don't protect.

      Проводы Тома оказались очень эмоциональными: тот прощался так, словно уходил на войну лет на тридцать, а не ехал в школу. С Гарри были взяты клятвы не забывать своего друга, писать ему как можно чаще и навестить как можно скорее. А еще не меньше тридцати раз Гарри подтвердил то, что Том не будет работать в Отделе Тайн, никак на их отношениях не скажется.       Сам Гарри планировал приехать в Хогвартс всего через пару недель, решив, что было бы неплохо поездить по стране и узнать её чуть лучше: магическая часть Британии для него всегда заканчивалась парой мест: родным Хогвартсом с прилегающим к нему Хогсмидом, удивительной Косой Аллеей, Министерством да Норой с площадью Гриммо. Но ведь этим Британия не заканчивалась: были сотни других мест, были разные популярные или просто красивые места, было где провести время, и Гарри хотелось это увидеть. Узнать мир, за который предстояло погибнуть.       Дом опустел: хоть Том и уехал лишь вчера, казалось, что с ним ушла и какая-то особая магия, превращающая обычное здание в дом. Он привык к Тому, что готовил ему кофе по утрам, привык к Тому, сидящему с книгой, пока Гарри летал на новенькой Комете (не сравнить с его Молнией, но в этом времени это была одна из самых скоростных метел, и Гарри, сомневаясь лишь для вида, отдал за нее почти тридцать галлеонов), привык к Тому, что тренировался с ним до изнеможения, а потом лежал рядом прямо на земле, пережидая, пока дыхание придет в норму. Он привык к Тому, и оказалось, что дом с ним был гораздо уютнее и… правильнее?       Это не здание стало ему домом, а Том.       Том, который всегда был рядом, поддерживал и помогал, даже когда страх смерти толкал его на темную магию, не упрекнул Гарри за ужасные раны, которые могли привести к гибели.       Они так и не успели это обсудить, — Том не начинал разговор, а Гарри не хотелось портить вечер. Да, то заклинание могло убить парня, и Гарри стоило соизмерять силу в тренировочном процессе и реальном бою, но именно так Том научится главному правилу: щит должен быть всегда.       Пусть хоть камни падают с неба, но щит — это жизненно необходимая защита в бою. Нельзя полагаться на милость противника или его внезапную слепоту. Идя в бой, нужно всегда предполагать, что перед тобой сильный соперник, готовый биться на смерть, иначе никак, иначе не победить, иначе не выжить.       Гарри, как бы не старался, не мог почувствовать такую привычную тяжесть вины, которая раньше точно возникла бы, окажись он в схожей ситуации. Знакомое чувство вины, которое должно было терзать его изнутри, исчезло, словно растворилось в воздухе. Он пытался вернуть его, отчего-то думая, что так будет правильно, что вина не просто должна, а обязана быть, копался в себе, прокручивал произошедшее в голове по несколько раз в день, но все было тщетно. Лишь через пару дней назад он понял, почему это произошло.       Он отомстил Тому. Отомстил за ту пытку, за тот невыносимый ужас, который пережил в последнем перемещении. За каждую каплю боли, что до сих пор жгла его изнутри, словно раскаленное клеймо. Не специально, не желая этого, даже не понимая, что ему это было необходимо, но даже так он чувствовал странное облегчение. Теперь они квиты. Он наконец-то почувствовал, что баланс восстановлен.       Глупая мысль, совершенно несвойственная ему, не до конца понятная, он гнал её от себя, не желая признавать в себе эту жестокую и мстительную часть, но это не меняло того факта, что ему стало легче.       Не после разговоров с директором или мистером Фламелем, не после встречи с друзьями, не после заботы Тома, а тогда, когда ужас в глазах Реддла не давал ему пошевелиться, когда в его глазах на миг блеснуло осознание того, что смерть рядом.       — Хозяин, к вам пришла соседка, она говорит, что хотела бы с вами поговорить, — Амандил с тихим хлопком прервал его мысли, но Гарри не сразу удалось понять, о чем он говорит. Соседка? Поговорить? С ним?       С соседями он не был знаком: во-первых, не находилось на это времени, а во-вторых, желания. Зачем было знакомиться с ними, если жить в этом доме Гарри особо и не планировал. Да, пока он будет тут, но так или иначе уедет отсюда, так зачем создавать лишние связи?       Он не просто не хотел создавать связи в прошлом, он буквально боялся этого. Жизнь здесь не была правильной, она не была полностью его, и он никогда не должен был забывать о своем предназначении. Гарри боялся привязаться, боялся, что жизнь в прошлом станет ему ближе и понятнее, потому что в его времени все было ужасно: шла война, погибали люди, Волан-де-Морт свирепствовал, а друзья все больше сближались, оставляя его за бортом. Конечно, в прошлом этого можно было избежать: закрывать глаза на будущее Тома, дружить с Абракасом, заводить знакомства с соседями и просто строить свой мир, но стоило Гарри на секунду погрузиться в это, и дорога назад может разрушиться.       Что было бы, если бы Гарри просто остался здесь, где нет войны, где он знаком с будущим, где он может жить как простой парень, не солдат, не Избранный, а просто Гарри. Было бы так лучше?       Ответа не было.       Он быстро поднялся на ноги, доходя до двери в считанные секунды, буквально сбегая от собственных мыслей. Даже стало приятно, что появился повод сбежать, на самом-то деле. Поэтому, когда Гарри открыл дверь, то сразу прикипел к молодой девушке заинтересованным взглядом.       — Здравствуй, — незнакомка улыбнулась ему так широко, словно она знала Гарри всю его жизнь, и он тут же невольно расплылся в ответной улыбке, буквально отмахиваясь от плохих мыслей. Девушка накрутила чёрную прядь волос на палец, немного волнуясь, а затем продолжила говорить. — Меня зовут Карин, мы с родителями только переехали сюда, вот обходим соседей, чтобы познакомиться.       И Карин почти удалось отвлечь Гарри от лишних мыслей, хоть ничего серьёзного и не произошло: просто соседка, просто обычное приветствие, но именно это чувство нормальности и обычности давало сил. Он заметил и приятный, ласкающий слух, акцент, а чёрные глаза казались колдовскими, притягательными, но вместе с этим очень добрыми.       — Добро пожаловать, Карин, — проговорил он в ответ и распахнул дверь пошире. — А я — Гарри, очень рад знакомству. Пройдешь?       Скорее всего она была старше, но совсем ненамного, и пусть Гарри не считал нужным заводить друзей или приятелей, просто выпить чай в чьей-то компании уже было приятно. Отчего-то увидев Карин, он почувствовал, что ей можно доверять, и что общение с ней не принесет вреда, а напротив, добавит в его жизнь столько же красок, сколько было на её юбке. Она вообще вся была яркая, похожая на хиппи, тех, кого он видел по телевизору у Дурслей: длинная цветастая юбка, светлая кофта с большой накидкой и куча-куча украшений, среди которых ярко выделялось маленькое серебряное зеркало в виде кулона. Казалось, что её можно рассматривать вечность и каждую минуту находить что-то новое и интересное.       Гарри даже и не понял, что откровенно пялится, пока Карин снова не заговорила.       — Ой, я бы с удовольствием, но хочу успеть зайти ко всем соседям, — Карин опустила руки и завела их за спину, но тут же вернула обратно, словно не могла решить, что с ними делать. Кажется, она заметила его пристальный взгляд, и Гарри чуть сконфузился, опуская глаза. Неловкая заминка продлилась всего секунду, и она спросила, — В общем… я устраиваю небольшую вечеринку сегодня вечером, хочу всех пригласить, ты зайдешь к нам?       — Вечеринку? — весь его опыт вечеринок заканчивался на шумных и веселых вечерах в гостиной Гриффиндора или по-домашнему приятных праздников в Норе, и ему, на самом деле, было непонятно, так ли выглядят все остальные праздники. С одной стороны, это не должно быть слишком неловко: эта часть города находится внутри Барьера, то есть все соседи точно были магами и можно было не скрываться. С другой, почему-то казалось совсем неправильным просто пойти туда. Победила третья, спонтанная и явно гриффиндорская сторона. — Я с удовольствием, я и сам не знаю почти никого из соседей, поэтому должно быть интересно.       — О, супер! — она зачем-то похлопала его по плечу, — тогда увидимся, встретимся в семь, мой дом справа от твоего, через один. Буду рада, если захватишь что-то выпить. Закуски на мне.       И ушла.       Она даже не дала ему как-то кивнуть в ответ, тут же убегая к следующему дому, настолько быстро, что все цвета её одежды перемешались, сливаясь во что-то единое. К удивлению, от этого не было дискомфортно, это не казалось чем-то уродливым или некрасивым, скорее интересным и захватывающим. Гарри проводил её взглядом еще с пол минуты, дожидаясь пока девушка добежит до следующего дома, а затем развернулся, заходя внутрь.       Было непонятно, стоило ли соглашаться на эту встречу, стоило ли заводить лишние контакты, но его ведь никто и не заставлял сидеть на вечеринке до самого конца, разговаривать с каждым присутствующим и рассказывать о себе все детали. Он мог уйти в любой момент, и никто его не осудил бы. Но, с другой стороны, это было бы невежливо по отношению к Карин, которая казалась очень заинтересованной в знакомстве со всеми живущими по соседству.       Гарри снял очки, устало потирая глаза так сильно, что кожа под пальцами покраснела и слегка горела. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть напряжение, но оно не уходило. Затем, подслеповато прищурившись, словно пытаясь разглядеть решение всех загадок, он прошел в гостиную. Он опустился на диван, но не откинулся, как планировал, а замер, будто не мог найти себе места.       Будь Гарри в своем времени, пошел бы он к Карин? Этот вопрос пульсировал в его голове, как набатный колокол. И самое интересное, что он ведь знал ответ, знал его с самого начала, еще до того, как согласился. Несомненно, пошел бы, это и правда было интересно, да и сама девушка его заинтересовала: они виделись впервые, но что-то в ней было настолько привлекательным, что он не мог просто выбросить её из головы. Но что это было? Что его зацепило в её глазах, в её улыбке, в её голосе? Или это просто его собственная усталость и одиночество играли с ним злую шутку?       Понравилась?       Нет, для симпатии не было почвы, они не успели даже познакомиться нормально, он не считал себя уж слишком влюбчивым, хоть и чувствовал явную симпатию к девушкам раньше. Да и Карин, при всей своей привлекательности, была не в его вкусе. Её темные волосы, её темные-темные, будто в противовес синеве Тома, глаза, её улыбка — всё это было красиво, но не тронуло его так, как должно было бы. Так почему же он не мог перестать думать о ней?       Тогда что?       Гарри быстро поднялся на ноги, надевая очки так резко, что они чуть не слетели с носа. Он прошел в кухню, не желая сидеть на месте, словно пытаясь убежать от своих мыслей. Его движения были резкими и нервными, как будто он был марионеткой, которую дергают за ниточки. Он не знал почему к девушке тянуло, и это было интересно, это буквально заставляло его всё же пойти на вечеринку. Его сердце билось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот вырвется из груди, а ладони вспотели, несмотря на прохладный воздух в комнате.       Стоило купить бутылочку вина или чего-то покрепче, но идти в магазин совершенно не хотелось, поэтому он быстро написал записку с просьбой прислать пару бутылок на выбор магазина и, привязав к лапке Евы пару золотых монеток, проследил за тем, как быстро она улетает.       Проблему с алкоголем он решил, теперь оставалось найти что надеть и сходить в душ, а еще перекусить, потому что до назначенного времени еще было чуть больше пары часов. В целом, можно было остаться в привычной одежде: темных свободных джинсах и футболке, даже если волшебники не всегда поддерживали такой стиль, он не собирался подстраиваться под них ради пары часов.       Быстро приняв душ, он схватил две бутылки неизвестного вина, которые уже принесла Ева, и, едва успев одеться, нетерпеливо направился в гостиную. Время до вечеринки тянулось невыносимо медленно, словно кто-то специально замедлил стрелки часов. Он сел на диван, но не мог сосредоточиться на книге, которую взял с полки непонятно зачем. Слова ускользали, мысли метались, словно бабочки в клетке, и снова возвращались к предстоящему событию. Он чувствовал, как внутри нарастает волнение, как предвкушение разливается по телу, заставляя его дыхание учащаться. Наконец, он не выдержал и, отложив книгу, поднялся с дивана, чтобы перекусить.       Дойти до кухни не удалось: стук в дверь заставил его дернуться и отчего-то практически подбежать к двери. За ней стояла Карин, но что-то изменилось: Ее улыбка была такой же яркой и приветливой, но было чувство, что в этот раз эмоции были напускными.       — Привет еще раз, Гарри, — она замялась, отворачиваясь и потирая руки, — прости, но вечеринки не будет.       Не будет? Почему так, ведь Гарри хотел совсем другого, он уже собрался, даже смог уговорить себя, что будет весело, что это пойдет на пользу, как приходит Карин и просто все отменяет. Он глубоко вдохнул собственное разочарование, ведь это было даже невежливо, и Гарри уже практически был готов высказать все это девушке в лицо, как заметил совершенно неправильную вещь: в глазах Карин стояли слезы.       Разве мог он просто выплеснуть свое плохое настроение на девушку, у которой явно что-то случилось? Конечно нет!       — Что-то случилось? Не расстраивайся, еще успеем провести вечеринку!       Девушка хмыкнула, то ли с весельем, то ли сдерживая слезы, а затем опустила глаза, быстро моргая и тараторя ответ.       — Дело не в том, что у нас недостаточно времени или еще чего-то, — она делает небольшую паузу, громко вдыхая воздух, — просто никто не хочет иметь с нами дело.       Это звучало странно: Карин не выглядит как кто-то, кто может внушать любые опасения, она милая и забавная, и Гарри не понимал, что может в ней отталкивать. Одежда? Да, возможно она слишком яркая для этого времени, но только если бы вокруг были магглы: волшебники никогда не довольствовались лишь темными цветами и скромными фасонами.       — Не понимаю, — признался Гарри, а затем отошел с прохода, приглашающе махнув рукой, — но да ладно, даже если все остальные — непроходимые идиоты, это не повод двум бутылкам вина, что я купил, пропадать впустую.       — Ты приглашаешь меня к себе? — переспросила Карин, нахмурившись, и Гарри поспешил объяснить.       — Ничего такого, просто выпьем вина, познакомимся, — пообещал он, — или пошли к тебе, все же это твоя вечеринка.       — Я просто не ожидала, что ты все равно согласен, — облегченно рассмеялась девушка, проходя в дом, — тебя не пугает моя семья?       — А должна? — Гарри провел её в гостиную, на ходу вызывая Амандила, — Амандил, у нас гостья, накроешь стол? Бутылка вина, что принесла Ева и закуски к ней, — он повернулся к Карин, что с интересом рассматривала интерьер комнаты, — у тебя есть предпочтения?       — А? — она мотнула головой, тут же отвечая, — нет-нет, я не привередливая в еде, а уж в закусках тем более. Но мы с мамой вчера подготовили закуски, не против, если я попрошу нашего эльфа все принести?       Гарри согласно кивнул, а затем, ощущая неловкость, потеребил край своей футболки. Его лицо слегка покраснело, а руки дрожали, когда он наблюдал за тем, как Амандил и еще один эльф, правда старый и какой-то слишком высокий, накрывали на стол. Он не знал, как начать разговор с Карин, и чувствовал, как его сердце бьется быстрее. Его мысли путались, и он не мог придумать, о чем можно было бы спросить. В попытке отвлечься, он украдкой взглянул на Карин, которая, казалось, не замечала его неловкости. Она увлеченно помогала эльфам, и на её лице играла легкая улыбка.       Спустя всего пару минут на столе уже стояло два бокала и множество закусок, съесть которые двум людям было едва ли возможно. Карин и её мама постарались на славу, и Гарри стало за них очень обидно, что никто не захотел прийти хотя бы на пару часов. Удивляло разнообразие ингредиентов, — было заметно, что семья девушки вряд ли испытывала проблемы с деньгами даже в военное время.       В центре стола были сыры, он даже и не знал, что сыры бывают стольких видов. Их дополняли хрустящие крекеры и небольшая баночка меда. Взгляд зацепился за мясные деликатесы: здесь были тонкие ломтики ветчины, буженины и даже ростбифа. И даже это было не все: на столе оказались и разнообразные маленькие бутерброды (канапе, Гарри едва смог вспомнить название), и куски пирога с рыбой, пара салатов и даже овощная нарезка. Казалось, что у них была не обычная встреча-знакомство, а полноценный приём в Министерстве. Гарри на миг почудилось, что он снова в доме Дурслей, что он вот-вот почувствует на себе тяжелый взгляд дяди Вернона, который с грохотом отодвинет стул и, сверкая глазами, прогонит его, запирая в темном чулане. Он знал, что это неизбежно, что так и будет. И от этого страха и ожидания становилось невыносимо.       По-другому и быть не могло, верно? В его сознании, словно тени прошлого, всплывали воспоминания о тех ужасных днях, когда он был вынужден прятаться, терпеть унижения и жить в постоянном страхе. И вот теперь, почему-то, он чувствовал себя чужим и лишним даже здесь.       — Нальешь нам вина? — Карин тоже выглядела слегка смущенной и, видимо, не знала с чего начать разговор. Гарри тут же кивнул, мысленно благодаря девушку за то, что вырвала его из потока мыслей, взял бутылку в руки и разливая вино по бокалам. Красное, ароматное настолько, что запах чувствовался даже с бутылки, оно наверняка было до ужаса вкусным, и от этой мысли Гарри расслабился: правда, какая разница, что подумает о нем девушка из прошлого, они ведь могут просто провести вечер вместе и больше никогда не встречаться.       — За знакомство! — они взяли свои бокалы, тут же выпивая часть содержимого: вино действительно было вкусным, с легкой кислинкой, что была незаметна за сладостью. Гарри медленно отставил бокал, чувствуя, как теплая волна разливается по телу, и откинулся на мягкие подушки дивана, наслаждаясь моментом. Его взгляд скользнул по Карин, которая явно нервничала, не зная куда себя деть. Он ободряюще улыбнулся ей, а затем предложил, — расскажешь о себе?       — О, конечно, — она улыбнулась, а затем, допив содержимое бокала одним глотком, выпалила, — я шаманка!       Девушка замолчала, смотря на Гарри в упор, видимо ожидая какой-то реакции, но он не знал, что ей сказать. Шаманка и шаманка, что такого-то?       — Я шаманка, — повторила она, словно пробуждая эхо в комнате. Её слова повисли в воздухе, как аромат редких благовоний, окутывая Гарри невидимой завесой тайны. Он почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым. Что-то в голосе Карин заставляло переживать, чувствовать приближение чего-то необратимого.       Девушка продолжала смотреть на него, её взгляд был одновременно проницательным и уязвимым. Она ждала реакции, но Гарри не знал, что сказать. Он чувствовал себя словно на краю пропасти, где каждое слово могло изменить всё. В её глазах он видел отражение своих сомнений и страхов, но также и надежду, что он поймёт её.       — Шаманка? — наконец произнёс он, пытаясь найти в этом слове хоть каплю смысла. — Что это значит?       Она вздохнула, словно собираясь с мыслями, и её губы тронула лёгкая улыбка.       — Ты не знаешь? — он отрицательно мотнул головой, и девушка пояснила, — это значит, что я умею видеть то, что скрыто от глаз обычных людей. Я вижу мир совсем не так, как магглы или волшебники, весь мир для меня — сплетение нитей судьбы, переплетение того, что может случиться с тобой. Обычно нас боятся, вообще-то, именно поэтому никто не захотел прийти: люди думают, что я как-то им наврежу или раскрою их тайны, хоть это и не так.       Её голос звучал так, будто она рассказывала о чём-то обыденном, но в нём было столько глубины и силы, что Гарри почувствовал, как его кожу покалывает от её слов.       — А как они поняли, что ты шаманка?       — По виду: моя одежда, моё зеркало-оберег, моя фамилия, тут много вариантов, выбирай какой нравится, — девушка встала с дивана, собираясь уходить, — я думала, ты хотел познакомиться, даже зная, кто я, а ты просто не понимал, что происходит, прости, пожалуйста.       Гарри тут же схватил её за руку, аккуратно усаживая обратно на диван. Бред какой, — он уже решил все, это знакомство срывалось с каждой секундой, и именно поэтому Гарри не собирался его прерывать: если на пути к Карин столько трудностей, то значит она точно того стоит.       — Да, не знал, — согласился он, вновь разливая вино по бокалам, — но теперь знаю. Знаю и считаю, что это не причина отказываться от знакомства с такой прекрасной девушкой, — Карин смутилась, принимая бокал из рук Гарри, и тот спросил, — так, расскажешь немного о себе?       Почему-то после этого разговор потек так живо и весело, что Гарри даже показалось, будто они с Карин были знакомы вечность. Она была действительно старше, но не на много: этой зимой ей исполнилось двадцать четыре, и именно поэтому они с семьей вернулись в Британию: в её роду считалось, что это возраст, когда женщина заканчивает обучение и может быть шаманом. Было интересно узнать, что мужчины шаманами в их семье никогда не были: этот дар был невероятно редким и передавался только по материнской линии.       Гарри с интересом слушал её рассказы о семейных традициях и верованиях. Карин говорила с такой страстью и увлеченностью, что её слова оживали в его воображении, словно древние легенды. Она рассказывала о том, как женщины их рода, начиная с раннего детства, обучались искусству шаманизма. Это было не просто знание, а нечто большее — глубокое понимание мира, природы и духов. Что-то вроде на грани магии и философии, — невероятное сплетение, которое позволяло увидеть мир совершенно под другим углом.       Сам же Гарри в ответ совсем немного рассказал о себе, придерживаясь той же легенды, что они сочинили для Тома: все же чем меньше будет версий, тем лучше. Но жизнь Гарри не была уж слишком интересной (если брать только ту часть, о которой можно было рассказать), поэтому они вновь переключились на обсуждение дара Карин.       — А как вообще вы видите будущее? — они уже выпили одну бутылку вина, отчего тело казалось расслабленным и невесомым. Все переживания и заботы ушли на второй план, и Гарри хотелось выкурить сигарету, чтобы закрепить этот эффект, но курить при Карин совсем не хотелось.       — Это сложно, — девушка тоже выглядела расслабленно, уже не стесняясь так сильно как раньше, — но попробую как-то попроще рассказать. Жизнь человека для меня — это сложное переплетение нитей прошлого, которые едва заметны, и множества вариантов будущего, словно мерцающие звезды на ночном небе. Эти нити блеклые и бесцветные, но когда человек делает выбор, они оживают, наполняясь красками и светом. Я могу увидеть эти нити, почувствовать их пульс, уловить их тонкие вибрации. Но самое главное — я могу предсказать, куда они ведут. Это не просто знание будущего, это понимание всех возможных путей, словно карты, разложенные передо мной. Это возможность выбрать тот путь, который будет правильным, тот, который принесет радость и гармонию.       — Ого, — это поражало воображение, Гарри с интересом поддался телом вперед, желая узнать больше, — тогда почему все еще не выстроились в ряд, чтобы сделать как правильно?       — Потому что правильного ответа нет, — она заглянула прямо ему в глаза, словно гипнотизируя, — я не смогу сказать какой из вариантов будет для тебя лучше, а еще я могу просмотреть только те варианты решений, о которых ты уже знаешь. Грубо говоря, когда ты стоишь на развилке трех дорог и спрашиваешь меня о них, то я опишу куда ведет каждая, но о том, что есть еще четвертая и пятая дорога, даже если они легче и надежнее, я сказать не смогу. Поэтому многие люди обижаются и считают шаманов шарлатанами.       Она замолчала, рассматривая его еще с минуту, а затем спросила.       — Можно я посмотрю и твою судьбу? — он не был против, но, не успел дать согласие, так как девушка тут же пояснила свою просьбу, — я привыкла заглядывать в судьбу тех, с кем общаюсь, но обещаю не лезть глубоко. Взамен смогу дать тебе какой-то ответ на твой вопрос.       Он кивнул, ожидая, что Карин достанет палочку и начнет произносить какие-то заклинания, но этого не было. Она лишь поправила чуть съехавшее зеркало на груди и аккуратно поддела его пальцы своими, её пальцы нежно коснулись его, и в этом прикосновении было что-то невероятно интимное, как будто она делилась с ним своей тайной. Глаза Карин закрылись, и в этот момент мир вокруг него словно замер. На том месте, где их пальцы соприкоснулись, возникло странное ощущение — холод, который быстро сменился обжигающим теплом, словно огонь пробежал по его венам. Гарри мотнул головой, пытаясь избавиться от этого странного чувства, но оно лишь усиливалось, распространяясь по всему телу, как волна, поднимающаяся из глубины океана.       Карин молчала, и эти минуты тишины казались вечностью. Гарри не знал, что думать, почему-то было ощущение, что все идет не так как надо, это было не то, чего он ожидал.       — А ты интересный, — Карин выглядела так, словно вернулась с другого мира, но как только она это сказала, неприятные ощущения развеялись, — никогда такого не видела.       Девушка в задумчивости замолчала, смотря куда-то за плечи Гарри, словно слова никак не приходили на ум. Интересный? Чем он уже тут-то успел отличиться, в обычных-то нитях судьбы.       — Я всегда могу подцепить любую нить и увидеть будущее, но твои, — она все же перевела взгляд на него, прищурившись, — твои нити спутаны настолько, что ни одну из них нельзя выцепить. Они не просто переплетены, они то возвращаются в начало, то продолжаются в будущее, при чем вариантов этого самого будущего настолько много, что это больше похоже на какой-то клубок, чем на разветвление судьбы. Ты как будто не один человек, а несколько, с разными судьбами и, что самое интересное, с разным прошлым.       — Что это значит? — по телу даже прошлись мурашки, и Гарри застыл в ожидании.       — Хотела бы я знать, — она вздохнула так громко, что Гарри невольно вздрогнул, — это так непривычно: обычно я всегда знаю, чего ожидать от человека после того, как посмотрю его судьбу, а вот о тебе я не узнала ровным счетом ничего.       Гарри хотел её как-то подбодрить, но абсолютно не знал как: её слова звучали странно, он не осознавал, как должен это понимать и с чем это все связано. Предположение, конечно, было: его перемещения в прошлое и настоящее не могли не влиять на судьбу, но, по факту, не просто меняли её, а перепутывали, создали новые и новые вариации. Второй вариант — крестраж внутри него. Внутри него душа другого человека, со своей судьбой, со своим прошлым и будущем. Конечно, была вероятность, что это все отразилось и на Гарри: он не мог просто скопировать чужую судьбу, но и «выбросить» её не было возможным.       Все это звучало достаточно логично и понятно, но ни одно из этих предположений не подходило для того, чтобы его можно было озвучить Карин.       — Что именно тебя пугает? Это плохо, что моя судьба такая?       — Оу, нет, — она быстро замахала руками, видимо стараясь не допустить панических мыслей, — для тебя это ничего, просто тебе вряд ли смогут гадать или предсказывать будущее, а вот мне… — она замолкла, выбирая слова, — мне очень интересно, я никогда не знакомилась с другим человеком без подготовки, зная о нем только то, что он сам расскажет и это… любопытно? Да, любопытно, хоть и немного страшно.       — Хочешь сыграем в игру? — предложил Гарри, поняв её опасения.       — Игру? Какую?       — Каждый из нас по очереди задает вопрос о другом человеке, если человек не ответит — пьет, если ответит, то пьет тот, кто задавал вопрос. Можем начать с чего-то простенького, не будем лезть прямо-таки в самое сокровенное.       — Супер, — обрадовалась Карин, — только можно твой эльф заберет у меня дома бутылочку настойки? Её готовил мой папа, она на травах и ягодах, очень вкусная и крепче вина.       Гарри согласился и, пока Амандил отправился за настойкой, подготовил две рюмки, убрав пустую бутылку вина. Вторая бутылка еще была наполовину полной, и он решил её оставить, чтобы, если что, не возвращаться за ней снова. Эльф появился с тихим хлопком, как будто из ниоткуда, его движения были плавными и изящными, видимо он не желал ударить лицом в грязь перед новой гостьей. Он поставил бутылку на стол с легким поклоном, его глаза блеснули в полумраке, и он исчез так же внезапно, как и появился. Гарри тут же схватил бутылку, ощущая её прохладное стекло в своих руках. Он поднес её к носу, и воздух наполнился новым ароматом.       Даже несколько лет Зельеварения не научили его четко различать ингредиенты по запаху. В настойке он уловил свежую мяту, словно прохладный ветер после летнего дождя. Затем он почувствовал сладковатую нотку малины, напоминающую о теплых летних днях и спелых ягодах. Лаванда добавила к этому аромату легкую цветочную сладость, а корица — пряную теплоту, создавая неповторимое сочетание. Он никогда не думал, что сочетание таких разных вещей может дать такой невероятный аромат и, скорее всего, вкус.       — Пахнет просто невероятно, — первое опьянение быстро спало, и он уже чувствовал себя намного увереннее и спокойнее, да и само знакомство с Карин оказалось удивительно приятным, и он пока не знал, отчего была эта мысль, полезным.       — Поверь, на вкус отцовские настойки такие же приятные, — рассмеялась девушка, пока Гарри разливал настойки, — кто начнет?       — Уступаю право первого вопроса прекрасной даме.       — Ох спасибо! — она задумалась на секунду, но затем спросила, — не буду сильно углубляться, давай начнем с чего-то простого. Где ты учился?       — В Хогвартсе, — он ответил, не задумываясь, все же скрывать это было невозможно. Да и не было в этом смысла, всегда лучше дать как можно больше правдивых, но мелких фактов, чтобы скрыть какую-то большую ложь. Ему понравилось, как Карин задала тон игры: не слишком сложные вопросы, на которые можно ответить как коротко, так и более подробно, поэтому он немного пояснил, — не знаю, как в других школах, но в Хогвартс зачисляют всех англичан с рождения. Не знаю, как рассказать тебе, мое обучение не было простым, много всего происходило, но все равно это время для меня самое лучшее, это место — мой дом, наверное.       Девушка кивнула, а затем, выпив настойку, заинтересованно кивнула в его сторону, будто призывая задавать свой вопрос.       — Хм, — он начал раздумывать на тем, что задать вначале, и через пару секунд все же выбрал, — каково было путешествовать так много, ты не чувствовала себя одиноко, постоянно уезжая?       — Вначале да, — честно призналась Карин, — но я достаточно легко завожу знакомства, да и расстояние — это не помеха для мага. Это даже интересно: жить в других странах. Это ведь не только про новые пейзажи или язык, это про новых людей, уникальных, самобытных, невероятных и особенных. Каждый из них оставил на мне свой отпечаток и, хоть уезжать от друзей тяжело, я знаю, что впереди еще много встреч и еще больше новых людей.       Гарри внимательно слушал Карин, её голос звучал тепло и искренне, несмотря на всю её необычную жизнь. Она с восторгом говорила о тех, кого встречала, рассказывала о подруге из Франции, друзей из Китая и Америки, магах и магглов, шаманов и других волшебниках с уникальной магией. Он чувствовал, что её рассказы о путешествиях и магических приключениях открывают перед ним новый, захватывающий мир. Мир, о котором он и не подозревал.       Он выпил настойку, удивляясь тому, насколько вкусной она была, и подцепил кусочек яблока, ожидая вопрос Карин.       — А ты? — спросила Карин, не думая ни секунды. — Ты ведь тоже много видел, верно? Я не уверена, но твоя судьба точно связана с путешествиями. Где ты побывал после окончания школы?       Гарри задумался, он понимал о каком именно путешествии шла речь, но говорить о том, что он из будущего, было бы глупо. Карин может и поверит, все же доказательством могли быть его нити судьбы, но даже так раскрывать настолько важную информацию не стоило.       — Я был в разных местах, — ответил он уклончиво. — В основном это были поездки, связанные с работой и… другими делами.       Девушка недовольно посмотрела на него, наливая настойку не только себе, но и ему, тут же недовольно поясняя.       — Пей-пей, ты вроде и ответил, но так, словно и не отвечал, — Гарри не стал спорить, выпивая свою рюмку вслед за Карин, признавая её правоту.       Почему-то показалось, что после такого увиливания от ответа разговор пойдет не так активно, но на деле это каким-то образом сломало барьер между ними: оказалось, что никто не ждет идеально честных ответов, никто не ждет слишком личной информации, и поэтому делиться сокровенным стало вдвойне легче.       Они спрашивали друг друга о мелочах: любимой еде, музыке, самых запоминающихся моментах и страхах детства, рассказывали про лучших друзей и даже про первую влюбленность.       — Я ни разу не влюблялась, — призналась Карин, смотря прямо на Гарри, — даже не понимаю как это. Дружить — пожалуйста, а вот большего я не чувствовала ни разу…       Она поцеловала его так неожиданно, что он застыл на месте, словно его ударили током. Он чувствовал, как сердце билось где-то в районе шеи, готовое выскочить наружу, а мысли разбегались, как испуганные мыши. Он не знал, что делать, и это вызывало смесь тревоги и растерянности.       Гарри чувствовал, как её губы неловко касались его губ, и это ощущение вызывало у него ещё больше дискомфорта. Он не хотел целовать Карин, не сейчас, не так, да и не её вовсе. Ему казалось, что это неправильно, что он должен оттолкнуть её, но вместо этого он отвечал на поцелуй: неохотно, едва касаясь губами в ответ. Он не хотел бы делать ей больно, не хотел, чтобы она чувствовала себя отвергнутой.       Её губы мягкие, но Гарри чувствовал, как его собственные губы дрожат. Он пытался, правда пытался сосредоточиться на ощущениях, на нежных касаниях, но все, что он ощущал — её рука, которая гладит его по щеке, холодная и слегка влажная. Это прикосновение вызывало у него странное чувство, будто он одновременно хочет и оттолкнуть её, и прижаться ближе, потому что он слишком сильно не хотел быть один. Он старался погрузиться в эти ощущения, но раз за разом отвлекался на мысли о том, как всё это неправильно.       Поцелуй на самом деле длился недолго, но для Гарри он показался вечностью. Он чувствовал, как каждая секунда тянулась бесконечно, и с облегчением выдохнул, едва Карин отстранилась. Их взгляды на мгновение пересеклись, и Гарри увидел в её глазах тень веселья. Он мог бы стать неплохим другом, с ней интересно и легко, но он абсолютно не хотел, чтобы кто-то влюблялся в него. Это чувство неловкости и вины давило на него, вгоняло в ступор, вызывало отторжение, заставляя избегать её взгляда и хотеть как можно скорее уйти.       — Ну слава Мерлину, я тебя тоже не интересую, — девушка засмеялась, тут же делая большой глоток прямо из бутылки. Гарри растерялся от того, что его шокировало больше: её поцелуй, внезапный и неправильный, или её слова, которые он понять никак не мог.       — Ты… — начал Гарри, но слова застряли у него в горле. Он хотел что-то сказать, но не знал, что именно.       — Ой, ты ничего не подумай, — девушка нервно сглотнула, дожевывая кусочек пирога. Ее голос на секунду дрогнул, но тут же вновь стал беззаботным. — Я решила сразу уточнить все детали. Последней страной, в которой мы жили, была Америка. Мы прожили там больше года, и я очень подружилась с Дрейком. Он был моего возраста и жил с нами по соседству, прямо как ты! Мы общались очень близко, я чувствовала, что он мой близкий человек, брат, если хочешь. Но в один момент он признался мне, что давно в меня влюблен.       Она замолчала, смотря куда-то вдаль, видимо вспоминая все произошедшее. Гарри заметил, как ее взгляд затуманился, и почувствовал, как его сердце сжалось от сочувствия.       — Дрейк поцеловал меня, а я не смогла ответить взаимностью. Надеялась, что мы сможем остаться друзьями, но после этого он избегал меня. Он словно исчез из моей жизни, и я осталась одна с этим грузом.       Девушка закусила губу, пытаясь сдержать эмоции. Ее голос стал тише, но в нем слышалась боль. Гарри чувствовал, как его сердце сжалось от сочувствия. Он бы так же себя чувствовал, если бы Гермиона или даже Том поцеловали его и не ответили взаимностью.       — И с тобой мы так хорошо начали общение, что я испугалась, что ты поведешь себя так же. Прости меня, Гарри. Я не хотела тебя обидеть.       Её слова были полны сожаления и вины. Гарри хотел обнять её, но не знал, как правильно поступить. Он просто кивнул, давая понять, что понимает её чувства. Он не мог найти слов, чтобы утешить её, но его молчание было искренним.       Он не так часто целовался до этого, но те поцелуи были наполнены его эмоциями: соленый поцелуй с Чжоу, когда он понял, что влюбленность в нее лишь иллюзия, да и пара украденных поцелуев с Джинни, еще перед первым его перемещением, что закончились горестным расставанием. Этот же поцелуй был вымученным, он не вызывал и капли эмоций, не вызывал ни восторга, ни восхищения, ни желания продолжить. Гарри чувствовал, как его щеки заливает предательский румянец, а голос внутри шептал, что он снова все делает неправильно. И почему-то он был рад, что Карин тоже видит в нем лишь будущего друга.       Он взглянул на неё, отбрасывая все мысли о прошлом: да, прошлые поцелуи были тоже неудачными, как и этот, но всё же какое-то отличие было, — светлая надежда на то, что в этот раз его поймут, поймут по-настоящему, и не нужно было из себя выдавливать какие-то эмоции, чтобы показаться вежливым или что-то вроде того.       — Впервые я нахожу друга через поцелуй. Обычно у нормальных людей бывает наоборот, — несмело улыбнулся Гарри, и Карина весело рассмеялась, и тот груз, что давил на них в этот короткий миг, исчез.       — Поверь, я тоже, но как оказалось, эксперимент удался, — Карин ему подмигнула и отпила ещё немного настойки. — Что ж, мне пора идти, а ты веди себя хорошо и не нагружай свою голову тяжелыми мыслями, ладно?       Такой дружеский совет, такой простой, но в то же время необходимый, заставил Гарри улыбнуться вновь, теперь уже искренне, от всей души.       Возможно, было бы лучше найти себе девушку, найти того, кто будет дарить ему тепло и заботу, но он так не мог... не мог отвлекаться на кого-то, кроме Тома, и это было очевидно настолько, что он едва не застонал от того, насколько жалко он звучал в собственных мыслях.       Ну нет, сегодня Гарри не будет корить себя ни за какие грехи, сегодня Гарри заслужил немного времени только для себя самого. И пусть Карин ушла, но ее слова всё же дошли до сознания Гарри, и он внезапно с лёгкостью принял простой факт: так или иначе, в конечном итоге для него тут был только Том. Ну и что с того?       Это нерушимо.