Любить - не запрещено

      Сегодня тут людно. Оно и неудивительно, ведь не мне одной приходится ездить сюда ради близкого человека. На посту была совершенно другая девушка, которая в данную минуту беседовала с осунувшимся парнем, видно у него что-то случилось. До ушей долетел лишь обрывок разговора, о девушке в роддильном отделении. Скромно отойдя в сторонку в ожидании своей очереди, я по привычке стала рассматривать закреплённые плакаты, в которых говорилась о вирусах и прививках. Они настолько мне знакомы, что даже и читать не нужно, могу рассказать без запинки слово в слово. Содержание текста всегда таит в себе немыслемый липкий страх, повышающий тревогу и накаляющую нервную систему. Чего я только тут не нагляделась, не наслушилась за время своего прибывания в стенах этой больницы.       — Девушка, вы по какому вопросу? - парень с которым разговаривала медсестра, медленно поплёлся к стулу, чтобы немного привести себя в чувство, а она вопросительно смотрела на меня, нетерпеливо постукивая ручкой по столу.       — Здравствуйте, могу ли я навестить Дмитрия Олеговича Краснова? - я несовсем точно знаю расписание всех его процедур и потому было проще обратится к знающему человеку.       — Секундочку. - она мягко мне кивнула и принялась листать журнал пациентов. - Кем вы ему приходитесь?       — Дочь.       Она быстро стрельнула на меня взглядом, словно я назвалась любовницей, слегка откашлилась скрывая улыбку. Причина её веселья стала для меня неразгаданной загадкой.       — Он сегодня освобождён от процедур, так что можете его навестить, но не забудьте хотя бы накинуть халат. - она кивнула в сторону гардеробной. - Постарайтесь не нагружать пациента.       На секунду мне показалось что после этих слов последует какое-то неприятное продолжение, но миниатюрная девушка уже сняла звенящий телефон и отвечала какому-то врачу о пациенте с переломом ноги. Заполучив как по мне лишний атрибут халат, я поспешила на уже знакомый мне этаж, ощущая как подкашиваются от волнения ноги. Мне так редко удавалось проскользнуть в его палату, что пара минут разговора по телефону казались мне наградой. Чёртовы правила. На эту несправедливость даже пожаловаться некому, от всех нужно постоянно что-то утаивать, чтобы не накликать беды. Оказавшись возле двери, я посчитала до трёх и зашла внутрь. Я ожидала увидеть на постели отдыхающего отца, но никак не прижавшегося к стене мужчину, он был так сосредоточен на подслушивании через пустой стакан, что сначала даже не заметил моего присутствия. Это было странное и комичное зрелище - видеть, как отец занимается тем, что казалось импровизированной формой подслушивания. Находя эту сцену забавной, я оставила пакет на крючке возле двери и подкралась к отцу. Шпион из него хоть и некудышный, но очень даже остроумный.       — Что говорят?       Папа слегка вздрогнул, по-видимому, застигнутый врасплох моим внезапным появлением. Он повернулся и посмотрел на меня со смесью удивления, веселья и теплотой в глазах.       — Ах, ты меня поймала, - признался он, улыбаясь мне. - Наверное, пытаюсь подслушать какие-нибудь больничные сплетни.       — Думаю, теперь ты сыт по горло, папа, - поддразнила я игривым тоном. - Какие секреты ты раскрыл с помощью своего импровизированного подслушивающего устройства?       — О, обычные больничные сплетни, знаешь ли, - ответил он, ставя пустой стакан обратно на стол .- Медсестра Елизавета Петровна влюблена в доктора Станислава, старшая медсестра злится на пациентку за то, что та пролила чай на ее новое платье, а у фармацевта в ящике стола спрятан тайник со сладостями.       — Ай-яй-яй, мне как сотруднику полиции следует выписать тебе штраф за шпионаж. — деловитым, но веселым тоном произнесла я, наслаждаясь этими беззаботными шуточками.       Отец от души рассмеялся, его глаза искрились весельем.       — Ах, но ты же прекрасно знаешь, что все это делается ради сбора информации, моя дорогая, - ответил он, подражая моему шутливому тону. - Штраф за шпионаж, да? Я бы сказал, что заплачу конфетами из тайника аптекаря.       Он снова рассмеялся, раскидывая руки, приглашая меня шагнуть в его обьятия. Я прижалась к его груди словно маленькая девочка, потерявшая весь ориентир. В точности как в детстве. Всякий раз когда я чего-то пугалась, со всех ног неслась к своему маятнику, зная что он защитит меня и никому не даст в обиду. От него пахло домом, спокойствием, лекарствами...Я устала притворятся, устала жить в постоянной скрытности, в постоянном страхе за жизнь своих близких, словно спокойной жизни я не заслужила. К горлу подкатывал колючий ком, который скопился за последние дни, который скапливался из-за дня в день, который я нагло игнорировала. Подрагивающие ресницы тут же намокли, а по щекам потекли горячие слёзы. Я даже не заметила как сжала ткань его одежды, но судя по отцовскому молчанию, сопровождаемому нежному поглаживанию по спине, он был непротив. Он лишь крепко обнял меня, успокаивая своим присутствием, словно желая защитить от всех ужасов. Мы вместе пытались избегать разговоров о болезни, ведь стоит её начать как мои эмоции бегут впереди меня самой, а отец наблюдая за моими переживаниями не мог найти себе места, понимая какую боль и страх я испытываю. Тимур хоть и взвалил на свои плечи документые и платёжные дела, но от этого никому легче не стало, только большая трата времени и нервов.       — Ты хорошо себя чувствуешь? - спросила я, аккуратно потирая защипавшие глаза. - Бессонницы или боли не мучают?       — Меня беспокоит только твоё состояние. - покачав головой, он мягко усадил меня на стул, не выпуская при этом моих рук. - Глаза будут болеть. Не нужно так обо мне переживать, я же под присмотром хороших врачей. - Он продолжал держать мои дрожащие руки, пытаясь успокоить меня. - Я уверен, что у тебя в голове много всего происходит, - мягко сказал он. - И это нормально - выплеснуть это наружу, моя дорогая. Тебе не обязательно держать все в себе.       — Пап, я же не плакать к тебе приехала. Хотела просто навестить тебя пока врач позволяет. Эта болезнь тебя совсем не щадит и самое ужасное что я ничем не могу помочь, хоть я вместе с Тимуром пытаюсь тебе помочь - мой голос дрожал, хотя очень хотелось быть сильной в его глазах, но стоило увидеть его бледное осунувшееся от болезни лицо, как моя выдержка рушилась.       — Только не взваливай всё бремя на себя. Я не хочу, чтобы ты изнуряла себя беспокойством. Здесь есть люди, которые знают, как мне помочь. И самое главное, чтобы ты тоже заботилась о себе. - Он нежно вытер слезы с моих щек, заставив меня прислушаться к его словам       — Обо мне не переживай, у меня всё идет своим чередом. Любимая работа, интересные расследования, общение с коллегами. Всё как я и мечтала.- приглушив свои слёзы, я слабо улыбнулась ему, понимая что своим плохим настроением делаю хуже его здоровью.       Он улыбнулся мне в ответ, и на его лице отразились беспокойство и облегчение.       — Я знаю, что ты сильная, моя дорогая,- мягко сказал он. - Но помни, что в трудную минуту можно положиться на других. И это нормально - испытывать эмоции, даже если тебе от этого некомфортно. Тебе не обязательно всегда быть стойкой. - Он снова сжал мою руку, мягко подбадривая. - Только не забывай заботиться и о себе, хорошо?       — Хорошо - на этот раз улыбка у меня получилась искренней, ничуть не приукрашенной.       — Это моя девочка, - прошептал он, и его улыбка стала мягче, папа внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь запомнить каждую мелочь, что всякий раз меня добивало. - Ты не представляешь, как много для меня значит видеть твою улыбку такой, - продолжил он. - Это нелегко, и я знаю, что ты стараешься изо всех сил. Но помни, что в проявлении уязвимости тоже есть сила.       — Помню, помню....       Он продолжал держать меня за руку, и молчание между нами затянулось на несколько мгновений дольше, чем ожидалось. Писк медицинского оборудования, шаги в коридоре снаружи, голоса и звуки машин с улицы создавали легкий фоновый шум. В такие моменты не существовало напряжения между нами, никаких глупых ссор, только шутки, которые помогали отойти от реальности и почувствовать себя свободными людьми во всех параметрах. Мама, папа и дедушка оставались моей опорой по сегодняшний день, кто-то сейчас пребывает на небесах, кто-то лежит в больнице, а кто-то занимается тренировками. А кто-то вроде меня беспокоясь о жизни своих оставшихся в живых родных, продолжает рисковать собой во время погонь, драк и засад. Полиция - не место для женщин, но это было и остаётся моим призванием. Начни бы работать кем-то другим, то давно бы выгорела и перестала чувствовать свободу жизни. В данный момент мне просто хотелось убедиться что папа выздоровеет и продолжит жить как раньше.       Наконец, он нарушил тишину тихим, но твердым голосом.       — Знаешь, есть кое-что, о чем я хотел с тобой поговорить.       Его голос вывел меня из мыслей, заставив немного напрячься и удивиться.       — Да, пап?       Он глубоко вздохнул, не сводя глаз с наших переплетенных рук, словно подыскивая нужные слова. В такие моменты это могло означать лишь одно: это что-то серьёзное, что-то что возможно меня разозлит, обидит или... ранит.       — Я думал о будущем, моя дорогая, - начал он, и его тон стал немного серьезнее. - О том, что произойдет, когда... - Его голос на мгновение дрогнул, и он не закончил фразу.       У меня защемило сердце, когда я увидела, как он пытается облечь в слова нечто столь неизбежное. Я нежно сжала его руку в знак ободрения, хотя мои собственные эмоции переполняли меня, угрожая выплеснуться снова. Мы оба с ним отчаянно избегали разговоры о его болезни, чтобы не ранить друг друга, про его уход из жизни я даже думать не смела. Мне тяжело давался уход матери, но если уйдёт из жизни отец, человек, который подарил мне детство, вселил в меня уверенность в себе, подарил ту самую отцовкую любовь, которую получают не все дети, то я предчувствовала какая волна горя могла бы меня захлестнуть. Ни бывший муж, ни дедушка, ни коллеги, никто не вытащил бы меня из моего водоворота боли. Отец помолчал, собираясь с мыслями, и посмотрел мне прямо в глаза, из-за чего моё сердце пропустило удар, а голова немного закружилась от восприятия болезненной для меня темы.       — Я хочу, чтобы ты пообещала мне одну вещь, - осторожно произнес он. - Пообещай мне, что будешь заботиться о себе, что бы ни случилось. Ты будешь полагаться на других, на своих друзей и...на Тимура.       Мне хотелось возразить, полагаться на своего бывшего мне совсем не хотелось, а показывать друзьям свою уязвимость, показывать то, чего не показывала своим врагам, было выше моей гордости. Меня совсем не устраивали его слова, хотелось выкрутиться из разговора и взять всё в свои руки, но вместо этого я тихо произнесла:       — Мы с Тимуром в разводе, пап. У него свой бизнес и свои проблемы. Полагаться на него, всё равно что доверить расследование дела моему коллеге Гнездилову.       — Тимур и Гнездилов разные люди, моя дорогая. У одного проработанный интеллект, а у второго дядя со связями. Это абсолютно разные люди. - он тихо усмехнулся, и в его улыбке промелькнула ирония. - Но, пожалуйста, успокой меня на минутку. Пообещай мне, что ты положишься на кого-нибудь, хорошо? Будь то Тимур или кто-то еще, с кем тебе комфортно.       В мыслях почему-то проскользнул Макс. Пусть мы и не на том уровне отношений, но он честный человек, который мог бы подставить своё плечо в случае неприятности. На него всегда можно положиться во время перестрелки, зная что он прикроет или придёт на помощь, если я облажаюсь. Я мысленно отогнала мысли в сторону. Нет, работа и смерть близкого человека было разными вещами. Сердце тревожно заныло, к горлу подступил колючий ком, намереваясь выплеснуть все эмоции наружу, но вместо этого я тихо, но покорно, чтобы не расстроить отца, ответила:       — Так и будет, папуль. Обещаю, я не останусь на такой период одна.       — Это то, что я хотел услышать, - прошептал он, и его глаза заблестели от гордости. - Ты всегда была независимой, но я рад слышать, что ты без колебаний попросишь помощи, когда тебе это понадобится. - его рука нежно сжала мою, посылая по телу волну тепла, от которой все негативные эмоции исчезали. - Я знаю, что ты со многим можешь справиться в одиночку, - продолжил он, - но бывают моменты, когда даже самые сильные люди нуждаются в поддержке. И это нормально - искать поддержки у других. - отец сделал паузу, и его взгляд смягчился. - Просто помни, что я всегда буду здесь, в душе, присматривая за тобой и направляя тебя. Обещай мне, что ты никогда этого не забудешь, моя дорогая.       Я кивнула, и в глазах снова защипало. С каждой секундой на душе становилось тяжелее от осознания что такая возможность вполне реальна и что её рано или поздно не избежишь. Смерть всегда следует за нами по пятам и как бы ни произошел уход близкого человека, был ли он внезапным или ожидаемым — мы окажемся к нему не готовы.       — Я обещаю, папа, - прошептала я слегка дрожащим голосом. - Я не забуду. Никогда.       В комнате снова воцарилась тишина, единственными звуками, наполнявшими пространство, были гудение медицинского оборудования и слабое жужжание кондиционера. В воздухе повисла недосказанность и возникшее напряжение, но оно вскоре разрядилось, когда я отдала ему принесённый с собою пакет с фруктами и книгой, которую папа очень любил. Мы поговорили на нейтральные темы, избегая любого упоминания о его лечении. Я поделилась своими последними новостями и рассказала парочку забавных ситуаций на работе. Мне было достаточно видеть его искреннюю улыбку и внимательные светящиеся от радости глаза от нашей беседы.

***

      После того, как я навестила отца, домой я приехала разбитая. Водитель оказался понимающим человеком, за всю дорогу не задал ни одного вопроса, что очень радовало. Всю поездку я смотрела в окно машины совершенно пустым взглядом, переваривая весь разговор с отцом. Я отчаянно верила что врачи смогут вылечить папу и вернуть к прежней жизни, но то смирение в глазах родного человека заставили мою уверенность пошатнутся, споткнуться о проволку под названием «реальность» и упасть на сырую землю, зажавшись в тёмный угол, мучаясь с неприятными мыслями.       «Пообещай мне, что ты положишься на кого-нибудь, хорошо? Будь то Тимур или кто-то еще, с кем тебе комфортно....»       Слова эхом отдавались в голове, вытесняя все другие мысли. Он никогда бы не завёл тему этого разговора, если бы сам не задумывался о таких вещах. Мне пришлось пару раз сморгнуть, чтобы понять, что ко мне подошли мальчишки, испортившие вчера мою машину. Они извинились за опоздание, а после приступили к работе, тряпками оттирая своё художество. Понаблюдав пару минут за ними, я зашла в подъезд, поднимаясь по лестнице, едва шевеля ногами. Голова была тяжёлой, а на душе сквозила неприкрытая рана мыслей. Я давно не маленькая девочка, а взрослая женщина, бывавшая в разным передрягах, которая одна была краше другой, но мой главный страх оставался неизменным, я боялась что кто-то умрёт.       Мне потребовалось пара минут, чтобы немного придти в себя и чтобы не изводить себя ещё больше, я стала искать чем занять свои руки и мысли. Я наводила в комнате порядок и время от времени подходила к распахнутому окну, которое открывало вид на двор, где работали мальчишки.       — Эй, чего ты тряпкой елозишь? Крепче прижимай и три усерднее. А ты не улыбайся и тоже к работе приступай. - мой голос был достаточно чётким, чтобы его услышали внизу.       Мальчишки хоть и пришли, первые пару минут дурачились, но стоило на площадке появится детям с родителями, как их уверенность поубавилась и мне пришлось через каждые пять минут их подгонять. Сегодня была хорошая погода, когда хотелось взять в руки книгу, захватить прохладный напиток и расположится на балконе. Параллельно наводя порядок в комнате и подгоняя сорванцов, не могла окончательно отделатся от мыслей после разговора с отцом. Попросить проследить за мальчиками кому-то из лестничной площадки? Лучше не стоит, потом больше будет прикрашенных сплетен. Я ещё раз бросила взгляд на уличную детвору и вернулась к уборке, которая давала хоть какое-то чувство занятности. Руки тесно сжимали тряпку, а мысли всё возвращались к единственному человеку, от которых я никак не могла избавиться. Тревожность душила мою психику и никак не хотела пропадать, ни от одной мало-мальски расслабляющей вещи, впрочем, такой и не существовало. От безысходности я остановилась посредине комнаты, пытаясь прийти в себя. В ушах стоял шум, руки слегка подрагивали, горло пересохло от волнения. Я покачала головой бесшумно оставив тряпку на подоконнике.       По старой привычке я прошла к комоду, вытащила из статуэтки ключ на верёвочке и открыв третий ящик, вынула фотографии в фоторамке, которые старательно прятала в собственном доме. Боялась что кто-то увидит и начнёт задавать вопросы и тогда годы моей работы пошли бы прахом. Фотографии, спрятанные от нежеланных глаз были покрыты совсем небольшим слоем пыли, которую я вытерла одним касанием ладони. Со снимка на меня смотрела молодая девушка с красивой улыбкой – мама. Я задержала дыхание, вглядываясь в её улыбку, полную жизни и надежды. В её взгляде была некая загадка, которую я в детстве не могла разгадать. Эта фотография прихватила с собой целый мир воспоминаний — смех, радость, целеустремлённость ко всем начинаниям. Я вспомнила, как она часто говорила, что всё в этой жизни — лишь вопрос выбора. Она выглядела такой счастливой, даже не догадываясь что умрёт в следствии задержания преступника. Как иронично. Ведь я работаю с племянником человека, который вёл это задержание. Она ведь так и не увидела моего взросления, моего совершеннолетия, поступления в академию, первого брака, рождение внучки. Возможно с её присутствием в моей жизни всё было менее тяжелее? Об этом ведает лишь один бог. Я вздохнула, бережно погладив фотографию.       — Мы ведь справимся с этим, правда? - с какой-то детской наивностью спросила я, словно она могла меня услышать. - Отец ведь поправится, ему ведь рано отправляться к тебе, мам.       Я помолчала какое-то время глядя на лицо матери, а после со вздохом убрала фотографии обратно в ящик, просто закрыв его на ключ и спрятав обратно в статуэтку, ушла на кухню. Дети уже заканчивали приводить мою машину в порядок и время проведённое на улице отразился на скорости их работы. Когда последний фрагмент рисунка был отмыт, я сжалилась над подростками и пригласила в свой дом, щедро напоив их чаем и накормив ещё тёплыми блинчиками, которые я готовила с утра для отца. Забавно, но они показались мне неплохими парнями, которые любят играть в футбол, увлекаются программированием, играют в компьютерные игры. Наблюдая за ними, я невольно улыбалась над их шутками, принимала их извинения о испорченной машине и похвалы о еде. Прощаясь с ними я отдала из баллончик, чтобы в моём доме не хранились чужие вещи, но мне было даже жалко с ними прощаться. Сейчас мне нельзя было оставаться одной, но и навязываться не хотелось.       Пол дня я провела в своих раздумьях и только ближе к вечеру я вышла на улицу, чтобы съездить в супермаркет за недостающими продуктами и бытовым предметам. Мои движения были намного заторможенными, но под гремящее радио я впервые не попала в пробку и не проморгала красный или зелёный цвет. Выбрав место для парковки, я так резко открыла дверь, что чуть не поцарапала соседнюю машину. Благо расстояние между транспортом было позволительно приличное, благодаря чему я избежала неприятности. В магазине взяв тележку, я стала брать только самое необходимое. В помещении было немного душно и людей было достаточно, чтобы вздохнуть от усталости, протискиваясь сквозь длинные стеллажи с различными товарами. На кассе стоя в очереди, я смотрела на впереди меня стоющую женщину с дочкой, которую крепко держала за руку. Она казалось спокойным ребёнком в отличии других детей её возраста, которые обычно дёргают матерей, указывая на какие-то товары или капризничая на пустом месте. К груди она прижимала красивую куклу в розовом платьице со светлыми волосами, тёмно-зелёными глазами, аккуратными приоткрытыми пухлыми губками. Кукла напоминала моё детство, когда папа после длительной командировки привёз игрушку с сервизным набором. Дедушка хотел поставить куклу на высокую полку, чтобы я не поломала или случайно не испачкала. Это были беззлобные намерения, просто пожилые люди частенько предпочитают поставить красивую вещь за стекло, чтобы со спокойной душой любоваться. Родители только тогда улыбнулись на это, отдав мне игрушку, отправив играть в свою комнату, мол: пусть играет на здоровье, пока ей это интересно. Когда девочка внезапно обернулась ко мне, посмотрев своими любопытными глазками, я лишь искренно улыбнулась, не сдержав порыва и подмигнула, вызвав у неё смущённую улыбку.       Пакеты дотащить до машины мне помешал Андрей. Точнее его внезапное появление. В руках у него не было ничего, кроме обычной, уже привычной, немного неловкой заботы. Её чувствовали все, кто были с ним рядом, словно он пытался уравновесить собственный, немного неумелый, но доброжелательный порыв. Он подошёл с какой-то едва заметной, но все же ощутимой улыбкой, словно он был рад меня видеть. Его зелёные глаза в крапинку были наполнены теплом, которое абсолютно меня не согревало. Он улыбался, приветствуя меня радостным голосом, но заметив пакеты в моих руках, ринулся мне помогать.       — Куда ты такую тяжесть таскаешь? Давай помогу донести.       — Я сама справлюсь. - произнесла я,с пакетами наперевес, неловко увернувшись от него.       — Мне не трудно — улыбнулся он, чуть натянуто, потянув свои руки к моим сумкам, но снова ничего не получил, потому что я отшатнулась.       — Нет, правда, не стоит. У меня машина неподалёку.       Андрей смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд становится более пристальным. В нём читалась не обида, скорее, недоумение. Он словно не мог понять, почему его искреннее желание помочь вызывает такую отталкивающую реакцию. Это заставляет меня ощутить укол совести, ведь я прекрасно знала причину его постоянного желания мне помочь, но несмотря на все мои попытки мягко оттолкнуть его от себя, он постоянно следовал за мной и помогал мне.       — Спасибо, Андрюш, за заботу, но мне правда не тяжело. — довольно спокойным тоном произнесла я, надеялась, что эти слова прозвучат более убедительно, более искренне.       Он ещё раз улыбается и делает пару шагов в сторону, будто бы чуть сдаваясь, развернув голову в сторону, чтоб осмотреть окрестности. Я дошла до своей машины, но не успела даже поставить пакеты на асфальт, когда совсем рядом оказался Андрей, который видимо не сильно-то и огорчился от моего отказа, он помог открыть багажник автомобиля молча наблюдая как я загружаю пакеты внутрь. Убедившись что мои руки больше ничего не занимают, парень аккуратно закрыл багажник обратно.       — Спасибо, конечно. — улыбнулась я. — а как ты тут оказался? Ты вроде должен был быть на дежурстве. Не об этом ли ты жаловался вчера в полицейском участке?       — Закончил немного раньше, — ответил он, и я заметила, что уголки его губ слегка приподнялись, видимо был доволен собой, что всё-таки нашёл способ мне помочь. — решил что хочу провести время в компании кое-кого невыносимого.       — Я надеюсь ты не обо мне? — усмехнулась я, зная что он Андрей был довольно общительным человеком.       — Нет-нет, конечно нет, - ответил он слишком быстро, а после улыбнулся. — Ты у нас как ангел во плоти по сравнению с этим человеком. По своему вредная и упрямая, но милая.       — Ну спасибо и на этом. - хмыкнула я, на его поддразнивание.       На улице было немного прохладно, несмотря на то, что весна во всю разгуливала по городу. Повисшая между нами тишина прерывалась лишь чуть слышным завыванием ветра и голосами людей, выходящих из супермаркета. Андрей выглядел нервным, постоянно смотря куда-то поверх моей головы в сторону своей припаркованной машины, а после бросал на меня несмелые взгляды. Его плечи выдавали напряжение и усталость. Видимо на нём сказывались ночные дежурства.       — Марин, это...— начал он с каким-то ощутимым волнением, сейчас он больше был похож на подростка, чем на взрослого человека. — Ты в четверг свободна?       — С какой целью интересуешься?       — Ну, вообще, — ответил он, медля ещё с ответом, как будто он уже давно думал о вопросе, но не знал как выразить его. — Я хотел пригласить тебя на свидание.       Я заметила на его щеках легкий румянец, но не от уличного ветра, а от взявшегося из ниоткуда смущения, нервозности и умиляющей решительности в глазах. Мне давно не доводилось принимать приглашения от мужчин не по работе, за исключением Андрея. На все его приглашения я реагировала отказом и всегда находилась какая-та причина, по которой просто невозможно было расслабиться. Но и сегодня моя голова была забита своими мыслями и переживаниями и бегать по свиданкам последнее на что я рассчитывала.       — На свидание? Со мной? — уточняющим тоном спросила я, пристально посмотрев на коллегу.       — Да. — он, всё ещё старающийся не смотреть мне в глаза, да и вообще куда-то, а только в сторону, чтобы не встретится с моим взглядом. — Точнее, я знаю, это может показаться странным, потому что мы постоянно работаем, и так далее, а сейчас я ещё и спрашиваю тебя об этом, но мне правда хотелось бы провести с тобой вечер. Просто будет показ фильма и товарищи мне все уши прожужжали . Может сходим вместе? Билеты я могу купить, тебе не стоит об этом беспокоиться. — поспешил тот в свою очередь успокоить меня, показать что берёт дело в свои руки.       — М, значит на этот раз ты решил остановить выбор на поход в кино. Раз товарищи посоветовали, почему вместе с ними не сходишь? — не унималась я, рассматривая его лицо.       — Они уже смотрели его, а повторный просмотр они считают скучным занятием. К тому же ты так и не приняла ни одного моего приглашения. Дай мне хотя бы один шанс, чтобы показать тебе что я ни какой-то там козёл. Честно, я не буду к тебе приставать, просто приятный вечер в компании хорошего фильма и попкорна.       — Извини, Андрюш, но не в этот раз. Я так устала, что совсем ничего не хочу. В моих планах приготовить ужин, а потом лечь спать. Меня на работу могут отозвать в любой момент. — вздохнула я, понимая что это была лишь часть моей правды, не могла же я в конце-концов рассказать ему о своих душевных переживаниях.       Улыбка на лице Андрея мигом сошла с лица, недавно украшавшее его. Было видно что ему неприятно от очередного моего отказа, но возмутится вслух он никак не решался. Он криво усмехнулся своим мыслям и разочаровано отвёл взгляд в сторону припаркованных машин.       — Да, конечно. Я не подумал.       Между нами снова повисла тишина, от которой я невольно поёжилась. К моим переживанием о состоянии отца, добавилась вина и некоторое сожаление. Принять приглашение равносильно дать надежду человеку на отношения, а я не хотела обременять такого хорошего человека как Андрей на такое чувство как заблуждение. Моё сердце было как бездонное дно, там не было никому места, кроме родственников. Пустить туда я могла лишь избранных в ком точно была уверена, кому хотела верить и телом и душой. Наше молчание было прервано внезапным бибикающим звуком, словно кто-то ударил по рулю автомобиля. От неожиданности я вздрогнула и обернувшись увидела выглянувшего из машины Андрея его друга Дмитрия Фролова.       — Эй, голубки, вы долго там ещё будете ворковать?       На его лице играла хитрая улыбка, когда он смотрел на то как мы стояли рядом друг с другом, но придерживались нужному расстоянию, которое я установила в обоих значениях. Андрей так выругался, что проходившая мимо женщина слегка приостановилась, смерив парня красноречивым взглядом и прошла мимо, бросив что-то про непонятное.       — И тебе привет, Дим. — как ни в чём не бывало ответила я. — Не смею больше задерживать вашего товарища.       Я спокойно кивнула Диме, когда тот открыл рот чтобы что-то сказать, давая понять что мне неинтересно слушать его пустую болтовню. Когда я прошла пару шагов к своему водительскому месту, чтобы открыть дверь, Андрей перехватил мою руку, снова привлекая моё внимание.       — Марин, а что насчёт сходить в кафе как-нибудь во время обеденного перерыва?       — Если это поможет тебе успокоиться, то может быть и соглашусь. — уклончиво ответила я, освобождая свою руку из его хватки. — Мне правда не до этого сейчас. Желаю приятного вечера, Андрей.       Я не смотрела на парня, не желая ловить его огорчённый взгляд и до конца вечера мучить себя тем, что я кому-то нравлюсь без возможности ответить взаимностью. Попрощавшись с коллегой, я откатила свою машину к проезжай части, погружаясь в свои мысли, пока в салоне играла музыка из моего плейлиста. Мой каждый день был похож на предыдущий, расследования всё кропотливее, подозреваемые и виновники всё наглее и импульсивнее. Голова совершенно переставала слушаться во время собраний в нашем кабинете, от чего всё больше стала ловить на себе подозрительные взгляда Макса, который на удивление никак не комментировал это, словно выжидая удобного случая, чтобы загнать меня в капкан. Однако, если бы он хотел что-то узнать обо мне, то наверняка бы занялся тайной слежкой о которой я бы даже и понятия не имела.