Элдия: Подставленная измена (Преданный)

В свои двадцать три года Эрен Йегер-Аккерман уже многое повидал, пережил и осознал. Мириться с изменой мужа, с его предательством он не собирался. В прошлом он достаточно натерпелся от этого человека, чтобы и на этот раз закрыть глаза. Если сейчас уступит и забудет обо всем, то нет никаких гарантий, что благоверный, закоренелый любитель острых ощущений, не попытается снова наставить рога. Нет, Эрен не позволит этому случиться! Молодой человек решил отомстить изменнику, но не так, как это принято в современном обществе: со слезами, криками и истериками, чтобы после этого было стыдно за свои поступки. Все должно быть по-настоящему, без фальши, без притворства. Только холодный расчет и никаких эмоций. — У тебя очень медлительный адвокат. Я так и не получил бумаги на развод, — не отрываясь от чтения, ровным голосом произнес Эрен. — А их и не будет, — хмуро сообщил Аккерман. — Понял, тогда этим займусь я. — Удачи! Леви зашел в домашний кабинет, чтобы немного поработать в спокойной обстановке. Эрена он не ожидал увидеть. Они вообще неделю друг с другом не разговаривали. Большую часть времени супруг проводил где угодно, только не дома. А тут такой сюрприз. Чувствовал он при этом себя очень паршиво. Аккерман каждый день молился, чтобы любимый передумал и перестал разрушать их хрупкий семейный мир. Ведь он так любил Эрена... Леви прошел на свое место, думая, что трепавший нервы муж, как всегда, уйдет. Но чуда не случилось. Эрен делал вид, что читает увлекательную книгу. В кабинет первым пришел он, так почему должен уходить? — Ты все еще здесь? — исподлобья спросил Леви, намереваясь кому-то звонить, но, видя, что супруг не торопится уходить, добавил: — Если ты не хочешь, чтобы я вызвал охрану, лучше уйди. — Я тебе мешаю? Эрен не шелохнулся, и тогда Аккерман удивленно посмотрел. «Он ждет, когда я начну оправдываться?» — подумал он, но вслух сказал другое: — Ты начинаешь наглеть! — Прости, что? — То, что слышал. Ты слишком много на себя берешь, — Леви уже готов был выгнать Эрена взашей, собственноручно, не дожидаясь охраны. Как бы сильно он не любил, но всему есть предел. В свое время он слишком много позволил этому хитрому паршивцу, который ловко научился вить веревки из него. — Ты самый деспотичный и высокомерный из всех, кого я знаю… — продолжил раздражать Эрен, сидя удобно в кресле. — Это уже не мой дом? Быстро ты! Мне съехать? — Я не позволю тебе издеваться надо мной. Понял? Леви был вынужден признать, благодаря своей наглости и настойчивости счет ведет Эрен, а не он. — Вызывай! Охрану, полицию, армию, спецназ, да кого угодно, раз теперь это место не является моим домом, — равнодушно бросил Эрен, не отрываясь от книги. — Ты думаешь, я этого не сделаю? — О-о-о, — протянул Йегер, начиная потихоньку заводиться, — господин Аккерман, поверьте, зная вас, вы и не на такое способны. Он демонстративно перевернул страницу, возвращаясь к чтению. Тень брезгливой улыбки промелькнула на его лице. Наступила тишина. Аккерману казалось, что он слышит дыхание своего мужа, которое выдавало его истинное состояние. Эрен нервничал и комплексовал, несмотря на всю браваду и внешнее спокойствие. Через некоторое время Эрен произнес: — Я понимаю, тебе не очень хочется, но это единственный выход. Я уйду отсюда после того, как увижу бумаги. Так что звони адвокату. Ничего лишнего я не требую, только то, что причитается мне по договору. Аккерман не ответил. Он погрузился в свои мысли: где он допустил ошибку и почему Эрен не хочет поверить его словам? Видео, бесспорно, отснято с той встречи в загородном доме одной их общей с Эрвином знакомой. Но Киёми Азумабито никак не связана с Флоком Форстером. Слишком разные весовые категории, несмотря на высокий статус родителей парня. И навряд ли Киёми стала бы подставлять. Видео содержало много того, чего он не совершал. Как доказать Эрену, что его подставили? Флок отлично потрудился, создав правдоподобный компромат. Без дипфейка не обошлось. А если это вовсе не Флок, и кто-то другой дергает за ниточки… В таком случае, почему организатор не убрал исполнителя? Флок не из тех, кто будет молчать. Если его прижать, то расколется быстро. Плохо, что этот мелкий сучонок из влиятельной семейки. Ответ один: чтобы удостовериться в том, что все факты верны, нужно поговорить с этим доброжелателем. Аккерман задумчиво посмотрел на мужа, пока еще мужа. «И почему, Эрен, ты так упрямо не хочешь поверить в то, что тебя обманули?» Он встал, решительно направившись к сидевшему в кресле молодому супругу. В домашней полуспортивной одежде Эрен казался выпускником старшей школы. Слишком юный и неопытный. Волосы были зачесаны назад и закреплены резинкой. Пара выбившихся прядок небрежно спадала на лоб. Розовые губы были сжаты, а на щеках еле заметный румянец. Вздернув за подбородок лицо конфликтного инспиратора, он заставил посмотреть на себя. Бирюзовый взгляд, казалось, проникал в самые потаенные уголки души. При этом в глубине глаз таился колючий огонек, который, как знал Аккерман, мог появиться только в том случае, если Эрен затаил обиду. — Эрен, ты мой, — произнес мужчина, чем вызвал усмешку на губах парня. — Я люблю тебя, – выдохнул он следом. – И всегда любил. А ты знаешь, что это значит? Это значит, что я готов жить с тобой, не требуя ничего взамен, и умереть, если потребуется. — Эрен хотел было встать, но его втолкнули обратно в кресло, не позволив покидать кабинет. — Запомни, я не подпишу и не дам развода. Поэтому перестань дразнить и злить меня. Признаю, я совершил необдуманный поступок … — Наконец ты это признал! Браво, господин Аккерман! — Эрену не нравилось чувствовать себя в ловушке. А нависающая фигура рассерженного мужа говорила о скором возмездии. — Я не об этом. Повторю в миллионный раз: я не изменял тебе. Меня подставили, а тебя разыграли. А теперь подумай, кому это выгодно? — Ты себе льстишь, Леви. Кому ты сдался? — риторически заметил Йегер. — Я не могу всего тебе рассказать. Пойми ты уже это! — с усталым выражением лица, отчеканил мужчина. — Вот в этом и кроется твоя проблема. Ты постоянно от меня что-то скрываешь. Эрен устал от недомолвок мужа, его загадочных с кем-то встреч, вылазок и прочих мутных делишек. Устал настолько сильно, что готов был пожертвовать своим благополучием, статусом и даже жизнью ради того, чтобы обрести спокойствие и ясность. Из вздорного, импульсивного подростка он превратился в разборчивого, отзывчивого, честного человека. Он хотел, чтобы с ним считались, делились всем, а не скрывали и обманывали, говоря, что это все ради его же блага. Его волновало буквально все, что касалось Леви и их с Эрвином союза, в особенности тайная организация ”Внутри шторма”. Он хотел быть полезным и нужным не только в постели, в минуты снятия напряжения, но и в других областях жизни. Он стремился стать частью того закулисного мира, борющегося за справедливость и освобождение. — Я уберегаю тебя от неприятностей, глупый. Чем дальше ты от этих дел, тем есть шанс, что останешься в живых. Аккерман говорил четко, при этом тихо и с глубоким сожалением в голосе. — Леви, я устал! Понимаешь? Устал от твоего заботливого вранья. — Это не вранье… Я люблю тебя, дурачок! Ты самое дорогое, что есть у меня. Ты моя слабость, и это знают враги, — он прислонился лбом ко лбу мужа, прикрыв глаза. Буквально несколько секунд в полной тишине слышались только их тяжелые дыхания. — Где-то я уже это слышал… — Эрен не выдержал, психанул. Он хотел встать, но Леви схватил его за руку. — Отпусти меня и дай пройти, заботливый придурок. — Куда ты? — Туда, где нет тебя! Аккерман хотел поцеловать, но Эрен увернулся. — Стервец мелкий! Эрен с раздражением на лице отпихнул его от себя, воспользовавшись моментом. Книга из рук перекочевала на сидение кресла. Желание покинуть рабочий домашний кабинет возросло, а когда его остановили возле двери, то и вовсе превратилось в навязчивую идею. Сначала Леви крепко обнял его со спины, а затем прижался лицом. Эрен не двигался, терпеливо снося присутствие и прилипание мужа. Своеобразное отчаяние и попытка заслужить прощение, словно копившееся несколько лет, вдруг выплеснулось на него с лихвой. Неожиданная близость смущала. Аккерман не позволял ему покинуть кабинет, удерживал в объятиях, ничего не говоря. Один неосторожный шаг против желания тирана — и Эрен был развернут лицом и крепко припечатан спиной к двери. Он слышал сдавленное дыхание, с каждой секундой становившееся все громче. Видел густую поволоку в серых глазах. Леви не стеснялся действовать грубыми методами, прибегая к помощи своих особенных практик воздействия. Эрен ощутил явные признаки недовольства мужа, понимая, что сейчас последует эмоциональная вспышка. Он ждал ее, но не дождался. Вместо этого услышал возле уха тихие, с подвываниями слова: «Я соскучился по тебе!» Крепкие пальцы смяли темно-синюю толстовку на груди. Горячий язык прошелся по коже шеи, стремясь лишить последних сил к сопротивлению. Леви отлично изучил его слабые места. Эрена начинала бить мелкая дрожь. Муж действовал грязно, наперед зная, когда и как будет нанесен первый удар. Подождав, пока Эрен потеряет всякую способность к управлению телом, он уперся коленом в пах, настаивая на подчинении. Согнутая в локте левая рука возле шеи ощутимым надавливанием предостерегала от любых попыток побега. Свободная рука опустилась по груди и животу и без всяких церемоний юркнула в штаны под нижнее белье. — Возвращаемся на шесть лет назад? — голос Эрена прозвучал хрипло, словно сломался. В бирюзовых глазах начали блестеть первые признаки разочарования. Он вцепился обеими руками в согнутую руку мужа, уменьшая силу прессинга. — Ты не оставил мне выбора. Пальцы на члене сжались сильнее обычного, совершили движение. Медленный болезненный ритм то нарастал, то исчезал. Йегер дернулся. Удушающее сдавливание у горла заставило одуматься. Серые глаза подозрительно сузились. Эрену пришлось отвести взгляд в сторону. Вкрадчиво, как хищник перед броском, Леви произнес: — Как так вышло, что ты засомневался во мне? Эрен перестал удерживать сдавливающую горло руку. Он сдался, опустив руки, прикрыв глаза. Если Леви задумал его сейчас придушить — да пофиг, пусть душит. Глядишь, может после поймет, когда окончательно потеряет. Отвечать на вопрос желания не было. Он морально устал. Неожиданный нежный поцелуй, как завершение спонтанной жесткой выходки, окончательно выбил почву из-под ног. Последнее, чего Эрен хотел, так это поток нежности после сумасшедшей грубости. В глаза полезла стыдливая дымка, а с ней и желание расплакаться. Эмоциональные качели зашкаливали. Кроме смутного ощущения, что с ним просто играют, как со слепым котенком, эмоций не осталось. Во всяком случае, ему так казалось. Рука, по-особому ласкающая гениталии, покинула пределы нижнего белья. С тактильными контактами было покончено. Аккерман отошел на пару шагов, всматриваясь в затравленное лицо парня. — Эрен? Эрен откашлялся, прежде чем что-либо произнести: — Это было в последний раз, когда я позволил тебе так вести себя. Развод — это меньшее, что ты можешь сделать. Научись контролировать свои вспышки гнева, придурок. Он снял обручальное кольцо с пальца и кинул его в застывшего на месте Аккермана. Оно звонко упало на пол, укатившись к ножке кресла. Не имея желания задерживаться в кабинете, Эрен резко открыл дверь и выскочил в ярко освещенный вестибюль особняка. — Эрен! — прокричал Леви в оставленную открытой дверь кабинета. — Эрен! Эрен! Сколько бы Аккерман не кричал имя мужа, стоя в проеме двери, тот даже не повернулся. Золотой предмет оказался в его руке: где-то он уже видел такое... — Дежавю, — горько усмехнулся Леви, хватаясь за разболевшиеся виски. * Ужинать пришлось в гордом одиночестве. Эрен предпочел завалиться к Райнеру в пристройку для прислуги. У того были свои планы на вечер, но что поделать, раз босс переживает трудные времена. Райнер, конечно, не носовой платок, в который можно сморкаться при каждом удобном случае, однако выслушать вполне способен. Летний поздний вечер выдался на редкость тихим и безветренным. В воздухе чувствовалась прохлада и аромат растущих в цветнике: фрезий, азалий и клематиса. Великолепием сада Аккерман был обязан своей покойной матушке и добросовестным садовникам, любившим свое дело, которые каждый день трудились, поддерживая красоту и уют. Леви стоял напротив раздвижного окна, сложив руки на груди. Пять метров до цели. До мужа, который предпочел приятеля-охранника, а не его. Внутри комнаты Брауна горел свет. Было отчетливо видно, чем занимаются находившиеся внутри молодые люди. На небольшом низком столике стояли невысокие бутылки с напитками, раскрытый пакет с чипсами, пара мисок со снеками и открытая, наполовину съеденная коробка пиццы. На экране телевизора шел какой-то фильм, который они смотрели. Эрен сидел настолько тесно к своему телохранителю, практически положив голову тому на плечо, что у Леви взыграла ревность. Стоя на улице, как лишний на чужом празднике, ему было больно наблюдать за вечерними дружескими посиделками. В сердце неприятно кольнуло, заставив поморщиться. В данный момент он ненавидел и презирал себя еще больше, чем кого-то ни было. За то, что позволил себе сорваться и напугать, тем самым испортив окончательно отношения. За то, что позволил себе влюбиться в наглого мальца, покусившегося на принципы и правила, по которым он жил до их встречи. Эрен пробудил в нем чувства, о которых он раньше и не подозревал. Парень добрался до его самого хрупкого и сокровенного — сердца, — пустив там крепкие корни. Он никогда не должен был позволять себе терять бдительность и тонуть в том бескрайнем бирюзовом океане, которым для него стал Эрен Йегер, так неожиданно ворвавшийся в его жизнь и перевернувший устоявшийся мир с ног на голову. И независимо от этого — он любил его. Открыто, отчаянно, со всей своей искренностью и не скрывая этого. Леви признался себе, что боится его потерять. Эта потеря означала бы потерю всего, что у него имелось. Эрен стал его смыслом, его жизнью. Он был его воздухом, светом, солнцем, океаном. Его дыханием, пульсом, кровью. Он был частью его самого. Он был его бьющимся сердцем. Аккерман никогда не думал, что будет так сильно любить кого-то. Он буквально растворился в нем, отдавая всего себя без остатка. Ни дня не было, чтобы он не желал его всей душой. Каждый момент, проведенный рядом с Эреном, был для него как драгоценный дар, наполняя его сердце невероятной теплотой. Даже в самые трудные моменты, когда слова оставались невысказанными, его желание быть с ним, заботиться о нем, было неизменным. Это чувство не требовало подтверждений — оно выражалось в каждом взгляде, в каждом прикосновении, даже тени молчания между ними. Да… он признает: познакомились они не при приятных для Эрена обстоятельствах. Однако ему удалось вырвать из того ада, в котором он жил. Он обеспечил ему достойную жизнь. Вложил в него слишком много, чтобы в ответ получить такую горькую неблагодарность. И вот сейчас, когда его любимый мальчик улыбался и шутил с кем-то другим, а не с ним, его сердце болело, а на глаза наворачивались слезы. И чем больше он пытался подавить в себе это чувство, тем сильнее оно разрасталось внутри, причиняя боль. Краем глаза Эрен заметил фигуру, стоящую на улице напротив окна. Этот нескончаемый поток низкочастотной вибрации, вызывающей неприятный холодок, играл на нервах. Сердце пропустило удар, а затем другой. Уступать он не был намерен. Резко встав с диванчика, он подошел к окну и отгородился от любопытного зрителя вертикальными жалюзи. В конце концов, он спокойно проводит вечер за просмотром телика, а не трахается на диване с Райнером, снимая все на камеру. А мог бы! В том, что кому-то скучно и нечем заняться — не его дело. Нужно было раньше головой думать, а не членом. — Какой же ты еще ребенок, Эрен, — горько усмехнулся Леви, смотря на зашторенное окно. На обратном пути он столкнулся с охраной, патрулирующая периметр. Возникло желание прогуляться немного по саду в сопровождении двух доберманов, которые, завидев хозяина на аллее, громко лая, раскрутили его на собачьи игры. Охране пришлось спустить собак с поводка и позволить тем порезвиться с хозяином. В качестве игрушек, за которыми бегали собаки, послужили пара веток. Настроение на ненамного улучшилось, но не настолько, чтобы петь от счастья. Очередная ночь в холодной пустой постели в полном одиночестве — разве он этого заслужил? Комната встретила Аккермана тишиной и даже несмотря на всю провальность перемирия, в душе Леви теплилась надежда: ведь пока сердце бьется, пока есть желание исправить — не все потеряно. Леви сжал кулаки, вспоминая, как недавно сорвался, не сдержался. Гнев, боль, страх потерять все окончательно — все смешалось в нем в тот момент, и он не заметил, как перешел границу. Грубые, резкие движения, вспыхнувший в глазах Эрена испуг… Он не сразу понял, что натворил, но было поздно. Сожаление сдавливало грудь, как удушающая петля, и теперь он не знал, простит ли его когда-нибудь тот, кого он больше всего хотел защитить. Он закрыл глаза, и воспоминание накрыло его с головой. Тепло кожи, губы, что жадно искали друг друга, дыхание, смешивающееся в темноте. Они были едины, растворяясь в этом чувстве, в каждом прикосновении, в каждом движении. Весь мир исчезал. Были только они — двое, связанных чем-то большим, чем просто страсть. И в такие моменты он точно знал: Эрен был счастлив. Он сам был счастлив. Его вынужденное одиночество оказалось не приговором, а уроком, возможностью взглянуть на все иначе. Он встал, зажег свет, открыл окно, впуская в комнату свежий воздух. Завтра начнется новый день, и на этот раз он не станет ждать или сожалеть — он изменит все сам, шаг за шагом возвращая то, что действительно важно.