Лучшие друзья или как влюбиться в коллегу

Завтра снова репетиция. Пауля начинало это уматывать, но делать было нечего. Он устало осел на кровать, читая какую-то книгу, которая от желания поспать уже расплывалась в глазах. Ландерс отключил свет, укладываясь на кровать. От усталости ему ничего не приснилось. - Мы хотели обсудить песню "О тревожной молодости", - воодушевленно напомнил Флаке, смотря на коллег по группе. Его глаза радостно блестели. Кажется, он сейчас лопнет от счастья. Алёша улыбнулся и кивнул: - Давайте. Сначала споём без аккомпанемента, определимся с аккордами и ритмом, а потом попробуем с инструментами. Кто-нибудь помнит слова наизусть? - Ромпе оглядел всю группу. - Я отрывками помню, - признался барабанщик Кристоф, почесав лоб. - Идентично, - кивнул в поддержку барабанщику Флаке. - Я помню полностью, - вызвался Пауль, улыбаясь. Алёша снова кивнул. - Ты пой, мы будем подпевать и пытаться аккомпанемировать, - предложил Флаке, оборачиваясь на тихих Кристофов. - Договорились, - согласился Пауль, настраиваясь на пение. Почему-то ему стало страшно, как будто он снова попал в Москву и собирается рассказать стих перед учениками местной школы. Он прерывисто выдохнул. - Забота у нас простая, - тихо запел он, чувствуя, как сильно дрожит его голос. Комбо из страха и недостаточных знаний о правильном вокале давали ощущение, что Ландерс сейчас расплачется, - Забота наша такая, - Пауль чувствовал на себе четыре пары сверлящих глаз, и ему хотелось прямо сейчас испариться, чтобы избавиться от назойливых взглядов. - Жила бы страна родная, - неожиданно вступил Флаке в унисон, спасая друга от тотального позора. - И нету других забот! - почти крикнул Кристоф, ударяя палочками по барабанам, задавая задорный ритм, за ним подхватил и басист. Флаке старался подпеть и подыграть на синтезаторе. Новая аранжировка песни рождалась на ходу, когда Пауль наконец вступил гитарными партиями в такт. Алёша кивал в ритм, слушая, как стараются ребята. Он был горд за своих коллег и друзей, чуть даже не растрогался. Конечно, не обходилось без небольших заминок, но учитывая, что это первая игра песни, продумываемая на ходу - это было даже слишком неплохо. Шел второй куплет песни, Пауль задумчиво, явно вспоминая слова, играл на гитаре. Спустя несколько десятков секунд прозвучал окончательный аккорд, после чего наступило молчание, нарушаемое только быстрым дыханием музыкантов. Алёша медленно захлопал. Он явно находился под сильным впечатлением. - Вы большие молодцы! - громко сказал он, хлопая. Все синхронно улыбнулись, переглядываясь, - Давайте ещё раз также, и разойдёмся по домам. Дома Пауль чувствовал себя удовлетворенно. Благодаря ему родилась идея сыграть песню "О тревожной молодости". Он чувствовал себя очень нужным и был даже немного горд за себя. Завтра на репетицию к "First Arsch". Опять Рихард. Пауль вздохнул, осознавая, насколько быстро испортились их отношения. Он мечтательно глядел в потолок, слегка улыбаясьулыбаясь, а вскоре заснул. От усталости ему вновь не приснилось ничего. Он проспал до одиннадцати утра, а после длительного сна долго не мог прийти в себя. На репетиции Рихард вёл себя как минимум странно, а как максимум нездорово. Он странно улыбнулся, увидев Пауля на улице, и сразу нырнул в дом, служивший First Arsch местом для репетиций. По факту это был хорошо оборудованный гараж Тилля. В нём была даже кухня. На этом странности в поведении Круспе не закончились. Он часто облизывал губы и почти всегда молчал, постоянно разминая шею. Не то, чтобы разминать шею - это странно, но в совокупности всех признаков, Рихард вёл себя ненормально. Пауль был готов спросить о его самочувствии, не понимая почему Тилль игнорирует, что с его другом явно что-то не так, но Линдеманн заметив обеспокоенный взгляд Ландерса состроил лицо и махнул рукой, давая понять, что он всё знает и потом расскажет. Пауль понимающе кивнул. Репетиция не шла от слова совсем, Пауль на подсознании винил в этом Рихарда. Тилль злился, постоянно крича что-то на языке немецкого мата. Даже Йорг, который всё время сидел в тени и старался не высовываться, начинал злиться. Злился он очень забавно: смыкал губы, поднимая голову вверх, что-то шепча одними губами, затем разминал пальцы и глубоко вздыхал. Увидев это, Пауль чуть не рассмеялся. В момент очередной не состыковки, Тилль вскочил из-за барабанной установки и быстро вышел на улицу. Йорг с Паулем перегнувшись, посмотрели на Рихарда, который в свою очередь широко раскрыв глаза, смотрел в одну точку на полу. Создавалось впечатление, что он вообще не в этом мире. Пауль и Йорг переглянулись снова, а после гитарист подошёл к Круспе, стараясь разглядеть его глаза. Как и ожидалось, его зрачки были неприлично расширены. Басист кивнул головой, как бы спрашивая, у Пауля увидел ли он что-то. Ландерс коротко кивнул. В комнату зашёл Тилль. Его лицо стало румяным от гнева. - Значит так, - сдерживаясь, процедил он, - Йорг, ты провожаешь нашего дорогого друга до дома, - басист лишь моргнул в знак согласия, - А ты, Пауль, останься здесь на небольшой разговор. Тилль устало потирал виски, пока Йорг выпроваживал Рихарда на улицу. - Что с ним? - прервал тишину Пауль, нахмурив брови. - Он идиот, - ответил Тилль, - Дело в том, что... - Я заметил его глаза, - перебил его Ландерс, - Я же правильно понимаю, что, - он выдержал паузу, не зная, как деликатнее сказать эту информацию, - Он под чем-то? - Да, - коротко согласился Линдеманн, - Ты своему главному не говори только. Мы в неспокойное время живём. Знать не знаю откуда у него вся эта дрянь, но надеюсь, он не подсядет на это всë, - Тилль вздохнул, устало плюхаясь на стул, - Если кто-то узнает, то конец не только ему, но и всем нам. Пауль вопросительно поднял брови. - Сейчас всех музыкантов, которые не работают по какой-то профессии очень сильно, - он показал жест, обозначающий соитие, - Ну, ты понял. Там в лучшем случае тебя отстраняют от музыки, в худшем - за решётку. Ландерс ужаснулся такой информации - Лучше не начинать давать концерты, если нет постоянного трудоустройства. Ваш коллектив концерты даёт? - Да..., - несмело признался Пауль, - Из наших все работают, только я изредка подрабатываю. - Ищи работу, - обеспокоено сказал Тилль, - Чем быстрее, тем лучше. Тебя сейчас могут неслабо нагнуть за тунеядство. Ты вроде на первой встрече говорил, что тебе двадцать? - В декабре двадцать один, - задумчиво ответил Ландерс, уже прикидывая, что делать со своей безработицей. - Я тебя понял, - Тилль кивнул и горько улыбнулся, - Удачи. Линдеманн похлопал Пауля по плечу на прощание. Пауль долго не мог уснуть. Он не знал куда податься, чтобы успевать играть в двух группах и работать. Он учился на специалиста по телекоммуникациям, но был вынужден бросить учёбу ради группы. Подрабатывать на АВМ приравнивалось к работе за "спасибо", так как тебя трудоустраивало государство, но, видимо выхода у него не было. Он собирался сообщить про странные законы об отношении к музыкантам на завтрашней репетиции с "Feeling B". А пока что нужно готовить ужин и спать. Денег до конца месяца почти не осталось, потому что с последнего концерта группы прошло почти два месяца. Пауль вздохнул, медленно выпивая стакан воды, заедая его горбушкой хлеба. - Кажется, мне в действительности нужна работа, - вслух сказал себе Ландерс, - Концерты же будут не постоянно. Он был готов не спать сутками, лишь бы осуществить свою мечту. Стать настоящим музыкантом, о котором говорит, восхищаясь, весь мир, на концерт которого билеты раскупают задолго до концертов. Для этого, как ни странно, ему нужно было слегка повременить с музыкой и начать работать. Пауль вздохнул. Государство не любит артистов, государству это невыгодно. Ещё и Рихард! Пауль вдруг резко вспомнил Рихарда. Интересно, что на него нашло? Почему он вообще приперся на репетицию в таком состоянии? Пауль аккуратно лёг на кровать, накрываясь плешивым пледом. "Скоро это кончится. Я уверен", - подумал он, улыбаясь своим мыслям, - "Главное - верить в лучшее, как меня учила мама". Вспомнив слова своей мамы, Пауль улыбнулся шире, закрывая глаза. В голове его снова всплыли строки из песни "О тревожной молодости". Где-то в районе припева Пауль заснул.