Наваждения

      Благодаря заботам Хагрида дромарожик Лютик окреп настолько, что уже к середине ноября активно посещал уроки по уходу за магическими существами в качестве наглядного экспоната. Ученики его обожали, а Лютик, доказывая теорию очень известного и не только в узких кругах магозоолога Ньюта Скамандера, утверждающего, что ранняя социализация дромарогов в человеческом обществе положительно сказывается на их характере, отвечал им взаимностью с процентами.       Завидев приближающихся к нему учеников, он начинал прыгать по своему загону и счастливо колотить длинным хвостом по мускулистым своим ногам, словно большая рогатая собака. Малыши прямо-таки визжали от восторга. Старшекурсники же держались степеннее и часто помогали разве что не лопающемуся от гордости Хагриду кормить дромарога тушками кроликов.              Глядя на эту умильную картину, директор с трудом удерживался от довольной ухмылки и в уме подсчитывал, сколько можно будет сэкономить в последующие годы на толченых рогах и дефицитной шерсти. Обманутая в своих ожиданиях Минерва МакГонагалл фыркала и закатывала глаза к небу, но, в принципе, была удовлетворена уже тем, что дромарожик оказался довольно миролюбивым и на учеников не нападал.       В итоге от приобретения дромарога никто не пострадал, все были довольны и счастливы, Хагрид так вообще едва ли не порхал от ликования, и все бы ничего, если бы однажды миролюбивый нрав животинки не обернулся для всех очередным неприятным событием.       Печально известный шестикурсник Генри Пембертон, к ноябрю набрав ежевечерних отработок у Филча аж до самых летних каникул, справедливо рассудил, что терять ему уже нечего, и решил пуститься во все тяжкие.       Рассказы о том, как в Норвегии горные тролли лихо объезжают непокорных дромарогов, давно будоражили его неспокойную голову, и поэтому как-то темным холодным вечером он в сопровождении двух почти таких же отчаянных приятелей, которых позвал в качестве свидетелей своего триумфа, выбрался из замка и прошествовал к загону за домиком Хагрида.       При виде ребят Лютик радостно зафыркал. Те часто втайне от Хагрида приносили ему сахар и печенье, до коих он был крайне охоч.       Открыть заклинанием ворота вольера для трех шестикурсников труда не составило, и вскоре они окружили счастливого Лютика. Тот доверчиво льнул к теплым гладящим его рукам и ласково трогал щупальцами обращенные к нему восторженные лица.       Покормив дромарожка столь милыми его сердцу и запрещенными ему шоколадными лягушками (Хагрида бы удар хватил!) и вдоволь нагладив покрытую лиловой, немного курчавой шерстью спинку, ребята решили, что пора действовать.       — Подсадите меня, — велел Генри своим приятелям, и те, взявшись за руки, с готовностью образовали для него ступеньку.       Пембертон встал правой ногой на скрещенные руки друзей, а левую закинул на спину дромарога. За три месяца пребывания в Хогвартсе Лютик вымахал до размера крупной лошадки, и бесшабашному гриффиндорцу довольно легко удалось на него вскарабкаться.       Оказавшись наконец верхом на дромароге, Генри торжествующе улыбнулся и картинно выбросил вверх правую руку. Он был полукровкой, и отец-магл как-то водил сына в кинотеатр на фильм про ковбоев. Лихие удальцы в красивых шляпах, ловко скачущие на лошадях и стреляющие из пистолетов во все подряд и даже друг в друга, тогда очень впечатлили парня.       — Эге-гей! — негромко выкрикнул он в темноту ночи и чуть сжал коленями бока дромарожка.       Лютик настороженно пошевелил ушами. В такие игры с детишками он еще не играл.       — Слушай, дался тебе этот дромарог, — с тревогой сказал один из друзей Пембертона, наверное, самый умный. — Кажется, он нервничает. Слезай ты с него, а?       — Вот еще! — презрительно фыркнул ковбой недоделанный и таки ударил пятками по бокам не ожидающего такой подлости дромарога.       Лютик взвыл от боли и неожиданности, встал на дыбы и попытался сбросить наглого наездника на землю. Запаниковавший Пембертон схватился за первое, что попалось под руки — за молодые, еще чувствительные рожки, гордо возвышающиеся над загривком на добрые пять дюймов.       Такого безобразия дромарожик стерпеть не смог.       Ослепленный злостью и обидой, он раскидал кричащих от страха ребят в стороны и, миновав ворота, которые юные остолопы и не подумали за собой закрыть, убежал в лес с вопящим от ужаса Пембертоном на спине.       Оставшиеся без идейного вдохновителя гриффиндорцы в ужасе переглянулись и на всех парах помчались к замку, обгоняя друг друга.

***

      — Мистер Пембертон… что сделал? — неверяще переспросил директор, когда студенты, размахивая от волнения руками и перебивая друг друга, рассказали ему о своих злоключениях.       — Он… он не виноват, — попытался выгородить приятеля один их бедолаг. — Дромарог сам унес его в лес.       — То есть вы хотите сказать, — сузил глаза Снейп, — что дромарог сбежал из вольера, пробрался каким-то чудом в гриффиндорскую гостиную, где вы и должны были находиться, — он сделал ударение на последнем слове, — и похитил мистера Пембертона? Правильно я вас понял?       — Эм-м-м, — дружно замычали студенты, переминаясь с ноги на ногу.       — Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора! — загрохотал вконец разозленный Снейп, поднимаясь из-за стола. — И вон отсюда!       Ученики с видимым облегчением поспешно ретировались, а директор вперил тяжелый немигающий взгляд в безуспешно пытающегося слиться со стеной гриффиндорского декана.       — Что ты так на меня смотришь? — не выдержала Минерва МакГонагалл. — Я же говорила, что он в тысячу раз хуже Поттера.       И теперь директор был с ней даже почти согласен.       — Почему всегда твои, а, Минерва? — все же задал он явно риторический вопрос. — Почему не пуффендуйцы, когтевранцы, сли…       — Ну знаешь ли, твой Одли тоже далеко не ангелочек! — торжествующе перебила его МакГонагалл, и директор согласно крякнул. Что верно, то верно, тут не поспоришь.       Ладно, какая разница, с какого факультета этот отчаянный придурок, спасать-то все равно его придется.       Снейп вышел из-за стола, недовольно покосился на свою обычную рабочую мантию, потом дальновидно трансфигурировал ее в теплую шерстяную. В лесу наверняка будет адски холодно, и неизвестно еще, сколько ему там бродить придется в поисках недоумка Пембертона.       — Северус, ты один, что ли, туда собрался? — со страхом вопросила Минерва, воинственно сжимая в руке палочку. Ходить в Запретный лес она не любила, но и отпускать коллегу одного на ночь глядя тоже не собиралась.       — Разумеется, не один, — фыркнул Снейп. — Зайду за Хагридом.       Впрочем, заходить за лесничим ему не понадобилось. Он сам ворвался в кабинет, топая ногами как взрывопотам и бешено вращая глазами.       — Там… там… — пытаясь отдышаться, указывал он в сторону пустого дромарожьего загона. — Там Лютик это… убежал! Вот!       И крупные горячие слезы покатились по его встревоженному лицу.       — Он не убежал, — мрачно сообщил Снейп. — Его угнали.       — Уг… угнали? — открыл рот Хагрид. — А чего это? А как это?       — А это значит, что один долбанутый гриффиндорец решил прокатиться на дромароге при лунном свете, — неприятно улыбнулся Снейп и добавил: — В Запретном лесу.       — Где-е-е? — с неприкрытым ужасом в голосе вскричал Хагрид и схватился за сердце. — Его же кентавры там обидят! Или того хуже — забьют до смерти! А он еще ма-а-аленький, защитить себя не сможет!       Вот тут и Снейп встревожился не на шутку. К Лютику он уже привык, да и судьба отпетого бандита Пембертона не могла его не волновать. Пока Генри учится в Хогвартсе, он, как директор, отвечает за него в полной мере. Вот выйдет за пределы школы — и пусть самоубивается в свое удовольствие сколько захочет, где захочет и когда захочет — а пока, извините, не положено.       — Твою мать! — емко выразил директор свое отношение к происходящему. — Пойдем, Хагрид.       Лесничий с готовностью вскинул свой арбалет на плечо.       — И я с вами пойду! — встрепенулась Минерва, желающая лично поймать Пембертона и совсем непедагогично надрать ему уши.       — Ага, как же, — усмехнулся Снейп, непреклонно качая головой. — Сами справимся. Чем меньше народу пойдет к кентаврам, тем лучше. Помнишь, какие они нервные?       Минерва вспомнила и тут же отказалась от идеи идти в Запретный лес, хотя и очень не хотела отпускать туда Снейпа, у которого навык дипломатии отсутствовал в принципе, вместе с Хагридом, который слово «дипломатия» и не знал вовсе. Эх, сюда бы Дамблдора! Как же иногда она по нему скучала…       — Осторожнее там, — напутствовала она членов спасательного отряда. — Если что пойдет не так, подайте знак — красные искры в воздух.       — Да что там может пойти так? — проворчал Снейп, раздраженный причитаниями МакГонагалл. Раскудахталась тут над ним, словно над дитем неразумным, тьфу ты!

***

      Гермиона мирно читала себе в кресле в своей гостиной и никого не трогала, когда в портрете появилась взбудораженная Жюстина и сообщила ей последние ошеломительные новости — дромарог унес в лес ученика, и учителя отправились искать беглецов.       Гермиона Грейнджер была слишком гриффиндоркой, чтобы оставить эту новость без внимания. Ну, или хотя бы просто продолжить сидеть на своем месте и дальше. К тому же она очень долго дружила с Гарри Поттером и переняла многие его вредные привычки.       И потому Гермиона, решительно сжав зубы, натянула на себя первую же попавшуюся мантию и побежала вслед за учителями. На улице оказалось страшно холодно, а тонкая ткань мантии совсем не грела, но не идти же назад. Она гриффиндорка, в конце концов, или где?       Мысль о том, что она снова лезет не в свое дело, даже не промелькнула в ее кудрявой отчаянной голове, и Гермиона смело зашагала в сторону Запретного леса. Да и как она может помешать кому-то? Она, Гермиона Грейнджер, героиня войны и лучшая ученица Хогвартса за последние пятьдесят лет!       Хагрид всегда ходил в Запретный лес по тропинке, которая начиналась прямо за его хижиной и тянулась далеко вглубь чащи, и Гермиона решила, что и на этот раз его путь начнется отсюда. Проходя мимо домика лесничего, девушка громко позвала Клыка, но собака не откликнулась.       «Это хорошо, — решила она, — значит, Клык с ними».       Гермиона в последний раз оглянулась на величественный надежный замок и мужественно шагнула под своды огромных деревьев. Желание догнать скорее остальных учителей заставило ее ускорить шаг — все-таки одной здесь было крайне неуютно.       Вскоре осталась позади гостеприимная лесная полянка, где часто проходили уроки ухода за магическими существами, деревья становились все выше и толще, их мощные уродливые корни, цепляясь постоянно за мантию, мешали продвигаться вперед, а учителей до сих пор не было ни видно, ни слышно.       Гермиона немного запаниковала. По ее расчетам коллеги не должны были уйти далеко, просто не успели бы. Если, конечно, они не свернули на другую тропинку. Ох…       Вдалеке заухала сова, в кустах неподалеку зашуршал какой-то зверь, и остатки Гермиониной храбрости испарились без следа. Здесь, в темноте ночного леса, идея догнать преподавателей, чтобы помочь им найти сбежавших ученика и дромарога, перестала казаться такой уж привлекательной, и очень захотелось в свою гостиную, к пылающему огненным жаром камину и оставленной в уютном кресле книге.       «Дойду вон до того дерева и назад», — решила Гермиона и ускорила шаг.       Решение ее, как оказалось, было правильным, потому что за ближайшим поворотом она увидела наконец встревоженного Хагрида и Снейпа, который с сосредоточенным видом при свете волшебной палочки рассматривал следы, оставленные дромарогом в чуть подмерзшей грязи. Так, а почему их всего двое? Где остальные?       — Хагрид! — радостно воскликнула она и тут же закрыла рукой рот. Счастливый вскрик получился оглушительно звонким в мрачной тишине леса.       — Гермиона! — округлил глаза лесничий, и девушка мельком отметила, что довольным от неожиданной встречи он не выглядит.       Снейп резко обернулся, смерил ее потрясенным взглядом, а Гермионе как-то сразу показалось, что он ей тоже не рад.       — Блядь, мисс Грейнджер, — только и произнес он, и Гермиона окончательно поняла, что ей все-таки не показалось.