Shredded Gossamer/Измельченная паутина.

—Прекрати это. -прорычала Беллатрикс. Родольфус хмыкнул, и его нога перестала постукивать. Их карета затряслась и неустойчиво накренилась, Беллатрикс наблюдала, как ее муж схватился за поручни внутри кареты, чтобы его не швырнуло вперед на стол между ними. Она безразлично откинулась назад, без усилий преодолевая качку кареты. —Если бы ты нанял нормальных работников, - начала она, когда экипаж выровнялся, — Возможно, тебя бы не сбросили с седла. Она засунула палочку обратно в тонкий рукав своего бального платья, наблюдая за тем, как он поправляет галстук с лилиями на шее, бросая на нее враждебный взгляд. —Это короткая поездка к Малфоям, - сказал он наконец. —И к тому времени, как мы туда доберемся, ты будешь выглядеть так, словно был растерзан. Он пробормотал что-то похожее на "тобой", и она резко повернула голову, посмотрев в окно. Огни маггловского Лондона ярко сияли в середине зимней ночи далеко внизу. Когда она снова повернула голову, он вытащил стопку старой оберточной и газетной бумаги, старательно превращая ее в шахматный набор. Она смотрела, как бумага, словно приклеенная, расплавляется на бесформенные кусочки. У ее мужа было мало магических способностей, и кусочки были узнаваемы, но оставались бумажными, так что части некоторых слов все еще можно было прочитать. Целое предложение обвилось вокруг тела самой большой фигуры, королевы. Однако у него было достаточно мастерства, чтобы фигуры надежно прилипли к столу, когда каретка снова опустилась. У нее были черные; он взял белые и подтолкнул первую пешку вперед кончиком своей палочки. Белла вздохнула и постучала по столу. Линии шахматной доски нарисовались паутиной на кончике ее палочки, и жесткие фигуры встали на свои места. Это было его предложением немного успокоиться, предлагая одно из немногих прошлых времен, которыми они оба наслаждались. Она заставит его пожалеть об этом. Она наметила несколько своих следующих ходов, безошибочно продвигая вперед свою первую пешку; Род был ужасно предсказуем в шахматах, как и во всем остальном, что он делал. Редкая тишина воцарилась в экипаже, и когда они приземлились на землю и въехали в ворота поместья своих родственников, она была в пределах четырех ходов от победы. Одно из колес экипажа издало глубокий стонущий звук и начало громко скрипеть, когда они выстроились в очередь позади остальных экипажей. Они оба проигнорировали это, поглощенные игрой. Белла видела, как на виске Рода выступила капелька пота, а затем скатилась по его плохо выбритой щеке. Его волосы были в беспорядке, и в двадцать с небольшим он уже начал седеть. По крайней мере, он все еще был красив, несмотря на отсутствие ухоженности. И через несколько лет после их брака он полностью потерял интерес к своей красивой, но холодной и властной жене. Он предпочитал, чтобы она была податливой, но теперь ее было невозможно запугать, и она научилась просто смеяться над ним, чтобы полностью оттолкнуть его. Его король разорвался на тонкие полоски бумаги, а Род распахнул дверцу кареты и выпрыгнул, протягивая ей руку. Разорванные фигуры их шахматной партии были ореолом вокруг нее, когда она спускалась, затем, она отпустила его руку, как только вышла из экипажа, шагая достаточно быстро, чтобы ему пришлось рысью подниматься за ней по ступенькам. Абраксас Малфой приветствовал их у двери. —Жаль твою мать, - сказал он, поцеловав Беллу в обе щеки. —Жаль, - эхом отозвалась она, и редкая волна удовлетворения наполнила ее грудь. Она чувствовала на себе его пытливый взгляд. Все подозревали ее причастность к внезапному ухудшению состояния матери. И они не ошибались. Некоторые, как Нарцисса, думали, что это по заслугам за то, что Друэлла сделала с Беллой на ее шестом курсе в Хогвартсе. Единственный вопрос заключался в том, почему Белле потребовалось так много времени, чтобы отомстить, и ответ заключался в том, что Белла ждала, пока не найдет подходящее орудие для пыток. Друэлле оставалось жить несколько месяцев, замкнувшись в своем собственном разуме, но эти месяцы будут мучительными, а смерть, когда она придет, станет облегчением. Бальный зал был украшен в экстравагантном стиле Малфоев, с длинными белыми знаменами и золотыми глобусами, которые парили прямо над самыми высокими гостями. Белла подумала, когда она осмотрела дюжину чистокровных, которые были немного более расторопными, чем она, что Нарцисса идеально впишется в эту семью. Нарцисса еще не приехала. Она сказала Белле, что Люциус сопроводит ее сюда. Поскольку вечеринка была частично посвящена празднованию их официальной помолвки, это означало, что она еще не началась. Род постоял рядом с ней несколько минут, но вскоре после этого исчез. Как всегда. Белла не любила танцевать, но какая-то часть ее была смущена тем, что он даже не потрудился дождаться одного танца, прежде чем скрыться со своими друзьями, пить виски и играть в карты, проматывая те небольшие деньги, которые у него были. Его выбор не имел значения для Беллы, и он никогда не заслуживал от нее никакой лояльности, но она не планировала жить в бедности, и он был последним в ее списке людей, которых нужно убить. Итак, она была раздражена. Ее тетя, Вальбурга Блэк, появилась с мальчиком Сириусом на руках. Он подвел ее к столу, накрытому в задней части бального зала, и Белла изучала женщину, вращая шестеренки. Она только что прикончила свою мать на этой неделе и еще не обратила свое внимание на следующую цель, но она не хотела упускать этот шанс понаблюдать за своей добычей. Она знала, что Друэлла Блэк, урожденная Розье, была главным образом ответственна за яд, который забрал ее ребенка еще до того, как она родилась, так давно. Но ее мать и тетя всегда были близки, и тот же метод был применен к Дейзи Крэбб, сестре Вальбурги. Вальбурга была почти так же виновна в том, что с ней случилось, как и мать Беллы. Женщина была печально известна своим вспыльчивым характером, сейчас она была хрупкой, но ее голос все еще сотрясал стропила. Она сама создала себе тюрьму страданий, не так ли? Ее худшим мучением было бы оказаться в ловушке и стать бессильной, но все еще способной выразить свое вечное недовольство. Белла поймает ее душу в ловушку, самодовольно решила она. Вопрос был только: как?! Несколько дам прошли мимо нее, глядя свысока, не останавливаясь, чтобы поприветствовать ее. Белла враждебно посмотрела на них сверху вниз. У нее не было причин заводить отношения с кем-либо из невоспитанных, пресных созданий, которых Малфои любили развлекать. Она бы никогда не пришла, если бы не хотела поддержать свою сестру. Оркестр в углу заиграл мелодию, и собравшаяся толпа притихла, поворачиваясь к двери. Нарцисса и Люциус пронеслись через открытые двери, грациозно поклонившись гостям, и сразу же начали первый танец вечера. Они были симпатичной парой, подумала Белла. Никто никогда не был бы достоин ее сестры, но Люциусу нравилась Нарцисса, и он был адекватно напуган Беллой. Он был такой же хорошей парой, как и любой другой. Белла могла бы защитить свою сестру от многого, но требование выйти замуж было бы излишней натяжкой. Даже Белла не смогла избежать этого, хотя на краткий миг она подумала, что ее брак может принять другую форму. Как по сигналу, видение Гермионы Грейнджер появилось у входа в бальный зал. Странно, что на ней был костюм; Белла никогда не видела ее ни в чем более формальном, чем школьная мантия. Странно также, что она была под руку с Делайлой Яксли; Белла никогда не видела их вместе до этого. Еще более странно, что другие присутствующие повернулись, чтобы посмотреть на них. Белла похолодела и отшатнулась назад, пытаясь спрятаться в толпе. Это было не видение - это была настоящая женщина во плоти! Белла думала, что умрет, прежде чем снова увидит Гермиону, но вот она здесь, на одном из немногих мероприятий, которые Белла когда-либо посещала. На руку чистокровному, явно скандал, в центре которого Яксли был счастлив оказаться. Так что слухи о неестественных вкусах Далилы были верны. И Гермиона Грейнджер двинулась дальше. Прошло пять лет, и Белла делала все, что было в ее силах, чтобы не следить за приходами и уходами Гермионы. Иногда это было трудно. Казалось, все хотели посмотреть на ее лицо, когда они делились непристойными сплетнями о женщине, которая чуть не погубила Беллу. Она не могла избежать призрачного присутствия старшей девочки. Неудивительно, что Гермиона была хорошей танцовщицей. Волосы у нее были заплетены в свободную косу, гладкие, а костюм плотно облегал плечи и бедра, демонстрируя ее мощное телосложение. Годы, прошедшие после Квиддича, были добры к Грязнокровке. Белла жадно наблюдала за ней, ненавидя себя за это, зная, что за ней наблюдают другие посетители вечеринки, не заботясь о том, чтобы остановиться. Гермиона была еще красивее, чем она помнила. Она практически светилась в золотистых лучах, ее кожа приобрела медовый оттенок на солнце, элегантная, но спортивная, она больше не была ребенком. Сердце Беллы сжалось в груди, и она выдохнула ненависть из глубины своих легких. Яксли умер бы за то, что посмел прикоснуться к Гермионе Грейнджер. Годы потерь и тоски вернулись к Белле бурей, и она прижала руку к груди. Ее платье было с высоким воротом, но она прижала руку к груди и почувствовала, как тонкая золотая цепочка ожерелья впивается в кожу. Ее рука сжалась в кулак. Чей-то голос прервал ее размышления. —Ты сногсшибательна, Белла. Белла резко повернулась, встретившись взглядом с ясными голубыми глазами своей сестры. —Нарцисса, - выдохнула Белла, приходя в себя. —Как у тебя дела? Нарцисса выгнула бровь, видя замешательство Беллы. —Я пришла поздравить тебя, - поспешно сказала ей Белла, пытаясь отвлечь ее. —Люциус пошел за напитками, - сказала Нарцисса. Она счастливо просияла. —И я думаю, ты просто постоишь в углу несколько часов, а потом уйдешь, поэтому я хотела поздороваться, прежде чем это произойдет. —Я смешиваюсь, - запротестовала Белла. Нарцисса закатила глаза. —Я не думаю, что кто-то знал, что плюс один Яксли будет Грейнджер, - сказала она Белле вполголоса. —Мне жаль. Мы бы остановили это, если бы знали. В семнадцать лет она уже разговаривала как жена. Белла ненавидела это. Она ненавидела свои обстоятельства и все остальное в них. Ее собственное отражение в глазах Нарциссы было для нее уродливым. Даже способ ее мести своей семье казался мелким и банальным. Она наблюдала за своей жизнью издалека - с расстояния между ее реальной ситуацией и Гермионой Грейнджер, поворачивающейся и наклоняющейся на полу бального зала - и ненавидела каждую деталь, вплоть до консервативного бального платья и скрипящего колеса дешевой кареты, в которой она приехала сюда. Появился Люциус, сказал несколько дружеских слов, и Белла бездумно пробормотала мальчику банальности. Наконец, он увел Нарциссу, и когда Белла повернулась обратно к танцполу, Гермионы там больше не было. В панике Белла повернулась и побежала по ближайшему коридору. Она толкнула дверь гостиной и обнаружила, что в ней сидят три дамы. Не обращая внимания, она вошла и встала у стены. Женщины вернулись к своему разговору, увидев, что это была она. Белла глубоко вздохнула, пытаясь успокоить свое быстро бьющееся сердце. Она испытала острое чувство потери. Насколько хрупкими были атрибуты ее жизни, если их так легко сорвать при одном только взгляде на бывшую любовницу? Как сильно Белла жаждала сбежать от них сейчас, за исключением того, что ее единственное возможное спасение было в виде женщины, присутствие которой Белла не могла вынести. Тяжесть ее подростковой мечты, вкус желчи на языке, Гермиона Грейнджер, обнимающая руками крошечное неподвижное тельце - Белла не могла одновременно выносить эти воспоминания. Она почувствовала, что слабеет, и начала сползать вниз, прислонившись к стене. Дверь в гостиную открылась, и в комнату проникли звуки музыки и смеха. Белла взяла себя в руки, а дамы в комнате захихикали и собрали свои сумки, переводя взгляд с Беллы на незваного гостя. Гермиона оставила дверь открытой для них и заперла ее за ними, когда они уходили, оставив их одних. Звуки вечеринки были всего лишь глухим фоновым гулом. Они стояли молча, изучая друг друга, каждый из них не осмеливался заговорить первым. —У тебя достаточно нервов, - наконец натянуто сказала Белла. —Далила предложила составить мне компанию. Я хотела тебя увидеть. Белла усмехнулась, перекидывая волосы через плечо, пытаясь стоять прямее. —Я слышала о том, что случилось с твоей матерью. Взгляд Гермионы был твердым, ее глаза каким-то образом пронзали. Гордость, которую Белла испытывала ранее этим вечером, превратилась в отвратительное чувство. —Я хотела удостовериться- знать наверняка, что с тобой все в порядке. —Я в порядке, - холодно сказала ей Белла, пытаясь вернуть спокойствие, которое было у нее во время их последнего разговора. Тогда она была так уверена - так готова оставить Гермиону позади. Как годы ослабили, а не усилили ее решимость? Но они это сделали. Гермиона обошла диваны и подошла достаточно близко, чтобы коснуться. Она протянула руку и провела ею по груди Беллы, где покоилась золотая цепочка. —Ты все еще носишь его. Мое кольцо. Я уверена, что это именно оно. Белла чопорно отвернулась от нее, не доверяя себе настолько, чтобы говорить, а Гермиона опустила руку и горько рассмеялась. —В тот день, когда вы поженились, я хотела пойти и сказать им, что ты не можешь выйти за него замуж. Сказать им, что ты была обещана мне. Белла повернула голову, чтобы увидеть, как губы Гермионы скривились, а в ее глазах заблестела слеза. Эта маленькая уязвимость укрепила уверенность Беллы. —Я никогда не была твоей, - резко выплюнула она, найдя свой центр. —Я с самого начала говорила тебе, что ты недостойна. —Ты сказала, что я тебя не заслуживаю, - поправила Гермиона, сглотнув. —Но я всегда думала, что ты имела в виду, что я не должна принимать тебя как должное. Ты хочешь сказать, что Род заслуживает тебя? Она снова иронично рассмеялась. —Я не могу представить, что ты так думаешь, даже спустя столько времени. —Ты разрушила мою жизнь, - напомнила ей Белла. —То, что произошло, было несчастным случаем, но это не уничтожило бы нас. Это сделала твоя мать. Но теперь ты отомстила, не так ли?-Гермиона закусила губу, нахмурившись. —Это хоть как-то помогло? Нет, поняла Белла. Она протянула руку и положила ее на плечо в накрахмаленной куртке, чувствуя тепло тела Гермионы через ткань. Она чувствовала, как уходят годы. Возможно, не возраст отягощал ее плечи. —Это помогает, - сказала ей Белла, не задумываясь. Она наклонила голову вперед, столкнув их лбы, и вспомнила, что находится в безопасности. Это было далекое воспоминание, но теперь оно было чужим. —Я все еще люблю тебя, - прошептала Гермиона. —Если бы ты не могла сказать… Белла выдохнула и закрыла глаза. О, мечта, которая поглотила ее шестой год в Хогвартсе - как это казалось таким далеким, таким невозможным и глупым - и как близко это чувствовалось, стоя там в тихом полумраке с Гермионой. Это было более реально, чем что-либо другое, потому что сон включал эмоции, которые не были яростью, ненавистью или безразличием. Было приятно, что Гермиона могла стоять там и позволять Белле слегка прикасаться к ней. Если Гермиона попытается удержать ее, потеря контроля над ситуацией может разрушить чары. Но она этого не сделала - Белла давным-давно хорошо научила ее подчиняться ей. Позволить ей вести за собой. Белла скользнула рукой вверх и обхватила Гермиону за шею, притягивая ее вниз. Когда она поцеловала ее в губы, мир вспыхнул пламенем. Они оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, и Белла обнаружила, что руки Гермионы покоятся на ее талии, и что их тела были на одном уровне, свободно стоящие, почти парящие. Она прижалась ближе к Гермионе, уткнувшись лицом в ее шею, вдыхая запах свежести, от которого у Беллы чуть не потекли слюнки. Все ее тело было охвачено сиянием, легкостью. Она распознала это чувство как желание, когда Гермиона выдохнула ей в ухо: —Значит, это еще не конец. —Это никогда не закончится, - ответила Белла с дрожью, отстраняясь, чтобы пристально посмотреть на нее. Она чувствовала, что ее контроль тает по спирали, возможности безграничны, и все же ее слова заставили улыбку Гермионы померкнуть. —Давай уйдем отсюда, - взмолилась Гермиона. —Теперь я могу защитить тебя от них. Я клянусь, что так и сделаю. —Пяти лет мне было достаточно, чтобы понять, что ты не можешь. Прежде чем Гермиона успела ответить, она снова поцеловала ее. Если это было возможно, Гермиона поцеловала ее с еще большей страстью, чем раньше. Но она молчала, когда они оторвались друг от друга, рассматривая Беллу полуприкрытыми глазами. Белле нужно было пространство, чтобы дышать, но она не могла представить себя полностью отделенной от Гермионы. Ей пришла в голову идея, и она сказала: —Ты все еще дочь машиниста. Колесо моей кареты сильно скрипит. Выйди со мной на улицу и помоги мне все исправить. Род бесполезен в таких вещах. —Хорошо, - сказала Гермиона самодовольно, возможно, так же благодарная, как и Белла, за возможность вместе выйти из душной комнаты. Она последовала за Беллой по коридору в противоположном направлении от бального зала. Там был боковой выход, который знала Белла, и они проскользнули через него вместе, не слишком пристально разглядываемые гостями. Белла с трудом нашла свой экипаж на пустой стоянке. Те слуги, которые там были, собрались в дальнем углу и, казалось, не замечали их. Гермиона толкнула карету, легко вызвав раздражающий звук, а затем наклонилась под ней, зажигая свою палочку. Белла обхватила ее руками и наблюдала за ней. С расстоянием между ними Гермиона стала для нее почти чужой. Она отстраненно размышляла, будет ли она достаточно соблазнена, чтобы последовать за ней. Она задавалась вопросом, не откажется ли Гермиона от просьбы, потому что, если бы она спросила снова, Белла подумала, что она, вероятно, согласилась бы с этим. Немного времени на размышления было кстати, но ее мысли были вялыми и путаными. Она могла только смотреть на ноги Гермионы, слушать мягкий звук, с которым она напрягалась под экипажем. Для Беллы не было загадкой, как они снова сошлись. Какая-то часть ее все это время ждала этого. Большая часть Беллы умерла вместе с их отношениями, с ребенком, которому не суждено было родиться. Возможность какого-то другого будущего, в котором Белла смогла бы снова жить, казалась одновременно нереальной и достаточно близкой, чтобы ее можно было понять. Появилась Гермиона, щека которой была перепачкана какой-то жирной сажей. Она сняла куртку, оставив жирные черные пятна спереди на своей белой рубашке, которых, казалось, не замечала. Слегка пыхтя, она посмотрела на Беллу, а затем села на землю и снова просунула голову под карету. Белла посмотрела на свои ноги. Глазами она проследила линии живота Гермионы под ее облегающей рубашкой. И когда Гермиона выбралась из кареты и толкнула ее еще раз, ухмыляясь со смутным торжеством, Белла подумала только о том, чтобы открыть дверцу кареты и затащить ее внутрь и сесть на нее сверху. Гермиона поцеловала ее и задрала юбку, проведя знакомую линию по внешней стороне ее бедра в чулках. Белла закрыла дверь кареты с помощью своей магии и порвала свои собственные чулки, проявив немного больше осторожности со своими трусиками. Шестой год обучения научил ее тому, насколько неудобно может быть бегать без нижнего белья. Гермиона нисколько не колебалась. Она восприняла широко раздвинутые ноги Беллы как приглашение и прощупала влажность Беллы одним пальцем, умело дразня ее клитор. Удовольствие пронеслось вверх по ногам Беллы в ее живот. Белла расстегнула пояс Гермионы и верхнюю пуговицу ее брюк, оторвав дополнительную застежку, и ответила на прикосновение. Тело Гермионы показалось ей знакомым, пульсирующим и влажным под ее пальцами, ее мышечная память мгновенно вернулась. Гермиона ждала, пока Белла проникнет в нее, чтобы ответить на прикосновение. Даже придавленная бедрами Гермионы, Белла держала себя в руках. Она чувствовала себя поглощенной собственными эмоциями и связью с этой позицией, но - несмотря ни на что - она также чувствовала себя в безопасности. Гермиона была в безопасности. У Беллы не было достаточно времени, чтобы понять, что это значит, что-то большее. —Ближе, - выдохнула она. Ее магия закружилась вокруг них, неконтролируемая буря энергии, которая смела бумагу с шахматной партии. Дразнящие завитки распустили волосы Гермионы и пуговицы ее рубашки. Горячий ветер хлестал их обоих по лицам, несмотря на зимнюю прохладу в воздухе. Гермиона была сосредоточена, ее глаза потемнели. Она не выказала ни намека на удовольствие или боль, когда Белла провела длинной линией по ее спине. Белла наклонила ее голову и яростно поцеловала, скользнув в нее одним пальцем, и Гермиона ахнула, ее ледяное притворство рухнуло. Она вошла в Беллу одним пальцем, который быстро превратился в два. Растяжка была болезненной лишь на короткое время; у Беллы не было секса больше двух лет. Гермиона, казалось, заметила это и начала медленно двигаться, морщинка пробежала по ее лбу. Белла погладила ее в ответ, прижимая тыльную сторону ладони к ее клитору, и Гермиона, тяжело дыша, начала входить в нее. Ее тело напряглось вокруг пальца Беллы, а лицо покраснело. —Гермиона, - прошептала Белла, обхватывая ногами бедра Гермионы. Глаза Гермионы метнулись вверх, чтобы встретиться с глазами Беллы. Она выглядела не так, как будто чувствовала себя в безопасности или счастливой - ее лицо нахмурилось, но рот был открыт, а грудь вздымалась. Белла тоже не могла дышать. Она попыталась вдохнуть Гермиону. Она пыталась выпить ее, поглотить ее. Соединить их тела воедино. Это было то, что она сделала на шестом курсе - это было то, что привело их к таким неприятностям - Белла отбросила всякую осторожность на ветер. Я ничему не научилась, подумала она про себя. Я такая же глупая, какой была, когда она была всем моим миром. И тогда она подумала: Она по-прежнему весь мой мир. Белла убрала руку от тела Гермионы, от чего Гермиона дернулась и выскользнула из нее, начиная отстраняться. Белла обняла ее за плечи и притянула к себе сверху, и их тела продолжали двигаться, как будто они все еще трахались. Призрак пальцев Гермионы был более реальным, чем все, что она чувствовала с тех пор, как она покинула ее. Белла взяла Гермиону за щеку и поцеловала ее так сильно, что Гермиона провела влажной рукой по ноге Беллы и скользнула обратно между ее складок. —Да, - воскликнула Белла, а затем выругалась. —Я хочу тебя, - сказала она ей, отводя ее лицо так, чтобы их глаза встретились, бедра выгибались от дразнящего прикосновения. —Я хочу, чтобы ты была счастлива, Гермиона. Ты выглядишь так, словно вот-вот заплачешь. Гермиона оскалила зубы и произнесла свои первые слова с тех пор, как они вошли в вагон. —Я сказала тебе, чего я хочу. Но если ты хочешь дешевого траха, я думаю, я здесь и для этого тоже. Ее голос был хриплым и обиженным, но ее пальцы продолжали работать над клитором Беллы, массируя ее вход, не проникая в нее. Тело Беллы изнывало от желания, но она остановила движение бедер, и Гермиона остановила ее руку, не убирая ее снова. —Это недешево, - сказала ей Белла. Она нежно провела большим пальцем по брови Гермионы, пытаясь разгладить нахмуренные брови. —Скажи мне, что я неправильно поняла, - сказала Гермиона. —Что ты уйдешь от этого со мной. У Беллы перехватило дыхание. Второй раз спрашиваю - будет ли это тем, что убедит ее? Она чувствовала себя совершенно безрассудной. Она чувствовала, что решение будет принято за нее, так или иначе. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, мухой в паутине, мухой, способной уничтожить паука, но только взорвав ядерную бомбу. —Я не видела тебя пять лет, Гермиона. Ты не будешь удовлетворена, если я не пообещаю тебе навсегда, прямо сейчас? Белла вгляделась в лицо Гермионы. —Ты собираешься плакать, пока трахаешь меня, если я не оставлю свою жизнь позади ради тебя? Гермиона негромко рассмеялась. —Когда ты ставишь это таким образом... Белла улыбнулась ей в ответ, благодарная за то, что увидела более светлое выражение ее лица. —Когда я ставлю это таким образом, мы должны будем встретиться, чтобы выпить, а не трахаться вообще. Гермиона поморщилась и кивнула, но руку не убрала. —Войди в меня, - выдохнула Белла, и Гермиона надежно обхватила рукой спину Беллы и глубоко трахнула ее, раскачивая коляску силой своих ударов. Белла провела руками по груди Гермионы, запустила пальцы в волосы Гермионы, укусила ее за шею и плечо, и испытала такой сильный оргазм, что ее слух затуманился, и она чуть не упала в обморок. А потом Гермиона положила голову на грудь Беллы, и Белла поцеловала ее волосы, руки все еще блуждали везде, куда она могла дотянуться. Скамья в карете теперь казалась жесткой и тесной. Не было никакой причины оставаться здесь. Установив границы, Белла могла легко оставить Рода наедине с его виски и друзьями-двоечниками. Он мог даже не заметить, что она ушла. —Хорошо, - прошептала она. —Отведи меня в свою постель. Гермиона посмотрела на нее с ослепительной улыбкой. Мгновение спустя они исчезли. Разорванная бумага создала небольшой торнадо в пустом пространстве, оставленном их телами.