Амбивалентность

Весь мир, как он есть, за кулисами, Открыты все шкатулки с секретами, И текст от руки, и актёры без грима. И я боюсь теперь, что на слове «мы» Я распадусь на мелкие атомы, Что странно, но факт, и необъяснимо. Я слышала, бывает любовь на века, Но плата за неё чересчур высока, И каждый, кто рискнёт, платит полную цену. Негаданно-нежданно приходит сама, Пытает, убивает и сводит с ума — Не это ли трагедии финальная сцена? (Вельвет) Машина скорой помощи неслась по ночной улице, Уэнсдей сидела внутри и сжимала руку Тайлера, которая сейчас казалась непривычно холодной даже для неё. Он сильно побледнел, но пока не потерял сознание, смотря перед собой расфокусированным взглядом. — Ты не умрёшь сегодня, Тайлер, — уверенно сказала она, чуть сильнее сжав его пальцы. — У меня было видение про наше будущее. Такое приторно-сладкое, что сводит зубы. У нас будет дом, собака и много гостей. Вечеринка в саду и чёрные воздушные шарики. — Я думал, такое будущее для тебя — настоящий ужас, — слабым голосом сказал Тайлер, поморщившись от боли, но всё же слегка улыбнувшись. Несмотря на препараты, которые ему экстренно ввели врачи скорой, рана оставалась опасной и болезненной. — Самый большой кошмар в жизни! — подтвердила Уэнсдей. — И если я когда-нибудь соглашусь на такую пытку, то только с тобой. Никогда не думала, что буду хотеть чего-то подобного. Но я хочу! Потому что ты будешь рядом! Не смей умирать, Тайлер! — умоляла она, видя, что он становился всё бледнее, а взгляд — расфокусированнее. Кажется, он мог потерять сознание в любой момент, но пока держался. — Звучит как признание в любви, — усмехнулся он. Она лишь активно закивала, понимая, что если скажет ещё хоть слово, то слёзы хлынут из глаз, и остановить их будет невозможно.

***

Когда Тайлера забрали в операционную, время потекло так медленно, что Уэнсдей не находила себе места. Она мерила шагами коридор раз за разом, мелькая перед глазами Донована Галпина, который сидел неподалёку и стал сейчас почти таким же бледным, как она. Они обменялись всего парой слов, но разговоры сейчас не понадобились. Их объединяла общая беда и общее ожидание. Спустя примерно час врач вышел из операционной, Уэнсдей вскочила и нетерпеливо направилась к нему навстречу. Донован пошёл следом. — Операция прошла успешно, так что жить будет, — кивнул тот, видя её убийственно нервный взгляд. — Но это настоящее чудо. Обычно при такой ране человека не спасти. Но, видимо, этот парень очень хочет жить. А ещё я ни разу не видел такой скорости регенерации даже у изгоев. Уэнсдей шумно выдохнула и опустилась на ближайший стул, чувствуя, что ноги вот-вот перестанут держать её. Донован подошёл к ней и опустил руку на плечо. — Спасибо, — обратился он к доктору. — Мы можем его увидеть? — После перевода из реанимации, через несколько часов. Пока езжайте отдохнуть. Вы оба выглядите так, как будто реанимация в любой момент может понадобиться вам самим, — усмехнулся доктор и удалился в один из кабинетов. — Если хотите, можете ехать, а я остаюсь, — уверенно сказала Уэнсдей. — Я сообщу вам, если что-то изменится. — Сидя здесь и изматывая себя, ты не поможешь Тайлеру, — мягко сказал шериф. — Отдохни. Если что-то изменится, нам позвонят. Но Уэнсдей не была готова уезжать. Тем более, в свою Лондонскую квартиру, где всё так сильно напоминало о временах, проведённых с Тайлером. У неё в голове до сих пор не укладывалось, сколько обмана сплелось вокруг них. И никто не смог ничего распознать. Сейчас, когда основная опасность миновала, Уэнсдей поняла, что её телефон до сих пор валяется где-то на полу в комнате с зеркалом. Наверное, стоило позвонить родителям, Энид и Грегори, потому что последними вестями от неё к ним стали те самые смс, которые не ушли сразу, но, видимо, доставились, когда дверь сломали. Наверняка все давно на нервах. — Я могу воспользоваться вашим телефоном? — спросила Уэнсдей шерифа. — Мой остался где-то в особняке. — Конечно. Твои родители уже связывались со мной. Я заверил, что с тобой всё в порядке, но они всё равно собираются вылетать ближайшим рейсом. Уэнсдей лишь закатила глаза. Кто бы сомневался… Несомненно, впереди всех ждало множество неловких моментов. По правде говоря, она не была в порядке. В её запястье по-прежнему впивались острые щупальца капсулы Лорел, а пульт, который мог убить одним нажатием, валялся где-то в кармане. В этом ощущалось что-то по-аддамсовски ироничное, но сейчас Уэнсдей слишком устала, чтобы оценить злую шутку судьбы. Она написала Пагсли и Грегори, кратко рассказав, что произошло в особняке, и отметила, что временно осталась без телефона. На разговоры сейчас не нашлось сил. Больничное кресло было не самым удобным местом для сна, но столь тяжёлый день утомил настолько, что Уэнсдей стало всё равно. Уходить она не собиралась, поэтому погрузилась в тревожный сон прямо здесь.

***

Тайлер пришёл в себя под утро. Около семи утра его лечащий врач вышел, чтобы сообщить дремлющим в больничном коридоре Уэнсдей и Доновану эту новость. Она вбежала в палату и увидела его — бледного, ещё сонного от проходящего наркоза, но живого. — Посмеешь напугать меня так ещё раз, и я точно убью тебя! — с порога заявила Уэнсдей, опустившись на стул в изголовье его кровати. — Я бы никогда не бросил тебя одну на пороге будущего с вечеринками и воздушными шариками, — хмыкнул Тайлер. — Кто-то же должен их надувать. И повесить гирлянды. Кстати, что мы праздновали? Хочу знать все детали! Уэнсдей лишь смерила его долгим взглядом. Он шутил и смеялся — это значит, что всё хорошо. — Не знаю. Мои видения не всегда дают много информации. На самом деле она догадывалась, в честь чего они устроили ту вечеринку, но оказалась не готова озвучить это сейчас. Последние дни и без того были полны эмоций и откровенности. — Значит, однажды узнаем сами, — непринуждённо пожал плечами Тайлер и взглянул на Уэнсдей своим самым невинным и полным нежности взглядом. Она вспомнила, как он смотрел на Гейтс, когда шёл в её сторону. Тайлер был таким разным, таким невероятным — идеальным для неё. Уэнсдей подумала о том, что её прежние убеждения — то, что она когда-то считала нерушимым — рассыпались, как карточный домик. «Я никогда не влюблюсь». «Я не буду как родители». «Я не умею прощать». Когда-то подобные мысли казались ей непреложными истинами. Но с самой первой встречи во Флюгере, когда, казалось бы, самый обычный бариста вызвал в ней эмоции, которые она не могла понять, и до сих пор Тайлер открывал в Уэнсдей грани, о которых она не подозревала. И если когда-то это пугало, заставляло бежать от незнакомых чувств, прятать их от себя и всех вокруг, то сейчас, когда она почти потеряла его, Уэнсдей больше не боялась того, что хочет будущего из второго видения. С ним. Её чувства к нему ощущались как бурная река, течению которой она никогда не могла сопротивляться. А раз так, то стоило просто позволить ему подхватить себя и понести. И будь что будет… Повинуясь порыву, Уэнсдей подалась вперёд, прильнув своими губами к его. Это был нежный и трепетный поцелуй с привкусом крови и лекарств. Но, наверное, впервые за многие месяцы Уэнсдей не преследовало ощущение, что они стоят на краю пропасти в ожидании апокалипсиса. Впереди всё ещё оставалось множество неизвестных, но больше не ощущалось вкуса обречённости.

***

Кухня её Лондонской квартиры не была предназначена для того, чтобы принимать так много гостей. Уэнсдей вообще не рассчитывала сюда возвращаться, но когда приехали родители, а Тайлера выписали из больницы, это стало самым логичным местом встречи для всех. Её родители, брат и Тайлер — более неловкую компанию сложно представить. Хорошо, что предстояло пережить лишь вечер, потому что уже завтра они все отправятся обратно в Нью-Йорк. Тайлер слишком сильно нервничал перед знакомством с Аддамсами, поэтому полчаса обсуждал, что ему лучше надеть, потом дважды погладил рубашку, а теперь сидел и нервно стучал пальцами по столу, поглядывая на дверь. Уэнсдей не сомневалась, что он понравится её родителям, и сообщила ему об этом, но Тайлер всё равно не успокоился. — Тайлер, мы так счастливы наконец-то познакомиться с тобой, — с порога начал Гомес, сжав Тайлера за плечи. Тот смущённо улыбнулся и произнёс: — Взаимно. — Мой отец Гомес, мама Мортиша и брат Пагсли. А это Тайлер, — вмешалась Уэнсдей, желая взять ситуацию под контроль. — Ты неплохо здесь устроилась, маленькая гадюка, — заявил отец, обращаясь к Уэнсдей, одновременно помогая Мортише раздеться, а затем по-хозяйки пройдя внутрь квартиры. — Чувствую стиль Аддамсов. — Признаться, что здесь, что в Нью-Йорке мне очень не хватает гроба и пыточной, — как будто между делом бросила Уэнсдей. Тайлер, стоявший рядом, нервно усмехнулся. Когда-нибудь он окончательно к этому привыкнет. Привыкнет же?.. — Лондонская погода ужасна в самом лучшем смысле, не правда ли? — нараспев спросила Мортиша. — Да, мама, — кивнула Уэнсдей. — Почти как дома, и даже не надо использовать магию, чтобы получить вечный дождь. Как же она не любила эти непринуждённые разговоры ни о чём… Они прошли в гостиную и сели за стол. Повисло молчание, нарушаемое лишь шелестом конфет, которые активно ел Пагсли. Наконец Гомес отхлебнул вина и сказал: — Значит, вам угрожали с помощью яда и пытались застрелить, а потом вас спасли призраки? Потрясающе! Такой романтики не было даже у нас, Тиш, — он усмехнулся, приобняв жену. — Я всегда знал, что Уэнсдей ждёт большое будущее! Уэнсдей закатила глаза и сжала губы, стараясь придать лицу непроницаемое выражение. — Давайте к делу. Нам нужно вывести на чистую воду всех, кто к этому причастен. Я больше не доверяю Университету и хочу, чтобы все, кто задействован в этом, понесли наказание. В том числе те, кто смог избежать его много лет назад, ещё работая в Уиллоу-хилл. — Тучка, мы обязательно восстановим справедливость, но сегодня давай просто насладимся столь мрачным вечером, — усмехнулся её отец. — Тайлер, когда вернёмся домой, приглашаем тебя в наше поместье! — Спасибо! Уэнсдей много рассказывала мне про него, — вежливо отозвался Тайлер. — Папа, а ты ведь вызовешь Тайлера на дуэль по традиции Аддамсов? — вдруг вмешался Пагсли. — Обязательно. Традиции Аддамсов нерушимы, — весело произнёс Гомес, и Тайлер нервно отхлебнул вина. Он выбрал самую невероятную девушку, так что стоило перестать удивляться странностям. — Мы обязательно устроим большую вечеринку, когда вы приедете, и пригласим всю семью! Уверена, все будут в ужасающем восторге от вас и всего, что произошло! А завершим всё Дикой охотой. Твои способности Хайда, Тайлер, наверняка придадут ей особый шарм, — нараспев произнесла Мортиша, мечтательно улыбнувшись. — Кстати, Фестер будет в восторге от знакомства с Хайдом, который научился контролировать себя. Ты ещё не рассказывала ему, Уэнсдей? — В общих чертах. Я разговаривала с ним, но в основном мы были заняты тем, что он помогал мне извлечь яд из руки, — сухо объяснила Уэнсдей, взглянув на запястье, которое украшали пять красных точек. Наверное, этот след останется с ней на всю жизнь. Как и шрам от пули на шее у Тайлера. Следы дня, когда они стояли на самой важной развилке. Разговор длился ещё долго. Вскоре Тайлер освоился — он с лёгкостью подхватывал шутки Гомеса, болтал с Пагсли об учёбе, очаровательно улыбался Мортише. Уэнсдей даже почти не испытывала привычной в такие моменты неловкости. Лишь ближе к полуночи все разошлись, потому что впереди ждал долгий полёт домой.

***

По возвращении в Нью-Йорк водоворот событий подхватил и закружил их, не дав опомниться. Благодаря записям о случившемся в особняке и другой информации, которую Уэнсдей и Тайлер предоставили полиции, развернулось масштабное расследование. Несмотря на желание забыть о произошедшем той ночью Уэнсдей оказалась вовлечена в него слишком активно, и постоянное общение со следствием стало привычными буднями. Она ожидала, что с работой в Университете будет покончено, а их отдел расформируют. После того, как Уэнсдей нарушила все протоколы с самым опасным и неуправляемым изгоем, а Алиссия оказалась предателем и теперь была под следствием, это казалось очень ожидаемым исходом. Но Грег не уволил её, а отдел не закрыли. Все проекты временно заморозили, но это казалось лучшим из возможных исходов после всего, что произошло. На время Тайлеру пришлось вернуться в лечебницу, чтобы пройти обследование перед врачебной комиссией. Множество тестов, анализов и опросов — необходимый этап перед долгожданной свободой. Страха почти не было — после зеркального лабиринта Тайлера оказалось не испугать какими-то там медицинскими осмотрами. Когда комиссия вынесла свой вердикт, назначили судебное заседание. Именно на нём окончательно решалась судьба Тайлера. Уэнсдей снова стала одним из основных свидетелей — в этот раз защиты, а не обвинения. Оказавшись в зале суда, она на мгновение словно бы перенеслась на пять лет назад, когда ведомая гневом и обидой входила сюда, чтобы не оставить Тайлеру никаких шансов. Знала бы она тогда, что однажды встанет за эту трибуну снова, но уже совсем с другой целью. Адвокат семьи Аддамс сделал своё дело идеально, да и сам Тайлер, теперь уже не раздираемый внутренними противоречиями, смог выступить перед присяжными так, что не оставил им никаких шансов. Кажется, под конец заседания часть народу в зале рыдала навзрыд, а Лорел Гейтс ненавидели абсолютно все. Когда Тайлер с Уэнсдей вышли из зала суда, держась за руки, она многозначительно посмотрела на него и произнесла: — Ну что ж, теперь ты свободный человек. Во всех смыслах. — Похоже на то, — улыбнулся он. — И всё это благодаря тому, что однажды, на скучной смене в кафе, я познакомился с одной девушкой… Не знаю, что бы со мной было, если бы не ты, Уэнсдей. С этими словами он развернул её к себе и страстно поцеловал, забирая возможность дышать. Мортиша всегда говорила ей, что любовь приходит внезапно и не оставляет выбора. Уэнсдей ей не верила, но именно так и случилось. Когда-то Уэнсдей вошла во Флюгер, чтобы выпить кофе и сбежать из ненавистной школы. Тогда она даже не думала, что одна случайная встреча определит её жизнь на долгие годы. Что ей придётся на собственном примере узнать, как ощущается влюблённость, предательство, прощение, борьба с собственными чувствами и с судьбой ради них. — Что думаешь делать дальше? — спросила она почти непринуждённо, когда они отстранились друг от друга. — Если честно, так далеко в своих мыслях я ещё не заходил, — задумчиво произнёс Тайлер. — Наверное, пора вспомнить, каково это — жить обычную жизнь. — Для обычной жизни ты выбрал не ту девушку, — усмехнулась Уэнсдей. — Знаю. Конечно, знаю, — отозвался Тайлер и сжал её руку. То, что даже намёки на спокойные будни не светят им ещё долго, стало понятно почти сразу. После того, как записи с брелка Уэнсдей попали в СМИ, в обществе разразилась настоящая буря. Уэнсдей, Тайлер и их противостояние с Лорел Гейтс стало главной сенсацией, которую обсуждали все. История Хайдов, эксперименты в Уиллоу-хилл, спровоцированные звуковыми волнами нападения изгоев на нормисов, политические игры в парламенте… Всё это начало раскручиваться, как снежный ком. И Уэнсдей оказалась совсем не готова к той роли, которую ей предстояло сыграть в этой истории. Их с Тайлером первая пресс-конференция запомнилась Уэнсдей надолго. За несколько дней до этого Грегори попросил их о встрече. Он был не один — кроме него Тайлер и Уэнсдей увидели сразу несколько членов Совета Изгоев, в том числе отца Уэнсдей. Те объяснили, что впервые за многие годы появился шанс представить изгоев в выгодном свете, но общество расколото, и очень многое в дальнейшем будет зависеть от того, какими предстанут Уэнсдей и Тайлер в глазах общественности и журналистов. Несмотря на то, что для Уэнсдей это наверняка будет невыносимо, Гомес попросил её принять участие в пресс-конференции и рассказать о том, через что они с Тайлером прошли из-за Лорел Гейтс и тех, кто, как и она, желает уничтожения изгоев. Эти несколько часов мучительной пытки могли стать финальным кирпичиком и изменить весь политический расклад на грядущих выборах, где сейчас лидируют консервативные силы, ненавидящие изгоев. Ей не оставалось ничего, кроме как согласиться. За последние месяцы волосы Уэнсдей отрасли почти до лопаток, и теперь чаще всего она заплетала их в одну или две косы. Но на пресс-конференцию ей сделали мягкие локоны и неброский нежный макияж, одели в чёрно-белый пушистый свитер и прямую лаконичную юбку. Она выглядела не собой, а Алиссией в чёрном. Внешность совсем не соответствовала внутреннему, но так и было задумано — ей предстояло играть роль. Тайлеру же с его способностью находить слова и располагать к себе явно не пришлось напрягаться, чтобы изобразить милого и улыбчивого парня, ставшего жертвой несправедливости. Когда они оказались на сцене, яркий свет ударил в лицо. Уэнсдей увидела множество камер, вспышки фотоаппаратов и микрофоны. И целую толпу людей, далеко не все из которых были расположены к ним дружелюбно. От света и шума закружилась голова, и Уэнсдей почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Лишь поддержка Тайлера помогла ей не сойти с ума в тот вечер. Им пришлось погрузиться в прошлое, рассказывая о том, как Хайдов изгнали из Невермора, как в больнице Уиллоу-хилл ставили неэтичные эксперименты, как спустя много лет в академию Невермор проникла их бывшая сотрудница, целью которой стало получение в распоряжение Хайда, который будет выполнять её приказы, как Уэнсдей сорвала планы и потом много лет искала ответ, возможно ли получить контроль над силой изгоев, которые считались неуправляемыми. Как нападения, которые сотрясали общество уже более полугода, на самом деле оказались провокацией. Как Тайлера хотели отправить на Конгресс, чтобы мир между изгоями и нормисами никогда больше не был возможен. Каждый раз, когда Уэнсдей хотела встать и заявить, что они слепые и глухие, раз не понимают таких простых вещей, о которых им рассказывают уже час, Тайлер сглаживал углы. Она ещё раз отметила то, как хорошо они дополняют друг друга. Когда всё закончилось, Гомес и Грегори, встретившие их за сценой, сказали, что всё прошло отлично. И хотя Уэнсдей чувствовала себя так, словно искупалась в грязи, ей хотелось верить, что это оказалось не напрасно. После того, как их показали в прямом эфире, Уэнсдей и Тайлер стали почти знаменитостями. Два изгоя, противостоящие жестокому обществу, не принимающему их — это так зацепило зрителей, что в конце-концов всё дошло до того, что к ним начали подходить на улице и караулить с камерами у дома. Были поклонники, но нашлись и ненавистники. Уэнсдей даже не знала, кто раздражал больше. Она совсем не планировала становиться публичной. Даже после того, как её роман стал бестселлером, Уэнсдей почти не участвовала в подобных мероприятиях, не давала интервью и игнорировала фотосессии. Поэтому свалившаяся на голову известность оказалась для неё ужасно утомительной. Уэнсдей хотела вернуться к своей обычной работе, либо заняться написанием нового романа. Но стало очевидно, что никакие браслеты блокировки памяти не помогут изгоям, если общество продолжит воспринимать их как врагов. И для того, чтобы это изменилось, предстояло пройти долгий путь. Сейчас они стояли лишь в самом его начале…

***

Сразу, как появилась такая возможность, Уэнсдей предложила на время съехать с Нью-Йоркской квартиры и отправиться в поместье Аддамсов. Мортиша приглашала их при каждом удобном случае и, кажется, уже начала готовить декор к празднику, который собиралась устроить. Родители предлагали прислать Ларча, чтобы их довезти, но Тайлер и Уэнсдей решили, что лучше поедут сами. В этот раз они воспользовались обычным автопрокатом, хотя Уэнсдей и скучала по тому ретро-кадиллаку, который друзья дяди Фестера ещё месяц искали по всей Британии. Удивительно, но в итоге обошлось даже без жертв. Тайлер, совсем недавно обновивший водительские права, настоял, что сегодня за рулём будет он. Уэнсдей почти сразу пожалела о том, что согласилась на это, потому что первое, что он сделал, это включил музыку, от которой сводило зубы. «I won't give up, no I won't give in till I reach the end and then I'll start again», — пел приятный женский голос, а Тайлер весело подпевал и двигался в такт. Уэнсдей сжала челюсти, не зная, что хочет больше — убить его или присоединиться к ритмичным движениям под музыку. Последнее она, конечно, никогда бы не сделала. — Выключи немедленно! Это ужасно, у меня из ушей сейчас пойдёт кровь! — требовательно заявила Уэнсдей. — Ужасно… — медленно и серьёзно начал Тайлер, чтобы в следующее мгновение весело рассмеяться, — ужасно мило видеть, как ты еле сдерживаешься, чтобы не начать танцевать, — рассмеялся он. — У вас галлюцинации, мистер Галпин. Проверьте зрение и психическое здоровье ещё раз, — максимально формальным тоном сказала Уэнсдей, еле сдерживая смех. Следом за этой мелодией заиграла новая, не менее сладкая, попсовая и ритмичная. Что-то подобное играло на школьной дискотеке, когда она однажды заглядывала туда в поисках Пагсли. Но Тайлер выглядел таким счастливым, слушая этот кошмар и лукаво поглядывая на Уэнсдей, что она сдалась и не стала требовать переключить, угрожая выпрыгнуть на ходу. И, в конце концов, сама не заметила, как пальцы начали отстукивать ритм на ручке автомобиля. Почему эта музыка такая безвкусная и отвратительно заразительная? Они ехали по живописной лесной дороге, а навигатор показывал примерно час пути до финальной точки, когда песня оборвалась на полуслове и стихла. Тайлер вздрогнул и взял телефон. — Странно… Похоже, проблемы с сетью. И навигатор завис, — задумчиво прокомментировал он. — У меня тоже, — отметила Уэнсдей, глядя на экран с надписью «Нет сети». — Помнишь, как ехать? Скоро должен быть поворот. Уэнсдей неуверенно кивнула. Она проделывала этот маршрут не один раз, но чаще всего водителем был Ларч. Сама она начала ездить за рулём уже поддавшись пагубному влиянию технологий и используя навигатор с первой же дальней поездки. — Кажется, нужно будет свернуть направо на следующем перекрёстке, — произнесла она. Обычно фотографическая память не подводила её, но сейчас всё казалось таким одинаковым. Одни и те же развилки, деревья, перекрёстки… Уэнсдей зажмурилась и помотала головой. Что за странное помутнение рассудка? Тайлер повернул там, где она сказала. Они ехали через лес довольно долго, прежде чем оказались в небольшом городке, который Уэнсдей раньше не видела. Судя по пейзажу, они находились недалеко от океана. Тогда она поняла, что интуиция и память подвели её разом, потому что поместье Аддамсов находилось совсем в другой стороне. — Кажется, я выбрала не тот поворот, — произнесла она нервно. — Нам лучше вернуться на трассу. — Ладно. Но надо найти, где развернуться. Тут одностороннее движение, — вздохнул Тайлер. Они поехали до упора, пока не оказались в лесном массиве снова. В какой-то момент Уэнсдей взглянула в окно и резко выпалила «Останови!», порядком напугав Тайлера. Это был он — дом из видения. Мрачный особняк, видимо, пустующий довольно давно — с заросшим, неухоженным садом и покосившимися воротами. Но точно именно он. Табличка «На продажу» намекала на то, что они приехали сюда не случайно. — Что случилось? — выпалил Тайлер, ударив по тормозам слишком резко. Недопитый кофе Уэнсдей пролился на пол автомобиля. — Идём! — Уэнсдей резко выскочила из машины, поманив за собой Тайлера. — Да что происходит?! — не унимался он. Всё ещё таща его за собой, она вбежала в открытые ворота. — Это дом из моего видения, Тайлер! — наконец объяснилась Уэнсдей. Он посмотрел на неё тем самым удивлённым взглядом с приподнятыми бровями, который заставлял её еле сдерживать улыбку. — Здравствуйте! — послышался голос у них за спиной. Они увидели пожилую женщину в сером платье, видимо, смотрительницу или горничную. — Добрый вечер! Мы хотим купить этот дом. Как нам связаться с владельцем? — Уэнсдей сразу перешла к делу. — Может быть, нам стоит обсудить и подумать? — тихо спросил Тайлер ей в ухо. — Это бессмысленно, — пожала плечами Уэнсдей. — Мои видения не врут. Так что готовься к вечеринке с шариками. Тайлер усмехнулся, но ничего не сказал. Очевидно, их жизнь никогда не будет скучной и предсказуемой. Он и не ждал ничего такого, выбрав её — самую непостижимую девушку в мире, рыбачущую с помощью гранат и покупающую дом из-за видения. — Я владелец. Вам повезло, что я случайно оказалась здесь сегодня. Хотите пройти внутрь? — спросила женщина. — Не обязательно, я готова внести залог, — заявила Уэнсдей. — Хотим, — возразил Тайлер. — Дай хотя бы посмотреть, на что мы подписываемся, — обратился он к Уэнсдей вполголоса. Они бродили из комнаты в комнату, пока не оказались на той самой кухне, куда Уэнсдей перенеслась из душного подвала, ставшего убежищем для гонимых изгоев. Уэнсдей вздрогнула, потому что воспоминание об этом вдруг вспыхнуло перед глазами слишком ярко. Владелица особняка пошла искать документы, поэтому на несколько минут они остались вдвоём. Тайлер смотрел на Уэнсдей и не мог поверить, что всё это происходит в реальности. Когда-то он думал, что никто и никогда не примет его тем, кто он есть, потом оказался заперт в маленькой комнате лечебницы и готовился провести там долгие годы. И думал, что больше никогда в его жизни не будет места, которое можно назвать домом. А сейчас перед ним стояла Уэнсдей и готовилась вносить залог за особняк, который увидела в видении про их будущее. А значит — у них есть будущее, и осознавать это было потрясающе. Он хотел, чтобы Уэнсдей знала о том, как много для него значит. Что благодаря ей он смог собрать себя по кусочкам и стать похожим на того человека, которым всегда хотел быть. Что он стал цельным и свободным, избавился от оков и смог сам управлять своей жизнью. Все барьеры, в том числе те, что были у него внутри, рухнули, потому что она была рядом. И что бы ни ждало их впереди, Тайлер точно знал — они справятся. Вместе. Уэнсдей приподнялась на цыпочках, обхватив Тайлера за шею, и почувствовала, как его руки ложатся на её талию и притягивают ближе. — Добро пожаловать домой, — выдохнула она, и в следующий момент их губы соприкоснулись.

КОНЕЦ

Иллюстрации: https://i.postimg.cc/CM2bj2DC/26.jpg — Тайлер и Уэнсдей в конце главы Special for Елена: https://i.postimg.cc/D0nTjQGY/Marisa-Melifua.jpg — Мариса Мелифуа https://i.postimg.cc/bwQR8QSR/Jekyll.jpg — Гэбриэль Джекил