don't protect.

      У него действительно получилось.       Осень пролетела быстро: в поездках по Британии, в неожиданно теплой и быстро завертевшейся дружбой с Карин, в выполнении всех целей и планов он и не заметил, как пришел декабрь. Время летело, словно золотой листок, подхваченный ветром. Каждый день был наполнен новыми впечатлениями, смехом, разговорами и теплотой. Стоило только позволить себе просто жить, наслаждаясь каждым мгновением, как жизнь начинала играть яркими красками, сменяя друг друга с бешенной скоростью.       Он вернулся в Хогвартс позже, чем планировал, в конце сентября, слишком увлеченный всем происходящим, слишком увлеченный тем, что мог просто жить и ни о чем не думать. Карин, ставшая его спутницей, была полна энтузиазма и любопытства, заражая ими всех вокруг. Она напоминала ему Луну своей любознательностью и открытостью новому, но, в то же время, и Джинни, своим огнем, своим желанием и, что самое важное, умением жить. Вместе они исследовали каждый уголок страны, словно открывая для себя новый мир. Гарри, проживший всю жизнь в Британии, и Карин, недавно переехавшая сюда, с трепетом и восторгом гуляли по маггловским туристическим маршрутам. Они смеялись, обсуждая увиденное, и делились впечатлениями.       Они также посетили уникальные магические места Британии, где каждый уголок был пропитан магией и историей. Заколдованные леса, древние руины, волшебные сады — все это вызывало у них трепет и восхищение.       Было удивительным, насколько огромной и многогранной была Британия, и как по-разному война коснулась её разных уголков. Одни города лежали в руинах, их каменные стены и крыши превратились в груду обломков, а улицы — в пустынные, заросшие травой тропы. Другие города были целыми и продолжали жить, словно напоминая, что жизнь — это сила, способная преодолеть любые преграды.       Гриндевальд, словно тень, скользнул по карте мира, оставив позади идею захвата Британии и Франции разом. Его взгляд остановился на последней, он сосредоточился на ней, и это решение дало людям Британии необходимую паузу, чтобы перевести дух, залечить раны и вновь обрести надежду. В воздухе витало ощущение перемен, и люди, уставшие от страха и разрушений, верили, что однажды всё наладится, и они смогут жить в мире и согласии.       Это был настолько необходимый отдых, что Гарри, уезжая из места, что уже смело называл своим домом, пообещал Карин писать почаще и даже приезжать по мере возможности. Том отчего-то был совсем не в восторге от рассказов о девушке, и Гарри решил как можно меньше говорить о ней.       В школе было много изменений, первое из них касалось Лесли, которая все же сделала свой окончательный выбор в сторону Тома, и Гарри стоило огромного труда не лезть в их запутанные отношения, хоть ему и было обидно за Абракаса с его разбившейся надеждой. Однако Том, к его удивлению, не казался обремененным отношениями, он с легкостью и непринужденностью проводил время с девушкой, словно их связь была для него чем-то естественным и, во что верилось с огромным трудом, приятным.       Второе изменение плавно вытекало из первого и касалось статуса Тома. Его выдающиеся способности, как лучшего ученика и сильного мага, а также его статус парня наследницы Селвин и наследника Салазара Слизерина, подняли его на небывалые высоты в школе. Гарри едва успел заметить, как Том внезапно превратился из просто слизеринского лидера сначала в факультетского короля, а затем в центральную фигуру всей школы. С каждым днем к нему присоединялись все новые люди, и Вальпургиевы рыцари, некогда скромная группа, стремительно разрастались, становясь мощной и влиятельной силой.       Ключевым здесь было и решение Блеков полностью стать на сторону Тома, что сделало его группу не просто школьными лидерами, а практически полноценной политической партией. Том даже сказал, что на зимних каникулах его приглашали на небольшой светский вечер в доме Блеков, а значит его заметили не только наследники, но и глава семьи.       Гарри все чаще замечал, что Том отдаляется. Отношения с Лесли, участившиеся собрания Рыцарей, подготовка к ЖАБА — все это действительно занимало огромное количество времени, и Гарри понимал причины такого отдаления. Да, их встречи становились все более редкими, но он не переживал, ведь их общение становилось даже более эмоциональным и близким. Том для одногруппников и для Гарри все больше и больше отличался, и иногда Гарри пугала мысль о том, что парень просто играет с ним. Однако, когда они были вместе, время словно останавливалось, и каждый миг, проведенный с Томом, был наполнен яркими эмоциями и теплыми словами, которые заставляли сердце Гарри биться сильнее.       Наверное, он мог понять тех, кто следовал за Томом. Тот был до жути силен и харизматичен, словно магнит, притягивающий к себе взгляды и сердца. Его уверенность и решимость заставляли других уважать его, а глаза горели огнем, который невозможно было потушить. Том знал, куда он идет, и это знание передавалось всем вокруг, вселяя в них надежду и желание следовать за ним. Он объединил большинство чистокровных магов и не собирался на этом останавливаться.       Гарри знал, что Том уже решил, что будет менять страну, — эта мысль, как невидимый ветер, кружила в их разговорах, но они избегали ее, словно боялись разрушить хрупкий баланс. Их беседы на эту тему были пока слишком поверхностными и несмелыми, как первые шаги по тонкой льдине. Гарри чувствовал, как в воздухе витает напряжение, но также и предвкушение чего-то великого. Он знал, что однажды этот разговор станет решающим, и все изменится, он провалится под этот самый лед, — и было непонятно, сможет ли он когда-нибудь всплыть.       Сейчас же в его руках было оружие, которое должно было не просто удерживать людей рядом, а подчинять их волю. Это была Черная Метка — символ силы и власти уже не Тома, а Лорда Волан-де-Морта, символ, который навсегда изменил судьбу целой страны.       Он. Создал. Черную. Метку.       Они с Томом усиленно взялись за последнюю идею, и это оказалось верным решением: они все же смогли разобрать части зелий на заклинания и даже подобрали рунические компоненты, и вот сейчас Гарри держал в руках окончательный вариант, что он вывел этой ночью. Он провел не меньше десяти серий опытов, но каждый из них подтверждал то, что у них получилось создать нечто настолько сложное и могущественное.       Почему-то мозг отказывался верить в реальность того, что он сам, своими же руками создал нечто настолько противоречивое, нечто настолько ужасающее. Как было бы хорошо просто лишить Волан-де-Морта силы такого масштаба, как было бы замечательно просто проигнорировать создание Метки и оставить её себе, но Гарри не мог. Не мог позволить себе такой роскоши, не мог менять прошлое.       Они с мистером Фламелем четко решили, что лучше он будет знать о Метках всё, чем Том сможет сам создать нечто подобное. Гарри понимал, что это решение было правильным, но от этого ему не становилось легче. Лишним такой козырь уж точно не был, и Гарри оставалось только подчиниться этому решению, стиснув зубы и стараясь не думать о том, как тяжело ему будет жить с этим знанием.       По сути, оставалось лишь дать Тому придумать рисунок, ту самую змею в черепе, потому что саму руническую надпись они завершили, да и заклинание было готово.       «Мосморде».       Сколько раз он слышал это слово, сколько боли и страданий оно несло! Но теперь он был тем, кто должен был не просто произнести это заклинание, а оживить его, вложить в руки Тома нечто большее, чем просто слова. Это было самое мощное оружие, самый сильный поводок, который только можно было представить. Он чувствовал, как внутри него всё сжимается от страха и волнения. Это был момент, который изменит всё, и он знал, что обратного пути уже не будет.       Будущее уже было написано, в нем Волан-де-Морт уже считал Метку собственным символом, поэтому, конечно же, Гарри уже не имел выбора. По сути, в какой-то из временных линий он уже сделал это и, скорее всего, смирился с собственным выбором, но даже такое знание не помогало.       Но он знал, что не сможет лишить Лорда поводка, — слишком сильным было его желание управлять людьми, но что, если у него получится держать поводок на Пожирателях самостоятельно? Разве не было бы хорошим решением не просто знать о Метках, но и понимать механизм их действия, знать все подводные камни и управлять процессом самостоятельно?       Гарри стиснул зубы, чувствуя, как его руки дрожат. Он не мог позволить себе проиграть. Он должен был найти способ. Должен был защитить своих близких, защитить всех, кто верил в него. Он знал, что это будет нелегко, что путь будет полон боли и страданий, но он был готов на все.       И ради этого он готов был пойти на все.       Дни до встречи с Томом пролетели как один: Гарри не помнил их, как будто все это время он жил только ради того, чтобы сделать этот важный шаг. Он целыми днями тренировался и летал над Запретным лесом, а ночью, несмотря на усталость, ворочался почти до утра, не в силах заснуть. Он чувствовал, как его нервы натягиваются, как струна, готовая лопнуть от напряжения. Но он знал, что должен пройти через это. Должен сделать этот шаг, потому что он здесь не ради веселья, не ради путешествий и дружбы с Томом, Абракасом и Карин, а ради большего, ради мира, который обязательно наступит.       — Привет, Гарри, — он ждал Тома, но все равно слегка вздрогнул, когда тот вошел в их кабинет. Наверное, пора было выдать ему допуск в его гостиную, но почему-то хотелось оставить хоть какое-то личное пространство в этом замке, — если бы я знал, что тренировки с Рыцарями занимают столько времени, то задумался бы о том, чтобы собирать их уже после ЖАБА.       — Так тяжело? — Том выглядел иначе — его обычно холодный взгляд был затуманен усталостью, а плечи казались тяжелее, чем обычно. Но эта отстраненность, возможно, была следствием не только загруженности, но и внутренней борьбы, которую Гарри не мог не почувствовать.       Том прошел к дивану, тяжело опустился на него, и его спина издала глухой звук, словно он наконец нашел место, где мог позволить себе расслабиться. Гарри наблюдал за ним с легкой грустью, понимая, что их встречи становятся все реже, а времени на разговоры — все меньше. Почему-то это все равно задевало, он думал, что является для Тома чем-то более значимым и важным.       Гарри молча подошел к кофейнику и налил им обоим по чашке ароматного кофе. Его руки слегка дрожали, но он старался не показывать этого. Аромат свежесваренного кофе наполнил кабинет, и на мгновение в комнате стало немного теплее. Он поставил чашку перед Томом, и тот благодарно кивнул, делая глоток.       — Нет, — наконец ответил Том, его голос был низким и хриплым. — Это не так уж и плохо. Просто… много всего навалилось.       — Хочешь, можем встретиться в другое время? — предложил Гарри, стараясь говорить спокойно и уверенно. Его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась решимость.       Том снова покачал головой, его взгляд стал более сосредоточенным.       — Нет, все в порядке. Просто… нужно немного времени, чтобы все улеглось.       Парень прикрыл глаза, словно погружаясь в темноту, и глубоко задышал. Его грудь поднималась и опускалась в медленном, размеренном ритме, и в этом движении было что-то гипнотическое. Вокруг царила тишина, и Гарри не решался её нарушить. В этот момент он снова становился тем Томом, который всегда мог преодолеть любые трудности. Его плечи расправились, и на лице появилась слабая, но искренняя улыбка.       Но Гарри заметил, он увидел что-то большее, чем усталость от большой нагрузки. В этот момент Гарри почувствовал, как между ними возникла невидимая связь, и ему отчего-то вмиг стало неловко от того, что он в ней усомнился. Он видел, как Том медленно снимает маску короля, обнажая свою истинную сущность. В его движениях была какая-то уязвимость, которая делала его еще более человечным и близким. Гарри почувствовал, как что-то теплое и нежное разливается в его душе, и понял, что только в этот момент, в этом месте, только с ним одним Том мог быть по-настоящему свободным.       Прошло пару минут, Гарри молча грел руки о постепенно остывающую чашку кофе, чувствуя, что пауза нужна и ему. Стоило начать разговор о Метке, но молчать оказалось слишком уютно. Не спешил начинать разговор и Том, медленно расслабляясь, приводя мысли в порядок.       — Я сегодня уйду пораньше, прости, — Гарри ждал, когда Том начнет разговор, но все равно вздрогнул, едва тот обратился к нему, — мне этого не хочется, но нужно, слишком много дел сейчас.       — С твоими… — Гарри запнулся, пытаясь подобрать нужное слово, — последователями?       — Да, с ними. Для меня это очень важно, некоторые из них важны, другие просто могут быть полезными в будущем, поэтому никак нельзя упустить их. Дальше должно быть проще, в целом наша маленькая группка разрослась до впечатляющих размеров, и я хотел бы рано или поздно обозначить в ней иерархию, но пока об этом рано говорить. Сейчас мне помогает Абракас, но нагрузка на меня все еще колоссальная.       — Именно об этом я и хотел поговорить, — назад пути не было, — я хочу тебе помочь.       — Помочь? — тупо переспросил Том, а затем посмотрел на Гарри так, будто впервые его видит. Это было и не удивительно: Гарри никогда не выражал свою позицию открыто и часто критиковал те или иные мысли Тома на этот счет, конечно же, не было ничего удивительного в том, что Том не совсем понимает о чем речь.       — Ты не один, Том, — сказал он мягко, его голос звучал почти как шепот, но в нем было столько силы, что Том почувствовал, как его плечи немного расслабились. — Я хочу быть рядом, если тебе это нужно. И у меня есть два предложения.       Том только кивнул, видимо ожидая какого-то продолжения и объяснений, поэтому Гарри тут же продолжил:       — Я могу тренировать самых близких тебе людей, тех, к кому ты уже успел присмотреться и кого не нужно так сильно контролировать. Ты же знаешь, что мне это удастся, а ты в это время сможешь сосредоточиться на новеньких, да и уделить время подготовке к экзаменам. В дальнейшем те, кого я научу, могут тренировать других и твоя нагрузка постепенно снизится.       — Ты серьезно готов тратить на это время?       — Только если ты уверен, что такой вариант твоего будущего — это то, чего ты бы хотел. Если ты четко поставил перед собой цель набрать не просто школьную свиту, а реальных последователей, то я помогу, — объяснил Гарри, — я буду рядом, Том, буду рядом пока тебе это нужно.       — Но зачем?       — Потому что это нужно и мне, — признался Гарри, осознавая, что не слишком и врет. Дело было только в том, что ему было необходимо держать Тома как можно ближе ради информации о крестражах или тут было что-то еще? Неужели он и правда скучал? — ну, а на счет тренировок, то, чем меньше у тебя нагрузка, тем больше времени мы сможем провести вместе.       Том молчал, его лицо оставалось непроницаемым, но Гарри чувствовал, как воздух между ними густеет, словно невидимый занавес, разделяющий их. Он нервно сглотнул, пытаясь не выдать своего волнения. Это был момент, который он ждал так долго, но одновременно и боялся. По сути Гарри к этому и стремился: стать ближе Тому, стать не просто товарищем, а настоящим другом, частью него самого и именно поэтому стоило разделять интересы парня, помогать ему и стоять рядом несмотря ни на что.       — Я не знаю, чем именно я заслужил тебя, но спасибо! — Гарри удовлетворенно улыбнулся, чувствуя, что груз на сердце тает, — это не просто поможет мне, это буквально спасет все мои планы.       — Я буду рад, если все же смогу тебе помочь, — признался Гарри, а затем переспросил, — но ты уверен, что движешься в правильном направлении? Что политика и все эти реформы — твое настоящее желание.       Том даже не задумывался, Гарри показалось, что парень и вовсе начал отвечать даже раньше, чем вопрос прозвучал.       — Сейчас мир совсем не такой, каким бы я хотел его видеть, в нем так много несовершенств, так много грязи, что моя душа страдает каждый день. Я хочу это исправить, хочу сделать мир чище и лучше, это мое самое искреннее желание. Но при этом я хочу преподавать, делиться знаниями, влиять на детские умы, помогать им становится лучше, такими же прекрасными, как новый мир, который я создам, — его глаза загорелись каким-то восторгом и огнем, Гарри чувствовал, что это не просто пустые слова, что Том действительно верит в каждое свое слово, что он уверен во всем, что говорит, — я знаю, что это тяжелый путь, я готов ко всем этим рискам, но я знаю и то, что только я могу это сделать. Все идет к этому, я иду к этому и рано или поздно мои цели будут достигнуты. И когда мир изменится, то все будут помнить меня, помнить Лорда Волан-де-Морта.       Гарри смиренно прикрыл глаза, ожидая, пока приступ сожаления отпустит его. Он знал, что это было, знал, что сейчас Том не просто говорил о своих целях, не просто признался в том, чего хотел бы на самом деле, — и Гарри видел за этими словами нечто большее. Он видел, как Лорд Волан-де-Морт, прежде существовавший лишь в его воображении, словно тень, оживал.       И это было только начало.       — Хорошо, — согласился он и отпил остывший кофе, — тогда я пойду с тобой. Не за тобой, Том, уж прости, но это не устроит меня, но я поддержу тебя, помогу всем, чем только смогу…       — Ты правда хочешь это сделать? — Том выглядел действительно потрясенным, перебивая Гарри на полуслове, — то есть ты веришь в меня?       — Конечно, верю, а еще ты — мой друг, близкий мне человек, и я помогу хотя бы ради этого. И я знаю с чего начать. Мы с тобой работали над заклинанием, и вчера я закончил его, мы создали то, что было необходимо.       — Но как это поможет нам?       — Я не отдам его в Отдел Тайн, — признался Гарри, с удовольствием наблюдая, как непонимание Тома сменяется на пока еще слабую надежду, — я уже отчитался о том, что проект успешен и отдал им одну из других разработок. Моя команда создала нужное заклинание, которое выполняет запрашиваемые функции, а я просто довел его до ума и сдал руководству. Наше же заклинание я хочу отдать тебе.       Том молчал, молчал слишком долго даже для шокированного человека, и Гарри с тревогой посмотрел на него, продолжая рассказ.       — Твои союзники пока слишком ненадежные, да и связь ваша актуальна только в школе, но за ее пределами ты можешь остаться без всего этого. Я предлагаю связать вас, сделать из этого заклинания Метку, твою, Том, Метку.       — Ты правда сделаешь это для меня?       Гарри не нравилась заторможенность Тома, казалось, что парень где-то совсем не здесь, видимо новости оказались слишком впечатляющими для него. Оно было и понятно, но это все равно вызывало беспокойство. Не слишком ли сильно Гарри давит, не слишком ли торопит события и не слишком ли активно втирается в доверие?       — Ну, — протянул Гарри, подсаживаясь к Тому ближе, а затем, развернув его на себя, продолжил, — на самом деле я уже это сделал. Метка теперь твоя, я не отдал её в Отдел Тайн, даже если ты сейчас откажешься.       Том молчал, его губы дрожали, а дыхание стало прерывистым. Гарри видел, как он борется с собой, пытаясь осмыслить слова, которые только что услышал. В его глазах отражались страх и что-то ещё — что-то, что Гарри не мог точно определить.       — Я не понимаю, — наконец прошептал Том, его голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Зачем? Почему ты это сделал?       Гарри сжал губы, стараясь не выдать своих эмоций. Он знал, что должен быть честным, но слова, которые он хотел сказать, были слишком тяжёлыми, потому что он действительно принимал свои следующие слова.       — Потому что я верю в тебя, — произнёс он, глядя прямо в глаза Тому. — Я верю, что ты можешь изменить мир, можешь сделать то, что задумал. И потому что мне дорог ты, а значит, и твои идеи и цели тоже.       Том порывисто обнял его, словно принимая не только Метку и помощь Гарри, но и его самого как человека, а не как игрушку или вещь. В этом объятии отразились все их отношения: осторожные, балансирующие на грани, меняющиеся от крайности к крайности, не похожие ни на что другое. Это была их связь, нечто похожее на дружбу или даже больше.       Они сидели так еще с несколько минут, каждый в своих мыслях и переживаниях, не чувствуя от таких прикосновений неловкости или даже малейшего дискомфорта. Почему-то они с Томом всегда чувствовались как единый организм, как что-то целостное, словно две части одного целого, объединенные не только судьбой, но и глубокими эмоциями. Видимо связь крестража и души Тома была сильнее любых мыслей и чувств.       Гарри отстранился первый, но, в отличии от всех прошлых раз, не отсел на кресло, а продолжил сидеть на диване, до сих пор чувствуя, как их колени соприкасаются.       — Пока я работал, то понял, что важно учесть несколько деталей, — начал он объяснять свои догадки, — первое — место, где Метка будет располагаться, предлагаю в следующие разы подобрать пару справочников, где можно будет просмотреть, как идут магические потоки в теле человека, это стоит учитывать. Второе — рисунок. Сама Метка — это заклинание и руны, для нее не нужен никакой особый рисунок, но если он будет…       — То это станет моим символом, — продолжил Том возбужденно, — это будет не просто клеймо для моих последователей, это будет знаком их принадлежности ко мне, к новому порядку, знак отличия!       — Да, — согласился Гарри, — хочу предложить тебе не ставить сейчас Метки всем — это изначально должно стать именно знаком отличия, её должны заслужить, не просто происхождением или словами, а действиями. Думаю, что один-два человека сейчас — это максимум, но смотри сам.       Том, сидя напротив, нахмурился, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение. Он задумался, прикусив губу, и наконец решил.       — Абракас, — предложил Том, — он действительно много делает для меня, только не смей говорить ему, что я так сказал!       — Я тоже думал на счет него, — кивнул Гарри, — кто-то еще?       — Только если ты, — предложил Том спустя минуту раздумий, — вообще, я и начал бы с тебя, но почему-то я думаю, что ты откажешься.       — Откажусь, — подтвердил Гарри. Не хватало ему еще Метки на теле вдобавок к части души, — но не потому, что недостаточно тебя поддерживаю или не верю в тебя. Наоборот, я более чем уверен, что пройдет пару лет, и ты будешь действовать очень активно и уверенно, но именно поэтому сейчас я не смогу носить Метку на себе.       Том кивнул, словно соглашаясь, но Гарри видел, что тот слегка расстроен. Пришлось объяснить.       — Я не просто служащий Министерства, я даже не обычный работник Отдела Тайн. Я Лидер, — никогда не было лишним подтвердить свою легенду, — и это не просто красивая должность. Моя память практически принадлежит моему отделу, мои мысли тоже. Заподозри меня хоть кто-то в том, что я помогаю свергнуть власть, и меня не уволят, меня перепотрошат, выведают каждое заклинание, которое я дал тебе и только потом убьют.       — И ты думаешь, что я все равно могу довериться тебе?              — Я не допущу утечки информации, уж поверь, — кивнул Гарри, — никто не тронет меня просто так, я знаю, что мне можно делать, а что — нет. И без Метки мне будет в разы легче доказать свою невиновность.       — Ты прав, Гарри, — сдался Том спустя минуту молчания, хотя Гарри и был уверен, что это не последний их диалог на эту тему, — да и все равно я уже не смог бы перестать тебе доверять.       Он должен был радоваться этим словам, должен был гордиться тем, что его цель была достигнута, но почему-то доверие Тома било не хуже пощечин, заставляли его сердце сжиматься от досады. Он знал, что предать доверие Тома — это не просто нарушение обещания, это предательство самого себя. Но он также знал, что у него нет другого выбора. Его цель была слишком велика, и он не мог позволить себе уступить.       Гарри знал, что должен идти до конца, даже если это означало разрушить все, что у он так старательно строит сейчас.       — Тогда только Абракас? — переспросил Гарри, — я думал ты захочешь наградить и Лесли, все же она твоя девушка.       Он ожидал, что Том, будучи в отношениях, хоть и фиктивных, с Лесли, проявит к ней больше внимания и уважения, особенно когда речь шла о Метке. Но вместо этого, Том выглядел так, будто упоминание о девушке вызывало у него физическую боль. Его лицо исказилось гримасой, а взгляд стал холодным и отстраненным, как будто он пытался отгородиться от этой темы. Но спустя мгновение, он сумел взять себя в руки, глубоко вздохнул и отрицательно мотнул головой. В его глазах мелькнула тень раздражения, но он быстро скрыл это за маской безразличия.       — Точно нет, — решил он, — она пока не заслужила её. Пусть будет только Абракас, но только если он сам захочет.       — Это хорошая мысль, — признал Гарри.       Том на секунду задумался, а затем, посмотрев на часы, поднялся на ноги.       — Хотел бы я остаться еще, но мне уже пора, прости, — Том после этого разговора был какой-то взволнованный и растерянный, слишком непохожий на себя обычного, — мы можем перенести следующую встречу?       — Ну, в целом можно, конечно, — ответил Гарри, стараясь, чтобы его голос был мягким и заботливым. — Что-то случилось?       Том, казалось, колебался, его глаза бегали по комнате, избегая взгляда Гарри. Он выглядел немного смущенным, но в то же время решительным.       — Да ничего особенного, — наконец ответил он, его голос слегка дрожал. — Просто Лесли считает, что скоро никто не будет верить, что она моя… девушка.       Том замолчал, его взгляд стал напряженным, словно он боялся, что Гарри неправильно поймет его слова. Гарри почувствовал, как внутри него поднимается волна сочувствия и беспокойства. Он подошел ближе к Тому, положил руку ему на плечо и сжал его, пытаясь передать всю свою поддержку и понимание.       — Лесли считает, что скоро никто не будет верить, что она моя девушка, — повторил он, но теперь в его голосе звучала решимость. — Поэтому мы решили пойти в Хогсмид, что-то вроде свидания, наверное, она думает, что это поможет убедить всех, что мы действительно вместе.       Гарри нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он знал, что Лесли была важной частью жизни Тома, но мысль о ней неприятно царапала его изнутри: девушка явно беспокоилась не о репутации Тома, а о своих желаниях. Еще в начале сентября она сделала окончательный, как казалось Гарри, выбор в сторону Тома и теперь активно пыталась сделать фальшивые отношения настоящими. Что было странно, так это поведение Абракаса, который на все это просто закрывал глаза и не только не ссорился с Томом, но даже не разорвал помолвку.       — Ты уверен, что это поможет? — спросил он, его голос стал немного более серьезным.       Том пожал плечами, а его взгляд снова стал немного неуверенным.       — Я надеюсь, — ответил он. — Но, честно говоря, я бы предпочел провести время с тобой. Эти занятия в Хогсмиде кажутся мне немного… пустыми.       — Не понимаю зачем тебе это, у тебя и без того идеальная репутация, все буквально помешаны на тебе, особенно на Слизерине, — они дошли до двери, но остановились, продолжая диалог, — и я вижу, что тебе это в тягость.       — Неправда, — ощетинился Том, опуская глаза, — нет такой задачи, которая была бы для меня слишком сложной.       — Отношения с кем-то — это не задача, Том, — улыбнулся Гарри. Почему-то было важно донести эту мысль, дать понять, что не все люди вокруг — декорации, нужные лишь для того, чтобы выгодно оттенять Реддла. Возможно, он еще не до конца смог отпустить мысль о том, что парня было не исправить.       — И именно поэтому у тебя никого нет? — Гарри удивленно посмотрел на парня, не сразу понимая, что нужно ответить.       — Я хочу быть с тем, с кем хочу, а не с тем, с кем положено по статусу, крови, деньгам или еще куче причин, — начал объяснять свою позицию Гарри, — целовать того, кто мне нравится, обнимать этого человека, быть рядом, дарить своё время. А не тратить его впустую лишь для репутации. Я буду строить отношения только тогда, когда буду уверен, что это того стоит. Для меня это важно, я не хочу делать что-то просто потому, что так нужно.       Том ответил не сразу, смотря куда угодно, но не на Гарри. Тема любви была почти запретной в их разговорах, они редко говорили об этом: обсуждать такое было странно, да и говорить было не о чем, поэтому паузы были более чем логичны. Том молчал, обдумывая что-то свое, что-то понятное только ему. Но Гарри и не торопил — знал, как тяжело им даётся этот разговор, знал, что значит это все для парня, ни разу не чувствовавшего любви к себе.       — Я не уверен, что знаю, как нужно это делать, я стараюсь повторять за одногруппниками, но они выглядят так естественно в этом — ходят за руки, обнимаются, говорят какие-то глупые вещи со счастливым лицом, даже целуются… — он запнулся, выглядя до жути растерянно, — Лесли говорит, что все пары должны целоваться, что мы тоже должны показать всем, что пара, потому что ей не верят, а значит могут сомневаться, но я не могу так, поцеловать её, отдать ей что-то подобное…       — Ты никогда не целовался? — Гарри перебил парня, ведь это казалось удивительным. Даже он, вечно занятый спасением своей жизни и жизней всех вокруг, успел уже сделать это несколько раз. Не совсем удачно, но все же. Том только кивнул, выглядя при этом так, словно открыл свой самый большой секрет. Мерлин, он об убийствах говорил не с таким стыдом, как о том, что не целовался. — Не слушай Лесли, она говорит ерунду. Подари свой первый поцелуй тому, кто это действительно оценит, кто оценит тебя, а не твой образ.       Он не сразу понял, как оказался в объятии рук, — Том аккуратно коснулся его губ, не настаивая, не прося о большем, не надеясь на ответ. И отчего-то это было так просто — поддаться, раствориться в моменте, в той ласке, что ему дарили.       Что-то внутри тянулось к Тому, желая этого поцелуя, желая этих прикосновений, поэтому он подчинился, заранее зная, что никогда не простит себе этого падения. Нельзя было добровольно отправлять себя в ад, получая при этом такое наслаждение.       Он не чувствовал такого ни разу — ни в первом поцелуе с Чжоу, что был наполнен слезами и неловкостью, ни в поцелуях с Джинни, слишком дружеских, практически сестринских, ни в украденном поцелуе Карин, которая сама по себе воскрешала в его сердце что-то хорошее и доброе. Все это меркло на фоне этих касаний губ, этой нежности, этих ощущений, что рождались внутри.       Это было что-то аморальное, что-то неправильное, ужасное, чего не должно было быть в реальности. Но это было — неаккуратные движения губ, слишком неуверенные, слишком медленные, слишком необходимые, чтобы прекращать. Достань сейчас Том палочку, и Гарри не смог бы с уверенностью сказать, что смог бы остановиться.       Они едва дышали, прижимаясь друг к другу так близко, что могло показаться, что их тела едины. Так и было — Гарри впервые чувствовал такое единение с кем-то, такое удовольствие от простых поцелуев. Словно он нашел ту часть себя, что давно потерял, словно он впервые попробовал счастье на вкус.       Парень хватался за него как за спасательную соломинку, сжимая ткань футболки, цепляясь так сильно, словно это было его единственным шансом на спасение. По позвоночнику пробежала такая волна, словно кожу опалили Адским Пламенем, таким покорным и ласковым, как и сам Том. В груди же расцветал мордеров сад, что, оказывается, успел засохнуть не до конца. Раньше ему казалось, что он не сможет чувствовать ничего хорошего, не сможет получать удовольствие от простых вещей, но это…       Все звуки погасли, все чувства схлопнулись, превратились в ощущение этих мягких губ, этой нежности и ласки, этого невнятного притяжения. Это было единственно правильным чувством.       — Вау, — Том первый разорвал их поцелуй, но не прекращая при этом прижиматься к Гарри. Он смотрел в глаза парня и чувствовал, как время, замедлившее свое течение пару секунд назад, нагоняло их, возвращая в реальность. Гарри не мог отвести свой взгляд, всматриваясь в идеальную синеву напротив, — теперь я понимаю, что они имели ввиду.       И Гарри тоже понимал — это совсем другое, словно он наконец нашел ту точку спокойствия и уверенности, что было необходимо. Это ощущалось бы как отчаяние, если бы его губы еще не ощущали призрачный шлейф поцелуя его врага.       — Прости, я не должен был…       — Это ты прости, Гарри, — Том явно с неохотой оторвался от парня, отходя к двери, унося с собой эту потрясающую синеву, в раз делая ситуацию еще более неловкой, — я решил… прислушаться к твоему совету, и вот что вышло.       — Все в порядке?       — Да, я, наверное, пойду, — он кивнул на прощание, открывая дверь, а затем развернулся и легко нашел взглядом губы Гарри вновь, — теперь я уверен, что с Лесли я не смог бы.       Гарри растерянно кивнул, все еще ощущая это невероятное притяжение даже тогда, когда Том вышел из кабинета.       Что они наделали?