Лучшие друзья или как влюбиться в коллегу

Пауль плохо спал ночью. Слишком много всего. Тилль, кажется, изначально всё знал, просто прикидывается. Как бы дурачок эдакий. Пауль прекрасно помнит его насмешливый и любопытный взгляд. Что будет дальше? Вдруг Тилль всё расскажет Рихарду? И вообще, может он и не догадался? Пауль уже не знал, как прогнать навязчивые мысли, кажется ещё секунда и он будет жевать подушку. Ландерс готов был расплакаться от такого количества информации. Часы шумно тикали. Два часа ночи. Пауль медленно встал со скрипящей кровати, беря в руки гитару. Она часто помогала снять негативную энергию. Он играл незамысловатые аккорды, легко перебирая пальцами по струнам. Ландерс почему-то вспомнил песню, которую он очень любил, живя в несколько лет Москве. Аккорды неожиданно начали подходить под мотив этой песни. Пауль всё помнит. Как старался скрыть позорный для него немецкий акцент. Как мечтал о другом имени. "Забота у нас простая..." - Дети, это Пауль, он переехал из Восточного Берлина, - представляла преподавательница ребятам их нового ученика. - Он что - немец?! - шокированно пробормотал один из мальчиков. Остальные испуганно переглянулись. - Не бойтесь, я не буду вас обижать, - искренне сказал Пауль. - Мы не верим тебе!.. "Забота наша такая..." - Vater, warum haben alle Angst vor mir? (Отец, почему меня всё боятся) - негодовал Пауль, - Stimmt etwas mit mir nicht? (Со мной что-то не так?) - С тобой всё в порядке, - как-то грубо произнёс отец Пауля, - И прекрати говорить по-немецки. Хотя бы в школе. Вдруг что-то подумают... "Жила бы страна родная..." - Из-за вас умер мой дядя! - верещала какая-то девчонка, пытаясь наотмашь ударить нового одноклассника. - Но при чем тут я? - расстроенно проговариворил маленький Пауль, жмурясь от несильных ударов по плечам. - Ты же немец! - Я ненавижу немцев! - Да, они все фашисты! - друг за другом гудел класс. Пауль же мог просто тихо повторять себе под нос: - Я не фашист... "И нету других забот..." Дома Пауль плакал от того, что его во всём обвиняют в том, что он не делал и никогда бы не сделал. Он запирался в комнате, залезал под плед и плакал, пачкая подушку слезами. Его мама, приходя с работы, обнимала его, целуя в висок, и приговаривала: - Нет ничего плохого в том, что ты из Германии, ты такой же как и всё, просто из другой страны. - Они так не считают, - сквозь слезы жаловался Пауль. - Их тоже можно понять, - мама улыбалась. Это заставляло Пауля успокоиться. - Danke, Gute nacht, Mama... (Спасибо, спокойной ночи, Мама) Рука вдруг бессильно соскользнула по ладам, загремел неприятный дребезжащий гул гитары. Инструмент чуть ли не выпал из рук. Пауль закрыл лицо слегка подрагиваюшиси руками, отложив гитару в сторону. Воспоминания пронзительно прожгли его грудь ещё давно, но ожог болезненно ныл по сей день, заставляя переживать эти события как в первый раз. Тяжело. Он быстрым движением взял сигареты и зажигалку с тумбочки. Дым наполнил комнату. Помогало. "Надо спать." Ему снилась какая-то бредятина. Тилль, Рихард и Алёша смешались в один разноцветный несуразный бред, который заставлял волноваться за своё психическое состояние. Все по очереди подходили к Паулю со странными и неестественными выражениями лица и смеялись над тем, что он немец. Хотя они сами немцы. Ну и ересь. "Ну хоть не секс с Круспе", - горько усмехнулся Пауль, проснувшись. - Как дела, Паули? - Алёша с задором хлопнул в ладони, - Как твоя новая группа? - Всё в порядке, - безучастливо сообщил Ландерс, оперевшись щекой на руку. Кажется, он не хотел об этом разговаривать, по крайней мере сейчас. Алеша это явно почувствовал и прищурился. Все уже были в сборе. Репетиция шла быстро. Слишком быстро. Минуты летели секундами, сливаясь в часы. В комнате стало жарко. Кристоф дубасил по барабанам как в последний раз. Флаке долбил по клавишам, будто это не синтезатор, а орган. Пауль бренчал по струнам так, что из-за перегруза пришлось выкручивать звук. Алеша просто орал в микрофон, рискуя остаться без голоса, а Цимерман спокойно басил. После очередной песни Пауль устало грохнулся на кресло. - Стоп! - крикнул он, выставляя руку вперед, стараясь отдышаться, - Достаточно. - Согласен, - поддержал его Флаке, вытерев пот со лба, - Даже я немного устал. Пауль почему-то начал напевать песню "о тревожной молодости", которую вспомнил ночью. - О, ты тоже её знаешь? - удивился Флаке, смотря на Пауля с изумлением. Пауль резко перестал петь. Откуда друг знает русскую песню? После небольшой паузы он все-таки ответил. - Это песня моих лучших московских лет, - Ландерс усмехнулся. "Или худших", - подумал он. - Надо будет сыграть её, - мечтательно вздохнул Алёша, - Мне она в своё время тоже нравилась. Так, всё, расход! - Ромпе хлопнул в ладоши, откашливаясь, - Встретимся послезавтра. Все дружно загалдели, прощаясь друг с другом. Дома Пауль вновь задумался о предстоящей репетиции с First Arsch. Ему было тяжело думать о Рихарде. Надо выудить Рихарда всеми способами. С этими мыслями он заснул. Снова один и тот же сон, чувственный секс с Рихардом, снова безумный стыд, снова его до раздражения и тошноты идеальное тело. Пауль уже смирился с этими снами, осталось только смириться с тем, что он хотел этого в жизни. Пауль умылся, начиная собираться на предстоящую репетицию. Солнце привычно светило за окном, на улице было одним словом хорошо. Рихарда Пауль вновь не встретил по дороге, а только лишь подойдя к месту репетиций. Рихард курил, чему Ландерс сильно удивился. - Ты же вроде не куришь, Рих? - обеспокоенно сказал Пауль. - С твоими выходками не только закуришь, - произнёс Рихард, выкидывая сигарету. Пауль замолчал. "Обижается", - подумал он. - Ты хочешь поговорить, не так ли? - безразлично спросил Рихард. - Было бы неплохо. Рихард пожал плечами, избегая зрительного контакта с Ландерсом. Пауль минут 5 рассказывал всю историю про то, как он проспал, и про неудавшуюся встречу. Рихард молчал. Как будто Это молчанье стало для Паулем просто невыносимым. - Пошли, - скомандовал Рихард, не желая отвечать Паулю что-то по поводу его рассказа. Ландерс усмехнулся. "Хочешь войну, Круспе? Организую". Попытка что-то исправить обернулась крахом. - О, а вот и наши любимые гитаристы! - Тилль был в подозрительно радостном настроении. Его глаза блестели каким-то нездоровым любопытством, - Рихард, ты поговорил с Паулем о том, о чем хотел? - чуть ли не мурлыкал Линдеманн. Рихард напряжённо кашлянул, а его глаза забегали. - Нет, - несмело выдал он. Тилль хмыкнул, ухмыльнувшись. Что ж за манера у него такая? Он как будто всё понимает и знает наперёд, просто выжидает момент, когда можно будет применить информацию. Все трое вошли в комнату, где их уже ждал заскучавший Йорг. Работа кипела. Рихард бросал на Пауля неоднозначные взгляды, но тот старался никак не реагировать. Репетиция шла быстрее чем обычно, в конце какой-то песни Тилль встал из-за барабанной установки и начал вещать: - Сегодня закончим чуть раньше, надеюсь никто не против. Все синхронно кивнули, переглядываясь. Рихард пихнул Пауля уходя, непопрощавшись ни с одним из группы. - Не обращай внимание, он просто любит печенье, - шёпотом проговорил Тилль, а затем засмеялся. Пауль не понял ни слова, но и переспрашивать не хотел. Он пожал Линдеманну руку и вышел из квартиры. "Ну и денёк"