось просто писать ей поздравления с каким-либо праздником. И то они всегда оставались ею непрочитанными. Винить ли в этом моего бывшего мужа или саму себя за то, что потеряла с дочкой связь? Без понятия. Кто же знал, что после стольких лет счастливого брака мне придётся узнать, что такое развод, и когда дочь перетянут на сторону отца-бизнесмена.       Только сейчас я заметила на себе зоркий взгляд одной морщинистой старушки. Она наблюдала за мной и как-то странно улыбалась.       — Здравствуй, Маришка. Опять на работу собираешься?       — Здравствуйте, баб Люд. Да, опять, но я не жалуюсь.       — Я всё хочу тебе пожаловаться на наших новых соседей. Чуть вечер, так они колонки свои крутят. А я не молодушка, мне тишина нужна. Поговоришь с ними? Все-таки ты тут у нас закон.       — Ну не совсем закон, но я поговорю с ними, не беспокойтесь.       Я развернулась и как можно быстрее зашагала к своей машине. Только в ней я могла спокойно расслабиться. Я завела мотор и нажала на газ, желая добраться до места преступления. Интересно, все ребята присутствуют или только я решила так нагло опоздать? На месте разберёмся.       Пока я ехала на место убийства, мои мысли были о том, как Гнездилов втирает свою любимую версию самоубийства. Почему на Гнездилова никак не откроют охоту? Будь моя воля, давно бы открыла её, но не буду, так как без нас он пропадёт от слова «совсем». Заехав во двор, я припарковала машину рядом с… Гнездиловым. Этот идиот даже не умеет припарковаться. Занял два парковочных места.       — Олень, — усмехнулась я. — Не научился парковаться.       Заблокировав дверцы машины, убрала ключи в карман брюк. Мимо проходили эксперты, о чём-то переговариваясь.       — Ребят, а тело уже унесли?       — Так это… Нету трупа.       — Как нет? — я удивлённо захлопала ресницами. — Это шутка какая-то?       Эксперты лишь пожали плечами. Вытерев ноги об специальный коврик, я зашла внутрь. Дом был поистине большим и просторным. В прихожей стояла женщина, придерживая ребёнка за плечи, сама же давала показания Максимову. Меня он не замечал, как всегда увлечён делом.       — Марин, осторожнее! — Лена притормозила меня, из-за чего я чуть не споткнулась о коврик. — Улики растопчешь же.       Я посмотрела под ноги и обомлела. На полу была кровь, но трупа не было. То есть как так? Я отошла в сторону, после чего осмотрела присутствующих. Леонидова я не видела. Гнездилова тоже.       — А где остальные? Привет, Вахтанг! — обменявшись тёплым приветствием, я обернулась к Лене.       — Они осматривают остальные комнаты.       — Игорь наверняка выбрал кухню, — улыбнулась я, высматривая любителя неправильно парковаться. — Привет, Макс. — Тот ограничился лишь кивком и вновь обернулся к женщине.       — А чем занимается ваш муж? Вы ему на работу звонили?       — Гена — ландшафтный дизайнер, — вздохнула та, — он в основном дома работает. Телефон выключен. Я звонила ему ещё в воскресенье вечером, но он уже не отвечал. Я подумала: вдруг он заработался, забыл зарядить. У него важный заказ, дедлайны, заказчик теребит.       — Поэтому вы из дома уехали?       — Ну да… Гена просил его не тревожить, и мы поехали к моим, они давно нас звали, чтобы дать мужу сосредоточиться.       — А что-нибудь странное за последнее время происходило? — подключилась я к вопросам.       — Если честно, то да… Я несколько дней наблюдала у дома какой-то странный микроавтобус. Может, это бред, но вдруг за нами следили, и Гену задержали спецслужбы?       — Микроавтобус? Значит, проверим, — Максимов кивнул своим мыслям и продолжил. — Враги у вашего мужа могут быть?       — Ой, да какие враги, — женщина нервно всхлипнула. — У него такая мирная профессия. Но неужели его похитил какой-то недовольный заказчик, у которого камушек с Альпийской горки отвалился? Но к тому же он только за дизайн отвечает. Он всё время забывает ингаляторы. Я очень волнуюсь.       — Скажите, а у вас в автомобиле есть видеорегистратор? — поинтересовалась я.       — Да.       — Возможно, он нам понадобится, так как на запись мог попасть тот микроавтобус.       — Народ, я тут кое-что нашёл, — Вахтанг присел возле шкафа и с помощью пинцета поднял что-то маленькое, красное. — Это очень похоже на осколок зуба.       — Господи! — женщина прикрыла лицо руками, стараясь прийти в себя.       — Рановато вы начинаете горевать, — я приобняла её за плечи. — Мы постараемся найти вашего мужа. А вот сейчас вам стоило бы успокоиться. Где у вас тут кухня?       — В детской всё чисто. А вот с кухней придётся повременить, — Леонидов вышел из комнаты, но тут же распластался на полу. — Ох ты ж…       — Говорили, трупа нет, а тогда как мы назовём это? — я указала на Леонидова, который поднимался с пола.       — Маша, нельзя так! — женщина пропустила девочку в её комнату, по пути отдав ей игрушку, об которую запнулся Леонидов, и обернулась к мужчине. — Вы думаете, что они могли пройти в детскую?       — Безопасность не повредит, — ответил он, поправляя галстук. — Кухня пока что…       — Да знаю я, какой обыск там Игорь проводит, — помотала я головой. — А если что, поможем вместе в присутствии хозяйки дома.       Когда я прошла на кухню, то со всей силы хлопнула по стенке. Игорь повернулся на все 180 градусов с полным ртом еды.       — Замечательно, Игорь Николаевич. Клавдия дома плохо кормит? Или у тебя диета не удалась?       — Знаешь что, Марина? — он пытался выплюнуть еду, но вместо этого продолжал глотать. — Я проверяю, может быть, еда отравлена.       — Ну и как?       — Сплошные ядохимикаты.       — Ц… Если ядохимикаты, то чего ты ещё живой? Бессмертным заделался?       — Знаешь что, Маринка…       — Ой, всё! Нахрен иди отсюда, не занимай помещение и время хозяйки дома.       Я вытолкнула его из кухни и только сейчас заметила лежащую на полу шляпу. Пёс обнюхивал её и, чтобы не терять эту шляпу из виду, пометил территорию. Я усмехнулась.       — Что ты, тварь, ишь?       — А нахрена ты его провоцируешь? — передразнила я, наливая в стакан воду. — Выпейте, вам полегчает.       — Простите, а он точно из полиции? — женщина приняла кружку и нервно покосилась на ругающегося с собакой Гнездилова.       — Нет. Просто у него дядя — генерал.       — Да! Марин, выйди на секундочку, мне с дядюшкой пообщаться надо.       — Игорь, там твою машину эвакуировали, — Вахтанг зашёл на кухню, чтобы собрать свои оставшиеся вещи.       — Как?! Мою машинку!       Нацепив шляпу, Игорь на бегу послал воздушный поцелуй и грохнулся бошкой об косяк.       — Сука…       Придерживая ушибленное место, он выбежал из кухни, по пути что-то крича.       — Рабочий день только начался, а я уже чувствую себя измотанной, — я потёрла глаза. — А его машину реально эвакуировали?       — Если бы он парковался, как следует, то всё было бы в порядке.       — Хоть один плюс за это утро, — улыбнулась я. — А вам, гражданочка, не стоит принимать всё близко к сердцу. Тем более у вас есть несовершеннолетняя дочь. Она ребёнок. Она всё чувствует: всю вашу боль, слёзы и страх. Мы сделаем всё, что в наших силах. Вахтанг, у тебя есть с собой ручка?       — Да, вот держи!       — Спасибо, — оставив на салфетке пару чисел, я положила её на стол. — Это мой личный номер на случай, если вы что-то вспомните или увидите. Номер полицейского отдела вы знаете и без меня. На этом пока что всё.       Мы с Вахтангом вышли из дома самыми последними; по пути обсуждали поведение Игоря. В разговоре я часто отвечала невпопад или вовсе не отвечала на простой вопрос. Мне не хотелось заниматься расследованием, не хотелось видеть горы трупов, не хотелось видеть слёзы заплаканных родственников. И даже не важно: убийство это или похищение. Неужели я понемногу начинаю терять интерес к своей работе? Нет-нет, я же с самого детства мечтала о такой должности. Не могу я разлюбить это дело.       — Марин, у тебя всё хорошо?       — Да, а почему ты так спросил?       — Все над Игорем потешаются, а ты делаешь вид, будто ничего такого экстренного не произошло.       — С такой-то работой времени на улыбки нет, — разозлилась я, но в тот же момент успокоилась. — Тем более Игорь давным-давно стал посмешищем нашего отдела. Зачем расстраивать мальца-то?       — Ему бы в таксисты пойти, а не в отделе штаны просиживать, — Максимов выглянул из машины, поддерживая наш с Вахтангом разговор. — Лена уже в отделе, просила долго не мешкаться здесь. Она проводит экспертизу.       — Значит, результаты будут с минуты на минуту, — заключила я за него. — Только вот улик у нас совершенно мало и зацепок для расследования тоже.       — Ещё не вечер, Марин, — Максимов покосился в сторону нескольких машин. — Сейчас Гнездилов придёт. Будет проситься, чтобы его подвезли. Не советовал бы я тебе соглашаться на это. А там решение за тобой.       — Я услышала тебя, — улыбнувшись, я только сейчас заметила, что стояла возле его машины и смотрела на него. Это было так глупо, но именно его слова грели мою душу. Он будто рассеивал тоску и горе, а взамен дарил радость и надежду. — Кхм, ладно. Пожалуй, мне пора.       Когда я подошла к своей машине, ко мне подскочил запыхавшийся Гнездилов.       — Мариш, будь добра. Подвези до отдела.       — Игорь, извини, но я бессмертных не вожу. И уж тем более тех, кто изменяет своей жене. Клавдии привет.       Пока Игорь недоумённо хлопал глазами, я села в машину и рванула с места преступления. Хотелось уехать от всех и далеко. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела, как Гнездилов побежал вслед за машиной, но, затормозив, крикнул что-то непонятное. Обернувшись, он побежал в сторону Максимова, активно махая руками.       Раздался визг проезжающей мимо машины. Взвизгнув, я вывернула руль вправо, тем самым избежав столкновения. Увидел бы это мой инспектор, он бы меня живьём съел. Я покачала головой и включила радио. В салоне заиграла умиротворённая музыка, и я полностью включилась в дорогу.