В вечернем воздухе

Тэхён точно не сможет назвать день, когда познакомился с Чонгуком. Хотя «познакомился» – это мягко говоря. Но он прекрасно помнит, что это был летний вечер, когда солнце почти ушло за горизонт, а воздух стал остывать от зноя. Тогда он возвращался домой от бабушки, в руках таща собой корзинку с пирожками, спокойно шёл по тропе, которая быстро бы привела его к дому. Никто и ничто не тревожило голову, да и он мирно топал к дожидающимся его родителям. Но звонкий крик откуда-то из-за деревьев, заставил его в тот момент замереть и в испуге поднять брови на лоб. А ещё через секунду крик повторился, но уже намного ближе, и спустя мгновение Тэхён уже лежал на траве, среди раскиданных ещё тёплых бабушкиных пирожков. Он заметил, как на небе зажглась звезда, а его лица и волос касался лёгкий ветер. Осознание того, что он находится на земле к нему пришло не сразу, только когда что-то, или кто-то, коснулось его плеча, он вздрогнул и вмиг оказался в сидячей позе, а позже и вовсе встал, вопросительно глядя на виновника его падения. Перед ним стоял взъерошенный, совсем маленький мальчик, ростом он был почти как сам Тэхён, но омежья натура делала свою работу, выставляя мальчишку совсем крохотным. Тэхён тогда мысленно задался только одним вопросом: как тот вообще смог его сбить с ног? Но вслух было произнесено: — Ну и куда летишь так? — тоненьким, подстать детям, голосом спросил тогда альфочка. Омега молчал, жалобно сжав губы. Его глаза были настолько большими и чёрными, что Тэхён потерялся в них, заинтересованно, но по-прежнему вопросительно смотря на него. — Там… там… — мямлил в ответ омега, пальчиком показывая на лес, из которого он и выбежал, — быля змея! Тэхён удивлённо посмотрел на мальчика, а позже заулыбался и грудь вскинул вперёд. — Боишься, трусишка маленький? Взгляд напротив изменился, а после к нему в плечо прилетел небольшой кулачок и обиженные глаза стрельнули в него. — Воть укусит тебя, посмотлю потом, как ты будешь мучиться! — надувшись, проговорили в ответ. Тэхён только улыбнулся, потирая пострадавшее место. Маленький, да удаленький – всё-таки не зря говорят. — Ладно, маленький трусишка, не обижайся, — уже не обращая внимания на чужое возмущение, Тэхён осмотрел мальчика, у которого, к слову, кровоточила коленка, но тому, казалось, было не до неё. — Ещё лаз так назовёшь меня! Я… я… — Да-да, ударишь, нос разобьёшь, буду ждать, маленький трусишка, — смеясь, перебил альфа, подбирая упавшую во время столкновения корзинку и вновь становясь напротив насупившегося омеги. — Будешь пирожок? — взяв единственный уцелевший и не попавший на землю пирожок в руки, спросил уже спокойно он. Мальчишка кивнул и принял предложенную выпечку, с удовольствием откусывая её. — И как же зовут маленького трусишку? — собирая раскиданные, оставшиеся пирожки в корзинку, задался вопросом Тэхён. — Не маленького! Мне узе шесть лет! — с полным ртом еды ответил омега. — Но всё-таки трусишка, да? — по-детски усмехнулся альфа. Но в ответ получил лишь плямканье. — Так, как зовут? — Чонгук! — Пойдём ко мне, Чонгук. У тебя вон коленка пострадала от твоей трусливости, — со смешком и одновременно с серьёзностью предложил Тэхён. — Я тебе ещё дома пирожков дам. А ещё у меня есть прикольная настольная игра, — он продолжал говорить, замечая, как с каждым его словом про пирожок и игру у Чонгука загорались глаза. Но потом тому вдруг пришло осознание, и он погрустнел: — Меня папа не отпустит, — мотает он головой, а после засовывает в рот оставшийся хлеб. — Не переживай, мой отец поговорит с ним. Пойдём, — успокаивающе ответил Тэхён и взял Чонгука за руку, заставляя последовать за ним. Оставшийся вечер они провели вместе, и, даже несмотря на то, что у них была небольшая разница в возрасте, Тэхёну было весело и интересно проводить время с омегой, глубоко внутри он признался себе, что проведённые часы с Чонгуком были одни из самых счастливых для него. А позже их, этих часов, стало ещё больше, а сам Тэхён стал ещё счастливее. В юном, ещё совсем детском возрасте понимание важности конкретных людей и их статусов ещё не приходит. У Тэхёна было беззаботное детство, он мало задумывался о будущем, только мечтал о чём-то далёком и будто неосуществимом. Но с взрослением на него настигло осознание, что вот такая наивная, ребяческая картина о мире не подходит ему априори. Маленьким он понимал, что отец играет значимую роль в их деревушке, что на нём, как говорили взрослые, лежит большая ответственность. Однако то, что эту ответственность в недалёком будущем он примет на себя, Тэхён понял только к пятнадцати годам. Тогда он стал невольно больше проводить время со сверстниками, на различных тренировках, он впервые побывал на охоте, которая, в конечном итоге, для него стала неудачной, но полученных эмоций от неё ему хватило аж до следующего раза. Тэхён не забывал и о Чонгуке, но уже будучи почти совершеннолетним он видел изменения и в себе, и в омеге и понимал, что само его отношение к нему тоже меняется, но не понимал, в какую именно сторону. К восемнадцати альфа ощущал себя крайне неправильно и виновато. До конца разобраться в своих чувствах он не решался, но позже Тэхён понял, что именно отдаление от Чонгука заставляло испытывать всё это. Постоянные тренировки, новые знакомства, различные поездки в соседние поселения и людские города, регулярные наставления отца о том, как правильно вести дела их деревни, как должен вести себя истинный вожак, способный найти решение в любой ситуации — всё это не давало Тэхёну спокойно обдумать свои собственные чувства, в конце концов, подумать о себе и своей жизни, а не о чужих, за которые он вскоре будет в ответе. Альфа даже не сразу заметил, что Чонгук, до этого часто пытавшийся где-то да поболтать с ним, погулять, словом, побыть наедине, отдалился окончательно. Он познакомился с их новым жителем, молодым альфой, однако у Тэхёна, к его собственному удивлению, это знакомство вызвало недовольство, и каждый раз, когда Чонгук попадался ему на глаза со своим новым другом, его лицо каменело, а глаза внимательно пробегались по парочке. Но, справедливости ради, он признал, что Сокджин был приятным человеком, с которым можно было побеседовать на ряд отличающихся друг от друга тем. И у Тэхёна будто камень с души упал, когда он узнал, что у альфы появился омега и этот омега — не Чонгук. Он, можно сказать, был несказанно рад, но только не за молодых влюблённых, а за то, что его маленький трусишка не состоял с кем-то в отношениях. В глубине души Тэхён понимал, что не норма это — радоваться за лучшего друга потому, что тот одинок. Даже звучит странно и совсем не по-дружески. Однако этим мыслям он противился, ведь его Чонгук ещё совсем маленький для чего-то большего, чем дружба, Тэхён считал, что омега ещё не дорос, чтобы встречаться с кем-то, ходить на свидания, целоваться… Нет-нет! Тэхёну будет трудно принимать всё, что будет касаться омеги. В прямом смысле. Но ему ничто не мешает, правды ради, представлять себя рядом с Чонгуком… в роли его альфы. К своим таким воображениям Тэхён ещё не привык и серьёзно не может относиться, решив, что сейчас это не так важно.

🌲🌲🌲

— Чонгук-и, ты уверен, что ехать с Тэхёном хорошая идея? — Папа омеги задавал этот вопрос, наверное, уже в десятый раз и каждый этот раз получал один и тот же ответ: — Папуль, это самое лучшее, что может вообще произойти со мной, — успокаивающе лепетал милым голоском Чонгук, крайне вдохновлённый предстоящей поездкой. — Гук-и, ты ведь понимаешь, к чему это может привести. Я же, в первую очередь, беспокоюсь о тебе и не хочу, чтобы тебе было больно, — Хёнин – папа Чонгука – подошёл к сыну, что не мог застегнуть свой переполненный вещами небольшой рюкзак, отчего недовольно пыхтел, напрягаясь всем телом. — Ну что может произойти? — не понимал Чонгук, всё-таки закрыв несчастную молнию и развернувшись к родителю. — У меня вообще такое чувство возникает, что ты не отпускаешь меня, потому что сам хочешь поехать, — делится своими домыслами омега, прищуриваясь. — Если ты правда хочешь, то поезжай вместе с нами, не думаю, что Тэхён будет против, — положив ладонь на плечо папы, предложил Чонгук. — Гук-и, не говори ерунды, ты ведь понимаешь, о чём я, — отрицательно закачав головой, Хёнин серьёзно посмотрел в глаза сына. — Нет, не понимаю, — насупился тот, убрав руку. Он развернулся и подхватил свой рюкзак, собираясь на выход, потому что стало раздражать упрямство папы и его, как ему казалось, глупые переживания. — Сынок… — потянулся за ним Хёнин, но Чонгук не обернулся, быстро оказавшись на пороге их дома. — Я ушёл, — тихо бросил он и скрылся за деревянной дверью. На улице было ещё совсем темно, а до рассвета – далеко. Чонгук, закинув рюкзак на оба плеча, сжался в своей огромной шубейке и поправил на голове шапку, которая так и норовилась упасть ему на глаза. Нахмуренные брови были скрыты за вязанной ткань, однако на лице читалось всё недовольство началом сегодняшнего дня. Чонгук правда не понимал, почему папа так противился его поездке в город. Да, это поездка была с Тэхёном. Да, в Тэхёна он был влюблён. Что поделать, раз так всё складывалось? Даже учитывая это, ему всё равно хотелось поехать и посмотреть, как живут люди. И именно с Тэхёном хотелось. Чонгук вчера не мог заснуть после предложения альфы. Его радости не было предела. Мало того, что он исполнит свою давнюю мечту, так ещё и время с Тэхёном проведёт. Благосклонность ли божья это или просто удача от судьбы – в любом случае он счастлив, что подвернулся такой случай. В последнюю очередь, чего он желал, так это ссориться с папой. Вчера, когда он возвращался домой с прекрасным настроением, первое, о чём подумал: Хёнин наверняка порадуется вместе с ним. И Чонгук так сильно хотел видеть в родных глазах ту же отраду, что горела в его собственных, хотел услышать её в голосе, который в последнее время только успокаивал и поддерживал, – так сильно хотел этого, что удивлённый взгляд родителя, его обеспокоенное выражение лица, а позже и речь о том, правильно ли будет отправляться с Тэхёном в эту поездку, подкосили его. Это он тоже желал услышать в последнюю очередь. Но даже реакция папы его не смогла сильно разочаровать вчера, он думал, что завтра тот обязательно поймёт всё и признает, что вёл себя неправильно. Поэтому ночь у Чонгука прошла в мыслях, как будет проходить их небольшое путешествие. Он представлял своё поведение рядом с Тэхёном, с которым в этот год совсем не получалось нормально контактировать. Предвкушение стремительно съедало его, как и проносившиеся в голове мысли, за которыми он не поспевал так, что не заметил, как уснул. А на утро его ждало всё то же разочарование, на которое вчера он пытался не обращать своего внимания. И всё равно, уйдя сейчас из дома, он надеется, что после его возвращения, папа поменяет своё мнение. Размышления уходят на второй план, когда позади себя он слышит звонкое тявканье. В голове промелькнул лишь один вопрос: что волчонок делает в такое время на улице? А после этот маленький проказник оказался в его ногах, сначала закручивая, а потом и вовсе сбивая с места. Колючий снег неприятно холодил кожу лица, а смех, разносившийся откуда-то со стороны, возмущал: нет бы помочь, а он хохочет. Чонгук подергался на снегу, да так и замер, понимая, что не помогут ему эти дрыгания никак. — Всегда поражался твоей неуклюжести и умению в любой момент падать на землю, — продолжая насмехаться, Тэхён приближался к омеге, молча лежавшему лицом в снегу и задумывавшемуся отчего-то о смысле жизни… Альфа, улыбаясь во все тридцать два и скрипя сапогами, подошёл к нему и весьма нелепо перевернул Чонгука на спину. — Живой? — чуть наклонившись к тому, спросил он, заглядывая в мокрое покрасневшее лицо. А Чонгук что? Он, собрав в кулак побольше снега, смачно влепил его в нос наглого альфы, размазывая замёрзшую воду по чужим щекам. — Чего смеёшься надо мной вечно? — кудахтал он, отстраняя одну руку от лица, а другую от плеча, за которое схватился, чтоб удобно было мстить за бессовестное насмехательство. — Живой, — только и сказал Тэхён, не удерживаясь и падая рядом. Улыбка его была уж слишком приторной, что Чонгук немного скривился, на самом деле, желая скрыть ответную, смущенную улыбку и перебарывая себя, чтоб не отвернуться от Тэхёна. Сбоку раздалось опять тявканье, заставляя Чонгука вздрогнуть и прикрыть глаза, а альфу – ещё шире улыбнуться. — Маленький трусишка, — прошептал он и через несколько секунд уже стоял на ногах, не отводя взгляда от омеги. — Вставайте, Ваше Величество Неуклюжесть, — протянув руку Чонгуку, по-доброму и как-то ласково усмехнулся он. Чонгук оказавшись снова уж слишком близко к альфе, не знал, куда деть себя и свою неловкость, поэтому облегчённо выдохнул, когда у его ног по-прежнему возился маленький волчонок. — И что ты тут делаешь? — задавался он, опустившись на корточки и принимая укусы небольших клыков. — Хулиганьё! — воскликнул знакомый голос, и они оба обернулись, наблюдая за выбежавшим абсолютно раздетым Юнги – альфой, который нередко следил за ним, когда они были ещё совсем малышами. — Джохун, твой папа уже вынес мне все мозги! — причитал он, уверенно сокращая между ними расстояние. Маленький альфа, в свою очередь, заскулил и бросился на руки повеселевшего Чонгука. Тэхён посмеивался рядом, внимательно следя за развитием всей разворачивающейся перед ним картины. — Лучше отдай мне его, — серьёзно потребовал Юнги, остановившись в метре от них. — Только пообещай, что сегодня не пострадает ни одно маленькое чудо, — настороженно попросил Чонгук, хотя и знал, что волчонку максимум, что могли сделать, так это запретить перевоплощаться неделю. — Маленькое чудо – нет, а вот маленькая задница, в которой вечный двигатель застрял, – да! — ответил Юнги, сверкая строгим взглядом в сына и протягивая руки. Чонгуку ничего не оставалось, кроме как отдать волчонка законному отцу. Омега грустно и понимающе глянул на ребёнка, ведь сам таким же был в детстве и мельком посмотрел на стоящего Тэхёна, который улыбаясь качал головой. — Спасибо, — ровным голосом поблагодарил Юнги и, быстро развернувшись, побежал обратно домой, мило то ли причитая, то ли сюсюкая. — Чего опять ржешь? — спросил, нахмурившись, Чонгук, когда опять услышал чужой смех. — Да вспомнил, как твой дедушка за нами так же гонялся, — вспоминая забавные, похожие на этот моменты, мягко улыбнулся Тэхён, в ответ получая заторможенный кивок, а позже вовсе опущенную голову. Альфа, тоскливо улыбнувшись, подбадривающе погладил его по щеке, мягко переходя на плечо. Дедуля омеги уже был довольно стар, когда родился внук. И Чонгук понимает, что тот умер естественной смертью, не мучаясь и почти с улыбкой на губах. Однако некоторая меланхоличность двенадцатилетнего мальчика всё-таки настигла. Унылость охватила его, осознание того, что одного из самых близких людей больше не стало, приходить категорически отказывалось. Чонгук плакал – один, вместе с папой, на плече Тэхёна… Тэхёна, который в такой неподходящий момент стал меньше проводить с ним время, которого хотелось постоянно видеть и обнимать, которому хотелось плакаться и слышать успокаивающие и подбадривающие слова. Да, всё это было, но в таком малом количестве, что Чонгуку пришлось справляться с потерей дедушки два года. Позже стало легче, словно всё это время его что-то держало, душило, а потом, сжалившись, отпустило. Вспоминать старшего омега стал только с грустной улыбкой на губах, а не с слезами на глазах. И сейчас он всего лишь ностальгировал о тех временах, о которых неожиданно напомнил ему Тэхён. К слову, альфа его вдруг обнял крепко-крепко, а Чонгук не понял, от чего задыхается: от сильных рук или внезапного порыва Тэхёна. Однако эти объятия заставили его ещё больше погрузиться в детские воспоминания, когда они часто, чуть ли не каждый день, обнимались. И Чонгук соврёт, если скажет, что не скучает по тому времени. Ещё как скучает! Ему так сильно не хватает этих тёплых, родных объятий, что он готов сделать всё, чтоб вернуться в то время. — Если мы сейчас не отлипнем друг от друга, меня съест Намджун, который, наверное, уже заждался нас, — куда-то в макушку, укрытую толстым слоем вязанных ниток, проговорил с привычным смешком Тэхён, заставляя Чонгука зашевелиться в своих руках. — Не будем его заставлять ждать, — выбравшись всё-таки из цепких объятий альфы и стеснительно отведя глаза, ответил Чонгук, поправляя на спине несчастный рюкзак. — Мне кажется, он и так уже голову мне открутит, — скривил губы Тэхён, уже воображая сердитый взгляд друга, который больше всего в жизни не любит чего-то или кого-то ждать. С Намджуном они знакомы почти с пелёнок, однако сдружились они уже будучи совершеннолетними, обнаружив много общих интересов и увлечений. Чонгук и Тэхён быстро дошли до белого внедорожника, стоявшего под многолетней лиственницей, верхушки которой не было видно: настолько она была высокая. — Сразу говорю, это всё Чонгук виноват, — тут же начал оправдываться Тэхён, как только закрыл за собой дверь, перед этим усадив на заднее сиденье любопытного Чонгука, который впервые оказался в машине таких просторных, если можно так выразиться, размеров. Своими словами он вмиг привлёк внимание омеги, уже возмущённо воскликнувшего: — Эй! — И не стыдно ведь тебе, Тэхён, вот так всю вину скидывать на Чонгука? — вопросительно-утвердительно с чувством произнёс Намджун, разочарованно поджимая губы. — Ты прям настоящий альфа, который умеет брать на себя ответственность и признавать свои ошибки, — язвительно продолжал он, качая головой. — Я тебе говорю, Чонгук же, он… — Не стыдно ведь тебе, Тэхён! — громко перебил он, повторяя слова и давая понять, что не принимает никаких оправданий. А Чонгук, чувствуя себя победителем в этой ситуации, пододвинулся ближе, высовывая голову между впереди сидящими альфами и повернул её к Тэхёну, показывая ему, точно ребёнок, язык, но быстро отпрянул, стоило тому весело клацнуть зубами, а позже рассмеяться с реакции омеги. — Маленький трусишка, — подмигнул Тэхён ему в зеркало заднего видения, заводя машину и вскоре выезжая на прокатанную дорогу.