Ох уж этот балет!

На утро Фелис первым же делом встала, как всегда резко, покачнулась, но быстро оделась. Потом посмотрела на забинтованную руку. — Нуу, не так страшно, как казалось… Айй. Опять. Ладно, просто не обращать внимание. Она быстро пригладила взъерошенные после сна волосы и огляделась. Вдруг, она увидела в окне знакомую физиономию. Виктор пытался ей что-то сказать на языке жестов, но она только развела руками. — Не понимаю, зачем делать из себя какого-то клоуна если можно просто постучать в дверь, войти и сказать пару слов как это делается. — Фелис быстро побежала к двери с небольшим раздражением на лице. — Куда бежим? — Одетта сидела в кресле и шила. — Виктор опять что-то натворил. Я не знаю что, но не уверена, что это хорошо закончится. Одетта усмехнулась, чуть не рассмеявшись, и опустила глаза на шитьё. Всё-таки она себя выдала тем, что чересчур сильно улыбнулась. Это заставило улыбнуться и Фелис. — Ну давай, дурачок, выкладывай, что у тебя случилось? — Рыжик вышла на улицу и чуть не врезалась в Виктора. — Я тут изобретение новое придумал… Разумеется, оно пока только в чертежах, но не могла ли ты мне помочь? — Фух, я то думала. Ну конечно помогу, но убедительно тебя прошу, больше не лезь в окно, пожалуйста. — Хорошо. Так вот — эта помощь моральная или словесная… не знаю, как объяснить. В общем, мне нужно у тебя спросить: что любят девочки? — То есть как? — Ну скажем, в подарок. — Эмм, цветы, к примеру или украшение, это конечно в крайнем случае. Цветы, думаю самое банальное, но приятное средство. А с чего это ты спрашиваешь? — Я как-нибудь потом расскажу, а сейчас мне пора… Пока!!! — Убежал — подумала Фелис — странный он какой-то. Она открыла вошла обратно в дом и посмотрела в окно. Потом вспомнила его гримасы, которые он строил за окном и засмеялась. — Над чем смеёшься? — Одетта встала из кресла и подошла к ней. — Ты бы видела его гримасы, когда он пытался мне что-то сказать. — Хмм, это было настолько смешно? — Одетта улыбнулась. — Да. Странный он сегодня. Спрашивал, что нравится девочкам в подарок. Потом убежал. Чудно́ всё это как-то. Вдруг, Одетта задумалась. Эти действия ей кого-то напомнили. Луи Мерант?.. Да, точно он. Кто же ещё? Этот морозный вечер. Глаза полные смущения. В тот раз Мерант вызвался проводить Одетту до дома. Это было за две недели до пожара, который перевернул всю жизнь примы. Как бы хотелось всё вернуть. Но нет, сейчас жизнь не так уж плоха, даже хороша. У неё есть Фелис — рыженькое счастье, которое хочется любить вечно. ****************************** Опять эти будни. Слава богу, что теперь Одетта работает на Меранта. Зарплаты побольше, но всё-таки Одетта слишком горда собой и не довольна, по её меркам, такой большой платой. Она считала, что уборщица — не такая уж и достойная работа для столь плотного денежного вознаграждения. Меранту же наоборот, хотелось помогать ей во всём, что возможно и невозможно. Он любил её больше себя, больше вселенной. Луи понимал, что уже никого не сможет полюбить кроме неё. Также понимал, что ей очень трудно снова на него смотреть, как в детские годы. Как ему её не хватало, несмотря на то, что она проходит мимо него так близко. В моменты её близости у него учащалось сердцебиение. Точно чья-то холодная рука сжимала сердце со страшной силой. Ему хотелось провалиться сквозь землю или просто умереть. Странно… эта рыжая девочка, которая теперь с Одеттой. Она просто легко и беззаботно снимает с гордой женщины тяжкие оковы прошлого. Бывшая прима, закрывшаяся от всех, стала смотреть на мир по-другому. Начала чаще улыбаться, чаще улыбаться ему, здороваться с ним. Он не верил в происходящее, пока не стал ловить на себе её взгляды. Как же так может случиться, что одна девочка легко их соединяет после одиннадцати лет молчания. Одетта стала весёлой и разговорчивой. Мерант стал чаще слышать её смех. Ему было так приятно это слышать. Это была настоящая услада для его ушей. Конечно, оба понимали, что в жизни Одетты стало больше переживаний: прокормить девочку, следить за ней, оберегать, обеспечивать, любить. Но в душе Мерант был благодарен этому рыжему чуду за то, что она вернула ему хоть частичку той Одетты, которой ему так не хватало. Когда Луи увидел Фелис рядом с Одеттой после долгой разлуки, отметил, что Одетта заметно повеселела. Один раз он не выдержал и подошёл к этой парочке: — Добрый день, вы снова изволили появиться в стенах Оперы? Очень вам признателен за упорство и труд. Ваши успехи меня поражают, и я решил, что вам можно продолжать познавать таковой вид искусства. В ваших глазах я вижу алчность непосильную практически всем танцовщицам в этом здании. Оно было возведено именно для таких людей, как вы. К сожалению, нынче на чистейший путь к познанию великого искусства отдают ни на что неспособных особ, находящихся здесь только под влиянием денег и славы. Большую проблему составляет то, что многие умеют хорошо, как бы я не любил этого выражения, вешать лапшу на уши и больше всего на это поддаётся директор. Возможно (на этой фразе Мерант хитро посмотрел сначала на Одетту, а потом на сияющую девочку), при большом старании и регулярных тренировках, вам выпадет шанс на выступление в роли Клары в Щелкунчике. Желаю удачи, имею надобность оставить вас, до свидания! После тех слов он неслышным шагом направился к себе в кабинет. Луи был доволен своей речью, а счастливые глаза Одетты и пуще его удовлетворяли. У Одетты был такой вид, будто ей сказали, что она переезжает во дворец. Она, немного потупившись, смотрела в след удаляющемуся фраку, с постукивающей тростью. — Всё в порядке? — спросила Фелис. — Да, конечно. Рада? — Очень. И тебе спасибо. — Это ещё за что?! — улыбнувшись спросила Одетта. — За всё! Девочка думала о том, что снова сможет тренироваться в классе… но, а как же Камилла. Ведь на роль Клары была выбрана она. — Ооо, уж об этом Мерант позаботится. — думала она Она не знала насколько точно это предсказала. Разница была только в том, что Меранту и делать ничего не пришлось. У Камиллы отсутствовало самое главное: чувства и любовь.