Ох уж этот балет!

ВСТУПЛЕНИЕ Ночь. Можно подумать, что ничего в этом мире не происходит. Но это не так. В маленькой комнатушке горит свеча. Фелис сидит на кровати что-то бормоча. Она делает это как можно тише, чтобы не разбудить Одетту. Нет, уже всё прошло. — шепчет Фелис — не вспоминай об этом! В её глазах поблёскивало отражение месяца в маленьком окошке. Она вспоминает все моменты этого дня. Как она возвращается сюда, в Париж, снова видит Одетту. ******************* Девочка с огненно-рыжими волосами, прижимаясь к могучей спине не менее рыжеволосого, лысеющего мужчины едет на мотоцикле обратно, в город, который стал ей таким родным после встречи с Одеттой. Доехав, слезает с мотоцикла, обнимает смахивающего слезинку мужчину и бежит в оперу. Вдруг она внезапно останавливается и видит перед собой сидящую к ней спиной женщину, которая вытирает пол тряпкой с такой обыденностью в действиях, что можно было понять и без слов, как долго она уже выполняет одни и те же движения: тереть пол и смотреть на него, протирать пока на плитке не увидишь своё отражение. Таков был закон у всех уборщиц с таким доходом, с которым насытишься как лошадь одним колоском овса. А за твой труд тебе даже доброго слова не скажут. Фелис не знает, что сказать. Как сказать? Месяц разлуки дал о себе знать. В дни пребывания в приюте и не видя дорогого человека даже не заставляли думать, как огонёк сильно скучала по этой труженице. До взгляда на эту фигуру всё казалось таким простым. Но теперь смотря на эту душераздирающую картину было невозможно даже сказать "привет". И Фелис, недолго думая, стала говорить душой, а не головой. Только потом она поняла, что произнесла те же слова, что и при первой встрече. Женщина вздрогнула и распахнула глаза. Этот нежный и весёлый голосок , которого ей так не хватало этот месяц разлил тепло по всему сердцу , словно на нём писали невидимым пером — тебя не забыли , кто-то тебя любит , кому-то ты небезразлична , ты кому-то нужна. Она резко оборачивается, сомневаясь в реальности происходящего и видит перед собой рыженькую девчушку, которой уже лет двенадцать. Она смотрит на Одетту с такой преданностью в глазах, что уже ясно откуда взялся дрогнувший и тоненький голосок. Одетта не верит и говорит — Это ... т-ты? Фелис уже ничего не видя вокруг кроме Одетты , её родной и такой близкой Одетты — да , это я . Фелис сдерживалась как могла , но её терпение закончилось окончательно , когда Одетта неуверенно но с надеждой медленно расставила руки для хотябы короткого объятия . Фелис устала сдерживаться и бросилась в открытые для НЕЁ объятия. Они оказались такими тёплыми и нежными, что из них даже высвобождаться хотелось в нулевой степени. Фелис не хотела , чтобы этот миг заканчивался , но вот , она вспомнила , что хотела сказать Одетте о её опасениях и немного отодвинувшись посмотрела на её лицо. Я... хотела мммм... тебе сказать , что мне , если вдруг я всё-таки продолжу танцевать , скорее всего придётся это делать в перчатках. И она подняла тыльную сторону кисти и зажмурилась.(Если кто не знает что это за часть руки , то я вам её покажу :👆⏪)На ней зиял свежий алый шрам длинной линией во всю кисть поперёк . Одетта посмотрела на алую полосу , но ничего не сказала . Только в её глазах можно было прочитать ужас и сочувствие. Фелис, не надо так переживать, всё хорошо — Одетта сказала это с такой нервной интонацией, что Фелис удивлённо на неё посмотрела, открыв до того зажмуренные глаза . Девочка невольно провела левой ладошкой по правой руке и о чём-то задумалась. Ладно , надо домыть этот зал и мой рабочий день закончен. Мерант распорядился так, чтобы мне давали по больше зарплаты. И вернул мне мою комнатушку обратно незадолго после того , как у меня её отняла Ле О . Хорошо, я тебе помогу — сказала рыжик и взяв вторую тряпку начала усердно протирать пол главного зала Оперы. Так прошло три часа , прежде чем они шли по улице к маленькой дверце. Пройдя через неё Фелис вдохнула запах старого белья и чёрствого хлеба, но вместе с тем и приятный аромат свечей и трав. Вдруг она поняла, как сильно она по нему скучала. Тебе надо поесть. А то по тебе видно, что вас в приюте плохо кормят — сказала Одетта, проведя рукой по макушке девочки. Я могу помочь, ты тоже сильно похудела... — Ты растёшь , тебе надо питаться. — Но... Я не хочу видеть, как ты голодаешь. Я хочу... нет, я настаиваю, чтобы ты тоже поела. — Ладно, спорить с тобой бесполезно. Хорошо, я поем, но ты съешь ровно столько, сколько я тебе скажу. И нескольким меньше. Ели они с разговорами. Одетта всё же спросила , откуда у Фелис шрам. Девочка сказала , что у них взбесилась кухарка и взяв кухонный нож ходила по коридорам, стучала в двери воспитанников приюта. — И ты открыла?! Этот вопрос был настолько банален , что Фелис не знала , как толком на него отвечать. — Нет , она вломилась и замахнулась ножом. Я закрылась рукой ... Ну вот так всё и произошло. У огонька стали слипаться глаза. Одетта не смогла сдержать улыбки, смотря на эту картину: Фелис подпирает голову руками, но она снова падает, а глаза закрываются. Ложись , поспи. — ласково сказала Одетта не в силах оторвать от маленького источника милоты глаз. Нет-нет, всё нормально. Я даже спать не хочу... — сказала Фелис, и её голова упала на руки, лежащие уже на столе. Одетта встала медленно прошла к своей лежанке и взяв оттуда подушку подложила её под голову рыжего счастья. Потом прикрыла её пледом и опять села напротив неё. Вдруг, трость, до этого мирно стоящая в углу упала, издав громкий хлопок об пол. Фелис вздрогнула и проснулась. Потом упёрлась взглядом в вещь , на которой моментом ранее лежала её голова. Далее перевела взор на сидящую напротив Одетту. Та мирно смотрела на неё и молчала. Извини, я заснула даже не сказав тебе... — Всё хорошо, не переживай. Ты не причинила мне неудобство. Я понимаю: долгая дорога , насыщенный день. Фелис посмотрела в окно. Там блестела луна. — Иди и поспи. Нам придётся соединить лежанки, потому что нет места. — Я и не против — зевая сказала Фелис. *************** На утро Фелис проснулась уставшей , но весёлой. Конечно, снова приблизиться к своей мечте, хоть и не оказаться совсем рядом с ней. Фелис вспомнила, как бормотала себе под нос забудь, всё прошло. И хихикнула. Как это выглядело смешно утром. Хорошо ещё, что Одетту не разбудила, а то она спит чутко. Ни одного слова не проронишь, пока она спит. Она то уж всё услышит...