В вечернем воздухе

Чонгук проморгался, незаметно закусил внутреннюю часть щеки и сжал пальцы в кулаки так, что на ладонях остались небольшие лунки от ногтей. Он пытался за это короткое время понять, снится ли это ему или всё происходит наяву. И, открыв зажмуренные глаза, омега по-прежнему видел перед собой серьёзно и решительно настроенного Тэхёна, который уверенно сокращал и без того короткое расстояние. Но Чонгук не был готов к такому, он мог бы представить всё что угодно, но точно не альфу, пожелавшего вдруг ни с того ни с сего его поцеловать. Поцеловать. Для Чонгука это слово крайне непривычное и вообще странно звучащее. У него в голове проносится тысяча мыслей, но ни за одну он зацепиться не может. Они ведь просто друзья детства, Тэхён никогда не смотрел на него, как на омегу, по крайней мере, Чонгук не замечал этих взглядов; Тэхён не упоминал никогда, что хочет чего-то большего от их отношений. И Чонгук искренне не понимает, почему тогда альфа хочет его поцеловать сейчас. Тэхён подплыл к нему так, что между ними не осталось лишнего сантиметра. Внутренне Чонгук в панике, его щёки покраснели, а взгляд бегает по лицу напротив, которое выражает… он не может понять, что именно. Но у Тэхёна в голове примерно столько же вопросов, сколько и у Чонгука, потому что он не поймёт самого себя и своего поведения. Зачем он сказал, что хочет поцеловать его? Альфа видит недоумение Чонгука. Он бы рад всё обьяснить, только вот ему самому неясны собственные действия. И Тэхён будет совсем не против, если омега его сейчас оттолкнет или влепит пощёчину: ему кажется, что он совершает ошибку. Возможно, вид Чонгука на него так повлиял. Теперь Тэхён не может не согласиться с омегой: они уже не дети, они изменились, они могут по-другому смотреть друг на друга. И он соврёт, если скажет, что не думал о Чонгуке, не как о друге. Ему противны мысли, в которых омега является чьим-то. Тэхён не хочет, чтобы он был чьим-то. Он хочет, чтобы Чонгук был его. И альфа сожалеет, что он начал осознавать это только с недавних пор, когда открыл глаза и увидел, что Чонгук вырос и стал просто… прекрасным омегой, который понравится отнюдь не одному альфе. Может быть, Тэхён испугался, представив друга с кем-то. Он не ответит точно, играет ли в нём некое собственничество или он просто наконец прозрел. Альфа знает, что, сообщив о своём намерение поцеловаться, вероятно, испугал Чонгука, но дать заднюю не сможет, пока омега сам ему не откажет. Однако тот молчал, продолжал хлопать глазами и следить потерянным взглядом за альфой. Чонгук бы наверняка пищал от радости, если перед этим были бы хоть незначительные намёки на то, что нравится Тэхёну далеко не как обычный друг. Между ними была крепкая связь, дружеская связь. Никто из них никогда не говорил о том, что хотел бы быть вместе в будущем, или о своей симпатии. За последние пару лет они заметно поменялись, а их общение перестало быть таким, каким было раньше. Полгода не было ни момента, когда бы они могли поболтать о чём-то, как друзья детства. У Чонгука не было проблем узнать о жизни Тэхёна, ведь о сыне вожака не говорил только ленивый. И он узнавал. Но сам Тэхён… Омега не уверен, что альфа интересовался им так же, когда заботы их стаи постепенно переходили на его плечи. И Чонгуку искренне жаль, что голову одолевают всё больше мыслей о собственной ненужности. Предложение о поездке, безусловно, поменяло его мнение немного в лучшую сторону. Провести время вдали от дома почти наедине с Тэхёном – мечта, о реализации которой он даже не позволял себе думать. Но Чонгук не был уверен, что после возращения в деревню их отношения кардинально изменятся или хотя бы станут такими же, какими были ещё два года назад. Он прекрасно осознавал, что их отдаление друг от друга лежит и на его плечах. Однако трусость, нерешительность в самом себе вынуждали избегать не только Тэхёна, но и собственных чувств. Чонгук пугался только зародыша мысли о том, что на самом деле ничего серьёзного не испытывает к альфе – настолько его неуверенность угнетала. Поэтому сейчас для него является чистой неожиданностью поведение Тэхёна. В то время, как Чонгук загонялся о своей бесполезности в чужой жизни, альфа, внезапно оказывается, чувствует к нему что-то. Просто так ведь он не захотел бы поцеловаться? Прошло какие-то жалкие пару минут, за которые ни один из них не переставал глядеть в лицо напротив. Тэхён искал в чужих глазах разрешение на последующее действие или протест, отказ, возмущение – всё, что угодно. Чонгук же пытался найти ответы на свои вопросы, понять альфу и самого себя. Что будет, если они сейчас поцелуются? Тэхён, не видя никакого сопротивления, оставляет между их губами меньше пяти сантиметров и уже собирается вовсе слиться в поцелуе, когда очередной за этот день чих омеги заставляет обоих вздрогнуть от неожиданности. Альфа посчитал это знаком и просто обнял Чонгука, прижимая к бортику бассейна и уткнувшись куда-то в волосы. Чонгук неуверенно положил ладони на мокрую спину друга, шмыгнув громко носом. Не может понять, рад ли он или расстроен, что момент испорчен. Всё, что ни делается, – к лучшему, так? — Я очень надеюсь, что ты всё-таки не заболеваешь, — хрипло шепчет Тэхён, немного отстраняясь и заглядывая в чуть покрасневшие глаза омеги, который лишь кивнул ему, опуская голову. — Плаваний на сегодня достаточно, — сообщает альфа, потянув на себя Чонгука и после вместе с ним выходя из бассейна. Омега чувствовал себя крайне беззащитно, но без возмущений шёл за руку вслед за Тэхёном. Дурацкая шапочка на голове неприятно давила на лоб, а кожа под ней начала чесаться. Потому, оказавшись вновь в раздевалке, он неуклюже стал избавляться от надоевшего силикона, едкого зелёного цвета. Благо Тэхён помог ему, не позволив Чонгуку выдернуть от нервов несколько прядей. Переодевались они молча, каждый скрывшись в специальных кабинках. Уже идя на выход этого огромного здания, омега обратил внимание на то, что у Тэхёна вообще-то волосы остались мокрыми. — Хён! На его восклицание альфа не мог не обернуться с удивлением на лице. — Что такое? — У тебя же волосы мокрые. А на улице мороз, — немного смутившись внимательного взгляда, произнёс Чонгук. Тэхён смотрел на него так, словно не мог понять, о чём он говорит. Его голова была полна мыслей об омеге, их несостоявшемся поцелуе и о том, что, кажется, ему, Тэхёну, пора кое в чём признаться уже. — Я… Метания альфы были редкостью для глаза Чонгука. Тот словно находился далеко не здесь, выражение лица было крайне задумчивым, и омега с трудностью мог что-то в нём прочитать. — Тут до машины идти всего ничего, в отеле высушу, — указав на застекленные двери, всё же вымолвил Тэхён. — Идём. Пока доедем, волосы, может, уже и высохнут, да и Намджун уже скоро будет в отеле. Чонгук хотел что-то ответить, но альфа не дал: быстро оказался на улице и широко раскрыл двери, дожидаясь пока омега сообразит и выйдет следом за ним. В машине играла ненавязчивая песня в стиле кантри. Чонгук продолжал всматриваться в пролетавшие мимо городские постройки, провожать долгим взглядом обычных людей и с огоньком в глазах ловить цветные фонарики, освещавшие почти ночной город. Он не мог не думать о ситуации в аквапарке, о Тэхёне. Оба сделали вид, что ничего не произошло, но Чонгук не сможет долго сдерживаться, он обязательно расспросит альфу обо всём, что его волнует. Чонгук не хочет больше бегать ни от Тэхёна, ни от своих чувств. И если есть вероятность того, что альфа воспринимает его не только как друга, то омега не видит смысла скрывать свою влюблённость. — А вот и Намджун, — послышался голос Тэхёна. Мотор внедорожника уже был заглушен, а Чонгук и не заметил. Он проследил за взором альфы, видя идущего Намджуна, который, кажется, тоже приметил их. Они вышли из машины, тут же встречаясь с альфой, который довольно улыбался им. — Ну что, как провели время? — поинтересовался он, когда они оказались внутри здания. — Мы были в аквапарке, — поделился негромко Чонгук. — Давно я там не был. Жаль, что меня не взяли, я бы с радостью покатался на горках и побывал бы в туннеле для экстрима, — замечтался в ответ Намджун, идя вслед за друзьями. — Мы были только в бассейне, — обрывает мысли друга Тэхён, оборачиваясь к нему и подмигивая. — Скучные вы, ребята. — Лучше скажи, как там обстоят дела с закупкой лекарств в деревню, — проигнорировав брошенный камень в свой огород от Намджуна, спросил Тэхён. — Всё более чем отлично, — на лице друга вновь появилась довольная улыбка. — Но подробности позже, вы еще не ужинали? Я так проголодался за это время, — поглаживая живот в точности, как днём, задался Намджун. — И куда мы вообще идём? — Хён голову не высушил после бассейна, ему нужно срочно принять душ, чтоб не заболеть, — подал голос молчавший до этого Чонгук, шмыгнув носом. — А ты сам не заболеваешь? — встречно спросил альфа, подмечая, что хлюпанье носом за весь день у младшего никуда не ушло. — Ещё привыкаю к городским запахам, — успокаивающе ответил омега, когда они зашли в один из номеров, где оставили все вещи. — Если хотите, можете переодеться, — предложил Тэхён, копаясь в своей сумке и вытаскивая из неё полотенце со сменной одеждой. — Потом пойдём поужинаем здесь, — добавил он, получив в ответ кивки, и скрылся в ванной. Через пятнадцать минут они уже сидели в ресторане отеля. Чонгук по-прежнему тщательно вчитывался в меню и внимательно смотрел на картинки рядом с названиями блюд. Но в итоге выдал: — Хочу грибного супа и пельменей, — и снова густо шмыгнул носом, глянув на сидящих напротив альф, которые только согласно кивнули на его выбор этим вечером. Парни же, наоборот, не отказывая своей сущности, заказали по жирному стейку с хорошей порцией овощей. В ресторане было много людей, все суетились, блуждая туда-сюда. Однако шум от посуды и непрерывных диалогов за соседними столиками не отвлекал оборотней от того, чтобы насладиться вкусной и сытой едой. — Люблю приезжать в город только из-за еды, которую не надо самому готовить, — смеётся Намджун, пережевывая последний кусочек мяса. На десерт альфы, славившиеся в их стае заядлыми сладкоежками, выбрали ягодный чизкейк с лимонным чаем, Чонгук же предпочёл яблочный штрудель, который ему так расхвалили друзья. И не зря! — Уау, — радостно выдал омега. Ужин проходит комфортно, Тэхён с Намджуном переговаривались о насущных проблемах, которые они должны будут решить за эту неделю, и время от времени полностью обращали своё внимание на Чонгука, не прекращавшего удивляться прекрасному вкусу блюд. — Та-ак, — протянул Намджун, немного потягиваясь в стороны. На столе остались только чашки с недопитым чаем, за окном была уже непроглядная чернота зимней ночи. — Нужно, наверное, решить, кто и где будет спать. Слова друга вырвали Чонгука из собственных мыслей, в которые он погрузился, пока осматривал помещение и не замолкающих ни на секунду людей в нём. Ни до поездки, ни уже после заселения в номер младший не думал о том, что будут какие-то сложности со сном, точнее, со спальным местом. Однако сказанное Намджуном звучало так, словно это и правда проблема целой жизни. Не успел ещё никто из них ответить ему, как альфа уже сообщил: — Вы ведь знаете, как я храплю во время сна. Не уверен, что меня не будет слышно даже в соседней комнате. Тем более за сегодня я сильно вымотался, сейчас только лягу, и меня тут же вырубит. А разбудить меня – это постараться надо. Но вы и так это прекрасно знаете, — вздохнул устало под конец он. — Не оставляешь никакого выбора. Перед фактом просто ставишь, — замечает Тэхён, хмыкнув. — Не думаю, что вы шибко будете противиться тому, что я займу целый номер, а другой вы поделите один на двоих. Чонгук, на самом деле, тоже ничего критичного в этом не видит. Не видел, точнее. Пока они не оказались в комнате снова. В номер они вернулись все вместе, дабы Намджун забрал свои вещи. Друг, не задерживаясь и пожелав спокойной ночи, ушёл к себе в номер, находившийся на другом этаже. Звук закрывшейся двери будто поселил в их комнату всё напряжение и неловкость мира. По-другому Чонгук описать появившуюся атмосферу не может. Он стоял у входа, бегая глазами по углам номера. Тэхён же сидел на кровати… Омега перевёл на него взгляд и, к своему удивлению или сожалению, заметил, что кровать здесь только одна. И почему он только сейчас на это обратил внимание? Хотя, возможно, это не должно смущать его, но смущает до жути. Глубоко внутри ещё теплятся воспоминания, когда он ночевал у альфы в детстве и они делили его не то чтобы самую большую кровать. Вместе засыпали и просыпались. Но тогда они были детьми, а не почти сформировавшимися альфой и омегой. И абсолютно нормально, что Чонгук сейчас переживает, учитывая также и то, что Тэхён больше, чем просто, нравится ему. Но доверие, строившееся и укреплявшееся годами, к старшему сложно потерять. Поэтому, помимо напряжения от сегодняшней ситуации в бассейне и смущения от бьющихся в самом сердце чувств, Чонгук ничего лишнего не испытывает. — Ты можешь пойти принять душ, — раздаётся в тишине голос Тэхёна, глядевшего на него. Чонгук кивает, подходит к своей сумке, взяв нужные вещи, и шустро скрывается в ванной комнате. Тэхён вздыхает глубоко, опираясь локтями на колени. Для себя не может решить, стоит ли ему сегодня разъяснить ситуацию с поцелуем или подождать. Но чего ждать? Чонгук наверняка задался кучей вопросов и точно станет загоняться по этому поводу. Тэхён и без того потерял много времени, даже не заметив этого. Он не желает делать такие огромные паузы в их общении, более того альфа хочет не просто дружеских отношений, которые связывали их с самого знакомства. Тэхён решает, что пора бы задуматься о приоритетах жизни и не упускать то, что могло осчастливить его. Пока за дверью продолжает шуметь вода, он немного прибирается в комнате, расстилая кровать и укладываясь на одну из сторон. Прикрыв глаза и сложив руки на животе, Тэхён прислушивается к звукам из ванны. Ненавязчивые мысли позволяют ему погрузится в дрёму, но комната, где источником света является только неяркая лампа, стоящая в дальнем углу, резко освещается из-за открывшейся двери, заставляя раскрыть глаза и перевести заинтересованный взгляд в сторону Чонгука, замершего на пороге. Омега несколько мгновений стоит как вкопанный, но к нему быстро приходит осознание, что Тэхён, наверное, уже засыпал. Поэтому, чтобы более не тревожить альфу, он выключает свет в ванной комнате и не спеша подходит к кровати. Тэхён, в свою очередь, уже не выглядел сонным. Он с любопытством следил за омегой, дожидаясь, когда же тот наконец ляжет рядом. Однако Чонгук не торопится: маленькими шажками преодолевает расстояние, оказываясь у постели, и с небольшим смятением всё-таки ложится под одеяло, тут же натягивая его до подбородка. Тэхён не мог не умилиться этому прекрасному моменту. Он улыбнулся, повернувшись набок и расположив голову на согнутом локте, продолжал глядеть на младшего. Чонгук же всё раздумывал, с чего бы начать разговор. Не мог определить, что больше его интересует. Но отчего-то он верил, что Тэхён так или иначе ответит на его любой вопрос. Глаза омеги бегали по затемнённому потолку и стенам, смелости глянуть на альфу не хватало, как и спросить наконец о чём-нибудь. Время шло, и он боялся, что не успеет сегодня ничего узнать перед тем, как старший заснёт. Тэхён с увлечением смотрел на омегу, на лице которого менялись эмоция за эмоцией. Было видно, что младший о чём-то размышляет и что-то решает про себя. И в приглушённом свете лампы это выглядело донельзя очаровательно. — Почему ты хотел поцеловать меня? — наконец, спрашивает Чонгук на грани шёпота. Тэхён отвечает не сразу. — Я не хотел, — хрипит он после недолго молчания. — Я по-прежнему хочу. Чонгук тут же поворачивает голову к альфе, потому что… Ему не послышалось? — Что? Его голос звучит поражённо. Не совсем такой ответ он ожидал услышать. — Хочу поцеловать тебя, — шепчет Тэхён, не делая лишних движений, только смотрит преданно. — Почему? — потерянно вопрошает он тем же тоном. Альфа не говорит ничего на протяжении минуты, внимательно глядит на Чонгука, словно пытается в его глазах найти ответ. — Я понимаю, это будет звучать странно для нас с тобой, учитывая нашу многолетнюю дружбу. Мне трудно было признать это даже самому себе, ведь не каждый день осознаешь, что тебе нравится друг детства, — полушепчет. — Что? Потрясений в сегодняшний день было недостаточно Чонгуку. Кажется, жизнь решила повернуться на сто восемьдесят градусов. — Мы с тобой последнее время не так близко общались, о чём я очень сожалею и что хочу очень исправить, — произносит Тэхён, не отрывая глаз от омеги. — Ко мне пришло осознание, что без тебя моя жизнь уже не моя. Я не хочу, чтобы ты отдалялся от меня. Мне не хватает тебя, — признается он, всё-таки придвигаясь ближе. — Очень сильно не хватает, — шепчет. Чонгук разворачивается к нему лицом, позволяя обнять себя. — Хён, хён, хён, — он крепко обнял в ответ, не веря своим ушам. Его чувства взаимны. Взаимны. Он так много думал о своей влюблённости, о Тэхёне, но мысли не допускал, что старший ответит ему тем же. Наверное, он всё-таки спит. Разве может быть так просто? Они ведь не в сказке. — Хён, — уткнувшись в плечо, не переставал повторять он. Тэхён улыбался, прижимая плотнее к себе, однако, почувствовав влагу на коже, тут же отстранил омегу от себя, обеспокоенно заглядывая в лицо. — Чонгукки, — зовёт он, желая поймать чужой взгляд. Большими пальцами вытирает скатившиеся одинокие слёзы и вновь притягивает к себе. — Не плачь, пожалуйста. Ты же знаешь, что я слаб перед тобой, когда ты такой. — Я… я просто… тоже… я влюблён в тебя, — хлюпая носом, проговаривает-таки он. Тэхён замирает. Конечно, он понимал, что у младшего есть чувства к нему. Если бы он не замечал их и не был бы уверен хоть немного во взаимности, то не стал бы навязываться со своими «нравится». Но Тэхёну стало жутко интересно, как долго омега испытывает к нему больше, чем просто дружеское отношение. — Давно? — шёпотом спрашивает. Они словно боятся разрушить такую особенную атмосферу, появившуюся, когда Чонгук подал голос посреди звенящей тишины. Омега не отвечает, прижимается ближе, зарываясь болезненным носом в шею Тэхёна, от которой исходил любимый запах соснового бора. Альфа не давил, решая, что эту тему они поднимут в другой обстановке. Сейчас оба хотят наслаждаться объятиями друг друга и признанием, которого так сильно ждал, как оказалось, каждый из них. Они не произносят больше ни слова, продолжают довольствоваться присутствием родного человека. Однако Чонгука весь день не отпускало любопытство. Ему было крайне важно узнать ответ на следующий вопрос. Они же доверяют друг другу и всегда доверяли, с самого детства. Чонгук был уверен, что всё знал про лучшего друга, ведь сам ничего не скрывал от него. Но сегодня эта уверенность пошатнулась. И омега боится только, что это будет не единственный такой раз. — Почему ты не рассказывал мне про свой первый поцелуй? — несмело спросил он. Поглаживания по спине прекратились, а Тэхён как-то тяжело выдохнул. — Мне было шестнадцать. Я даже не уверен, был ли я влюблён. Желание поскорее узнать, какого же это – целоваться – взяло верх. Казалось, что мне и правда нравился тот омега. Я думал, будет романтично сделать это на колесе обозрения. Мы даже не встречались с ним, — вновь выдыхает он нервно, прикрывая глаза. Чонгук слушал внимательно, чувствуя на теле приятное тепло от родных рук. Однако гадкая лужа обиды разлилась-таки в груди, где на миг всё замерло. Тэхёну было шестнадцать тогда. Именно в тот период Чонгук нуждался в нём так сильно, именно в то время альфа стал постепенно отдаляться. Чонгук понимает, что постоянно находиться с другом-омегой, который еще и младше тебя на три года, сложно: хочется некоторой свободы в действиях, дать волю гормонам. Чонгук понимает, но ему всё равно больно и обидно, даже не из-за самого поцелуя альфы, а из-за того, что лучший друг ничего ему об этом не рассказал, как и о понравившимся, возможно, омеге. — Прости, прости меня, — просит Тэхён, собираясь заглянуть в омежьи глаза, однако Чонгук только сильнее утыкается ему в грудь, не желая показывать своего лица. — Я не смею себя оправдывать. Я знаю, что тогда был нужен тебе как никогда, а вместо этого занимался не пойми чем. Но мне будто мозг подменили, еще и первый гон знатно проехался по мне. Я не мог себя нормально контролировать, может, поэтому и остерегался лишних встреч с тобой. Прости меня, Гукки, — зарывается ему в волосы, целуя макушку. Чонгук головой мотает, хочет сказать, что ничего страшного альфа не сделал, что в любом случае он остается его одним из самых близких людей и что они всё преодолеют. Но стоит ему оторваться от чужого тела, как по комнате раздается всхлип, а за ним и чих, похожий больше на щенячий писк. Тэхён берёт его лицо в руки, вытирая мокрые дорожки на красных щеках, шепчет успокаивающие слова. Ему всегда было трудно смотреть на плачущего младшего, а когда он не мог его успокоить, то сам порывался заплакать и нередко не сдерживал себя. — Хён, всё… хорошо, — через пару минут, немного заикаясь, всё-таки выговаривает Чонгук, хватаясь за чужие плечи. Его слезы по-прежнему текут, и он не может понять их причину. Еще десять минут назад он горел от счастья, а сейчас чуть ли не задыхается от эмоций, навалившихся на него одним большим пластом воспоминаний. Тэхён не в силах больше смотреть за тем, как младший надрывается и не может успокоиться, совершенно не слыша его. Поэтому не видит ничего действенней, чем поцелуя. Чтобы Чонгук забылся, отвлёкся от всего ненужного, обратил на него внимание. Старший припадает к его губам, прижимается крепко, лишая и себя, и Чонгука кислорода. Хочет отрезвить не только младшего, но и самого себя. Чужие губы на собственных для Чонгука и правда оказались полной неожиданностью. Его глаза округлились, а сам он весь замер. Всё лишнее резко выветрилось из головы, и он пытался осознать реальность. Реальность, в которой его целует Тэхён. Реальность, в которой Тэхён в него тоже влюблён.