Фаленопсис Афродиты

Белая траурная вуаль привычно скрывала лицо, в частности глаза в коих не было и капли сожаления или скорби. По истине паучьи руки опустили на поминальную плиту синюю орхидею. Слегка наклонившись, будто желая проститься губы шептали то что лучше никому не слышать. Никто не заплачет об этом уходе, никто не будет молиться о лучшей жизни для этого человека. И ей ни капли не совестно. Очнувшись среди белоснежных стен, среди атмосферы уныния, единственный, что ее заинтересовало это ярко алое пятно на тканях. Не нужно быть медиком чтобы потому, что она видела понять. Девушка умерла от выкидыша, более вероятно об этой беременности не было известно. Возможно тело было слишком сильно ослаблено. Смотря на руки, что отдавали синевой, она не считала их слабыми. Наоборот, ей казалось это обычной иллюзией. Будто бы, кто-то пытался скрыть важные детали, притупить чужое внимание. Истеричный смех не заставил себя долго ждать, как и плач. Какая жалость, из всех хоть более менее достойных людей, выбрали именно ее. На не менее ироничную роль. Мать двух Нефритов, та чьего имени даже не было известно. Хватка на волосах ослабла, лишь от одной мысли. Она хотя бы не тот глава. Если к главе Цзян и Цзинь можно было испытывать хоть каплю положительных эмоций, то к главе Лань, что буквально бросил свою семью и клан, было только презрение. Будто бы в голове раздался щелчок. Она ведь теперь заклинатель? Борец с нечистью, тот кто стоит на защите обычных людей. Та кто не смогла защитить собственных детей. А был ли у нее выбор кроме того как смириться? Убийство целого старейшины, который не факт, что был благочестив как мог бы показаться. Только если он и вправду не чист, то это пятно на чести ордена. Тогда что весомее, возможно уважаемый заклинатель что мог допустить весомую ошибку или ничем неизвестная девушка которая непонятно почему пошла на убийство? Правду могут диктовать лишь те у кого есть власть. Если это действительно так, то если бы не тот наследник, дело не пошло бы дальше. Только вот, оно и так никуда не идёт. Будет ли ученик непредвзят к делам не обычного советника, а своего учителя? Человека, что мог заменить ему отца? Что нужно было выбрать, девушку которую он любит или своего учителя? Почему этот выбор вообще позволили сделать? Если хотя бы одна мысль верна, то из уединения невозможно выбраться. Лишь молча сидеть как свиноматка. Перед глазами начали всплывать строки еще первой новеллы, все с чего началась ее жизнь, на чем были основаны цели и принципы. Глаза будто-бы снова видели кат-сцену и строки, что были написаны поверх картинки. В другом мире, всегда если ты ничего не знаешь и являешься девушкой у тебя будет один итог, который всегда приведет к смерти. Быть послушной матерью детей, не факт что они будут желанными, не факт что тебе позволят их увидеть. От роли женщины в древнем Китае у нее всегда оставался осадок на душе, что через время стал ненавистью и негодованием. Как так можно было относиться к живым людям? Скрыть дрожь в руках она даже не пыталась, какой смысл? Ей не выбраться из этого уединения. Остаётся лишь умереть, или быть послушной куклой. В конце концов, супругу никто не запрещал выходить, прикасаться к ней, неважно по собственной воле или нет. Если девушка изначально не любила его, то позволила бы себя тронуть? В первый раз? А в следующие? Были ли дети рождены хоть в каком-то подобии любви? Теперь в этом месте все казалось грязным. Все эти белые ткани, пытались скрыть преступление, пытались убить ее. Кто вообще посмел запереть человека в четырех стенах не разобравшись в деле? Мысли о том что все тут является ложью, теперь не казались глупыми. Это было самовнушение. У нее не было ничего кроме собственных мыслей. Вывод к которому она сейчас прейдёт, ни за что не будет верным. Ведь если те дети нежеланны, то как они выжили? Только вот странная тяжесть в груди, что всегда возникала когда правда была рядом, заставляло верить в себя. Как сбежать из белоснежной клетки? Как помочь этому ребенку, и его несчастной матери. В это место в лучшем случае заходят раз в месяц, а первая помощь ей нужна уже сейчас. Радует лишь то что пятна не коричневые. Что может быть легче, как протянуть человеку руку? Показать свое дружелюбие, и некую беззаботность. Это не особо трудно, для большего эффекта можно слегка улыбнуться. Только на такую игру, дети обычно не ведутся. Вот и Ванцзи, хотя вроде он еще не получил второе имя, но все-же он не желал хвататься за руку своей матери. Будто бы чувствовал, что в ее теле чужая душа. Он закусил свою губу, и смотрел на нее глазами наполненными слезами. Смотрел будто бы с надеждой и разочарованием? — Нянцинь? — тихо произнеся это слово, он разорвал зрительный контакт, как бы показывая что не хочет увидеть ответа. Ни положительного, ни отрицательного. Только детский голос сорвался чуть ли не на плач. Совершенно верно, она не его мама, и кто, если не ее кровное дитя должно это понять? И насколько бы плохим человеком она себя не считала, но врать или как-то вредить детям не осмелилась даже в мыслях. Они и так были беззащитны перед этим миром. Наивны настолько что это казалось безумием. И слишком преданными… Ей бы хотелось прямо сейчас подбежать к нему и просто обнять. Чтобы поддержать, хоть как-то сказать что ей жаль его. Только вот, единство правильным в этой ситуации будет молчать. Ни раскрыть правду, ни солгать ребенку. Ванцзи умный мальчик, который пережил слишком много, который слишком сильно привязан к своей семье, и врать ему… Вопреки мыслям и почти принятому решению, она не замечает как это дитя подходит к ней, аккуратно берет руку и начинает плакать что-то тихо шепча. От этого внутри просыпается ярость, ведь реакция Ванцзи говорит о том, что он знал что тут произошло. Лань Цижэнь полностью соответствовал своему имени, а не образу в работе который так сильно повлиял на нее. Он был единственным кто, пришел в этот дом, единственным кому она не была безразлична. Она ожидала супруга этого тела, который кажется слишком сильно погряз в жалости к себе, или адепта, что должен был приносить продукты. Но её ожидания не сбылись. Вместо этого, когда сил почти не осталось, желание умереть на свободе стало слишком сильным. Никогда в жизни, ее не привлекали хоть какие-то ограничения, против них буквально бунтовала ее душа. Так почему же теперь она должна было просто смириться? Запертая дверь и закрытые окна, разве они могут остановить человека, который вбил идиотскую мысль себе в голову? Только, когда ставни почти вылетели в помещение зашел человек которого она и не мечтала увидеть, но без сомнений упала на него. Встреча с детьми. Даже не так, встреча с миром за пределами ее клетки, несла лишь разочарование. Не то чтобы в этом была вина маленького а-Хуаня, что увидев мать забыл о множестве правил ордена. Увидев ее живой, он слишком быстро подбежал к ней. И если слезы Ванцзи были для нее ожидаемым, то дрожь и страх в словах старшего ребёнка по правде говоря вводили в ступор. Старший, определенно был схож с котёнком. Причем схож именно с новорожденным. Он определенно был слеп и наивен. Безусловно искал тепло среди окружающих его людей, но к сожалению ему пришлось отогревать брата. Хуань слишком быстро вырос, даже не так, ему не позволили быть ребенком. Почему-то была уверенность, что в клане Лань нет такого понятия как детство и ребёнок. Она не говорила, просто обняла ребенка аккуратно гладя его по спине. Ее мнения никто не спрашивал, ее слова никому не нужны, поэтому после вздоха с уст слетают первые слова колыбельной. Умереть в заточении, но при этом быть смыслом жизни трех людей? Что ж она не против, определенно нет. Но заколка в испачканных кровью руках говорила совсем о другом. Не было и шанса на нормальную жизнь, как только ее посмели коснуться она без замедления воткнула украшение в мужскую грудь. На нее смотрели с неверием и неким сожалением? Но ей было плевать на эмоции именно этого человека. От заколки вряд ли можно умереть, только если ее не вгоняют в тело раз за разом на протяжении двух часов. Только когда вместо груди она видит кровавое мессево, в голову приходит мысль. А что ей делать с трупом? Пока был жив этот человек, она могла выйти из уединения без лишних жертв. А теперь смотря в чужие стеклянные глаза, она не могла придумать что делать. Во внешнем мире одной ей не выжить, но теперь… Руки работают на автомате, она не задумывается о том, что будет завтра. Именно сейчас ей нужно избавиться от слишком тяжёлого тела. И если ее можно было сравнить с живым скелетом, то дорогой супруг выглядел слишком здоровым. Ели дотащив, тело до второго дома, она без лишних церемоний просто отбрасывает его от себя. Теперь нужно немного, но замести следы. Губа уже закусана до крови, желания зайти в горящую клетку нет. Но если она останется на улице… Вздыхая девушка все-же преступает через огненное кольцо.