Что бывает, если мебель выбирает Арсений

      Очередной сильный толчок заставляет Арса коротко простонать и поднять глаза на широкое ростовое зеркало, которое висит как раз напротив кухонного стола. То, что он видит в отражении, выглядит слишком пошло, и самодовольная ухмылка, на мгновенье появившаяся на его лице, тотчас сменяется на удивленный выдох от следующего толчка. Арс лежит прямо на столе и его соски с каждым движением трутся о деревянную поверхность (кажется, ольха, Арсений сам выбирал). Он сильно возбужден и пытается понять, что именно его заводит сильнее — абсолютно порнушное отражение в зеркале или большой горячий член, который ритмично втрахивает его в тот самый стол из ольхи. Арсений знает, что выглядит очень горячо. Само собой, он всегда выглядит горячо, но особенно сейчас — с затуманенным от возбуждения взглядом, с челкой, которая периодически падает на глаза, с закушенной губой, стараясь быть немного тише.              Антон поднимает глаза в зеркало и они пересекаются взглядами. Конечно, он и раньше замечал, как Арсений может проводить кучу времени с собственным отражением, оценивая, насколько хорошо новые джинсы обтягивают его зад и бедра. Для Шаста же вопрос выбора одежды никогда не был столь принципиальным — если брюки не падают при ходьбе и достают хотя бы до щиколоток, отлично, дайте две пары. Поэтому обычно, глядя на Арса, сокрушающегося над выбором, он испытывал непонимание, и немного умиление, ведь старания Арсения не лишены смысла — его задница всегда действительно выглядит потрясающе в любых джинсах. Да и без них тоже.       Заметив, что Арс весьма поглощен захватывающим зрелищем в зеркале, Антон решает, что это прекрасный повод немного поиграть. Он, замедлившись, улыбается и, практически ложась на Арса, шепчет на ухо:       — Тебе нравится? — и проводит языком по ушной раковине Арсения.       Тот мгновенно краснеет из-за того, что спалился актом самолюбования во время секса, и практически хнычет из-за того, что Антон сейчас очень неторопливо его трахает, когда хочется сильно, мощно, до искр из глаз. Шастун, кажется, и не думает что-то с этим делать, он все так же держит зрительный контакт в зеркале и его приподнятая бровь явно намекает, что он ждет ответ на свой вопрос. Арсений смотрит на него умоляющим взглядом, и кладет руку Антона на свой уже ноющий стояк.        — Быстрее, — выдыхает Арс, в надежде, что его партнер всё-таки будет двигаться активнее, приближая их обоих к разрядке.       — Не-е-ет, — шепчет Антон в самое ухо и вовсе останавливается, но начинает лёгкими движениями поглаживать член Арса. — Я чувствую твое возбуждение, дорогой, я вижу, как ты кайфуешь, и я хочу услышать, насколько тебе это нравится.       Возбужденный взгляд Антона выражает абсолютную непоколебимость в сказанном и Арсений понимает, что контроль над ситуацией полностью в руках его любовника. Ему до дрожи в коленках нравится, когда Антон задает условия, проявляя свою властную натуру. И Антон знает об этом. Конечно, Арс может прямо сейчас шлепнуть Антона по ягодице, попросить не заниматься херней и наконец трахнуть его нормально, но… Это ведь не то, чего хочет Антон, верно? Арс мягко улыбается и принимает правила игры.       — Шаст, пожалуйста… Да, безумно нравится, — он сглатывает и роняет голову на стол, когда Антон начинает быстрее ласкать его член. — И если ты продолжишь так дрочить мне, то я кончу быстрее, чем нам обоим хотелось бы.       Антон резко перехватывет его поперек груди второй рукой и тянет на себя, выпрямляясь. Арс теперь опирается на стол только ладонями. Они снова пересекаются взглядами в зеркале. Антон смотрит, нет, впивается своими невозможными глазами в отражение, и Арс готов растечься в лужицу удовольствия в эту же секунду. Абсолютно собственнический взгляд, полный похоти, лишает рассудка. Определенно, развести Шаста на секс перед зеркалом было лучшей идеей за последнее время.       — Смотри, как я тебя трахаю, — и тут же размашистое движение бедер заставляет Арса открыть рот в беззвучном стоне. — Не сдерживайся.       Следующий толчок. Шлепок кожи о кожу. Громкий стон. Арсений смотрит. Антон задает неторопливый темп, но каждое движение сильное, на всю длину, с оттяжкой. Он невероятно быстро толкается вперед и так же невероятно медленно двигается назад, оставляя внутри Арса только головку. Арсения плавит. Чертовски приятно, он наслаждается каждым движением, громкие стоны рвутся наружу каждый раз, когда член Антона задевает простату, посылая импульсы наслаждения по позвоночнику. Он тонет в этих ощущениях, он не знает, как долго это продолжается, он только слышит прерывистое дыхание Антона, чувствует движения его члена и по прежнему смотрит ему в глаза. Слишком много и слишком мало одновременно. Он чувствует, как капля пота стекает по виску. Господи, как у Шаста все еще достаточно терпения, чтоб не сорваться на бешеный ритм и наконец кончить через две минуты?       — Я… Черт, Антон, я больше не могу…       И Шаст срывается. Он прикусывает шею Арса и теперь трахает его такими же сильными толчками, но гораздо быстрее, не давая времени на передышку. Кажется, Арсений забывает дышать, чувствуя приближение разрядки.       — Ты знаешь, что ты прекрасен во время оргазма? — шепчет Антон, тяжело дыша. — Как изгибается спина, как ты сминаешь руками простыни, как стонешь, как дрожишь. Зрелище восхитительное. И я чувствую твое удовольствие, как сжимается твоя дырочка вокруг моего члена и сдержаться почти невозможно, — он ласкает член Арса грубыми движениями, в такт с движениями бедер. — Кончай… сейчас…       Он не может ослушаться. Член Антона внутри, его рука на собственном члене, пошлости на ухо и вид в зеркале не оставляют шансов не исполнить эту просьбу. Очередной толчок по простате, и Арс чувствует, как сперма начинает выплескиваться из его члена. Арс кричит, до боли стискивает пальцами столешницу и запрокидывает голову.       — Господи, А-а-арс, — через несколько секунд до его слуха доходит протяжный стон Антона, и Арсений чувствует, как горячая сперма разливается внутри него. Антон инстинктивно еще пару раз толкается бедрами и наконец замирает, стараясь восстановить дыхание и уткнувшись носом в шею Арса. Арсений же чувствует себя опустошенным (хм, зависит от того, с какой стороны посмотреть), но удовлетворенным и ему очень хочется наконец прилечь, ибо весьма интенсивный секс стоя всё же выматывает. Он оборачивается, с улыбкой целует Антона в щеку и за руку тянет его в сторону спальни.

***

      — То есть это и был твой план? Купить неприлично большое зеркало и соблазнять меня во время завтрака? — с улыбкой интересуется Антон, перебирая пальцами волосы Арсения. Они переместились на кровать, планируя несколько часов лениво валяться в чем мать родила, потом в душ, а потом… Неважно, что угодно, лишь бы вместе, всё же их выходные совпадали нечасто, чтобы они могли вот так, весь день, посвятить друг другу. Работа, съемки, интервью, деловые встречи, жизнь на два города — всё это смешалось в один постоянный поток, лишь изредка прерываемый совместными выходными. Они живут в этом ритме уже третий год, и когда Арс наконец купил квартиру в Москве, Антон невероятно обрадовался. Теперь, когда ремонт в квартире уже закончен, Шасту не нужно сломя голову каждый раз нестись на вокзал и тратить драгоценные часы на поезда. Теперь они находятся в получасе езды друг от друга, и Антон сможет приезжать не только в выходные.       — Говоришь так, будто ты недоволен. И вообще, моя квартира — что хочу, то и покупаю, — Арс поворачивается к своему парню и проводит рукой по его спине, — и… кого хочу, того и соблазняю.       Антон совершенно театрально вскидывает брови вверх:       — Надеюсь, что так ты облизываешь ложки только в моей скромной компании. И только дома. А то боюсь, что в какой-нибудь кофейне у случайного зрителя сердечко прихватит.       — Будем считать, что это был комплимент, — и они оба беззаботно смеются над этим дурацким разговором, прижимаясь ближе друг к другу.       Арсений чувствует невероятную нежность и, не сдерживаясь, чмокает Шаста в нос. Тот смешно морщится и целует Арса в лоб. Неприлично счастливый, Арс мечтает о том, чтобы время остановилось и он провел в объятиях любимого человека оставшуюся жизнь. Еще полчаса назад Антон, ведомый страстью, нетерпеливо втрахивал его в столешницу, нашептывая на ухо пошлости, а сейчас он олицетворяет собой теплоту и заботу. Наверное, это и есть любовь. Когда ты можешь быть разным, но при этом всё так же вызывать трепет в груди. Арсений доверяет своим чувствам. И каждый влюбленный взгляд, каждое осторожное прикосновение к его коже, каждая мягкая улыбка, которая появляется на лице Антона только для него, — всё это является для Арсения огромным подтверждением того, что его доверие не напрасно.       — Скажи, а почему…- Антон прерывает его мысли и замолкает, подбирая слова, — почему тебя так возбуждает властный я?       — Ты меня любой возбуждаешь, вообще-то.       — Я знаю, — начинает краснеть, — то есть я имею в виду, что тебе нравится, когда я беру инициативу, как-то не даю тебе двигаться или говорю, что делать. Почему тебе это так нравится?       Арсений переворачивается на бок, подкладывая руку под голову, а второй начинает гладить пальцами грудь Антона.       — Это трудно объяснить, но я попробую, — задумывается на пару мгновений, и глядя в глаза Антону, продолжает. — Передача тебе контроля — больше про эмоциональное удовольствие, чем про физическое. Хотя, и это тоже. С эмоциональной стороны, я тебе доверяю, поэтому в постели могу отдавать все бразды правления, так сказать. Я имею в виду, не лечь бревном и верти мной как хочешь, а доверить свое тело, мысли, разум и оргазм. А с физической — это заводит, обостряет чувства, добавляет перчинки в наш секс.       Антон неосознанно облизывает губы и Арс замечает, что тот начинает возбуждаться от его слов. Шаст тихонько говорит: «Продолжай», а сам берет руку Арса и начинает легкими прикосновениями губ выцеловывать ладонь.       — В эти моменты я полностью отдаюсь своим ощущениям. Не нужно контролировать процесс и самого себя, — Арс смотрит в одну точку, погружаясь в собственные воспоминания, а голос сам по себе снижается до шепота. — Да и вообще самого себя больше нет. Есть только ты и твои действия. Свое тело я добровольно отдаю тебе в заложники. И это прекрасное ощущение. Я просто сосредотачиваюсь на тебе, Антон, на твоих действиях и на том, что ты мне говоришь. Господи, я могу кончить только от того, что ты мне приказываешь кончить, ах, — Антон в этот момент начал посасывать его палец, что выглядело совершенно развратно.       — А знаешь, что заводит меня? — низким голосом произносит он, оторвавшись от арсового пальца, — Ты, — Антон проводит языком от самого запястья и до кончиков пальцев, — такой податливый и открытый, готовый на всё, что я захочу. Мне крышу сносит. Просто моя влажная фантазия наяву. Ты просто невероятный… Черт, хочу тебя сверху.       Напоследок чмокнув ладонь Арса, Антон приобнимает его за талию, помогая повернуться. Арс перекидывает ногу через бедра Шаста и устраивается верхом, ощущая своей задницей его стояк. Улыбается, слегка двинув бедрами, что вырывает из Антона сдавленный стон, и тянется за поцелуем. Он получается длинным и тягучим, нежным и сладким, выражающим без слов всю ту любовь, которую они испытывают друг к кругу.       Одной рукой Арсений шарится под подушкой в поисках смазки, и, найдя ее, разрывает поцелуй. Он выпрямляется, выдавливает немного себе на пальцы и, опираясь одной рукой на грудь Антона, вторую заводит за спину и вставляет в себя сразу два пальца. Шаст, глядя как Арс запрокидывает голову и прикусывает нижнюю губу, не может отвести от него взгляд. Он гладит и сжимает арсовы бедра, проводит руками по его груди. Когда Арсений издает первый стон, насаживаясь на собственные пальцы, Антон начинает неторопливо поглаживать его возбужденный член, представляя, что совсем скоро внутри его партнера будет он сам. Осознание этого лишает его сознание всех связных мыслей, оставляя вместо них только ощущение жара двух тел, тяжелое дыхание и желание продлить этот момент на вечность.       Арсений наконец приподнимается и выдавливает смазку на член Антона, проводя по всей длине несколько раз, что заставляет Шаста шумно выдохнуть и прошептать «пожалуйста», плохо соображая о чем именно он просит. Он безумно благодарен Арсу, что тот его понимает, и, придерживая рукой его член, медленно начинает опускаться на него. Арс хорошо растянут, да и сегодня у них уже был секс, но он совершенно не хочет спешить, ныряя с головой в страсть, граничащую с грубостью. Сейчас Антон наслаждается моментом близости, шумно выдыхая всякий раз, как Арс все глубже и глубже насаживается на него. Волны удовольствия накатывают мягко и ласково, а трезвый рассудок, кажется, покинул Шаста в тот момент, когда брюнет принял его полностью, гортанно застонав.       — Я люблю тебя, — полушепотом прозносит Арс и, наклонившись, целует Антона, мягко проходясь языком по его губам. Запускает руку в пшеничные кудряшки, осторожно исследует его рот. Отстраняется, и Антон видит подтверждение словам в его взгляде. Под поволокой возбуждения в глазах Арса сконцентрирована вся его нежность и любовь, на которую тот способен. И Антону кажется, что это гораздо более интимный момент между ними, чем его собственный член глубоко внутри Арса.       — Я тоже тебя люблю.       Арс сходу задает медленный темп, слегка покачивая бедрами из стороны в сторону. Антон сразу подстраивается и мягко двигается ему навстречу. Каждое движение скорее ради наслаждения партнера, чем ради собственного. Тяжелое дыхание наполняет комнату, все чувства обостряются, а кроме ощущений и звуков в мире более ничего не существует. Они оба утопают в удовольствии, которое накрывает их ласковыми волнами. Этот секс не про бушующий океан, и никому из них не хочется разрушать эту магию.       Плавные неторопливые движения приносят не меньше удовольствия, чем страстный быстрый секс. Да, не до искр из глаз, да, не до сорванных голосов от крика, да, без царапин и засосов, но всё так же ярко и чувственно. С каждым движением член мягко врезается в Арса, медленно проходясь крупной головкой по всем чувствительным местечкам. Ощущение заполненности и осознание того, что именно Антон Шастун дарит ему такие эмоции, еще сильнее обостряют чувства, медленно, но верно подводя к оргазму.       Антон лежит, запрокинув голову и тяжело дышит, ртом хватая воздух. Он чувствует пальцы Арсения, которые беспорядочно шарятся по груди Антона, то сжимая разгоряченную кожу, то легонько царапая соски на особенно глубоких толчках. Не имея представления о том, сколько времени прошло, Антон чувствует, что находится в предоргазменном состоянии. Кажется, что еще одно движение и оргазм его накроет с головой, но ни один, ни десять последующих толчков так и не дарят спасение от сладкой пытки. Нужно быстрее, резче, нужно получить больше стимуляции в следующую секунду, схватить наконец любовника за ягодицы и несколькими мощными движениями таки выжать из истерзанных тел оргазменную судорогу.       Арсений, кажется, теряет сознание. Звуки тяжелого дыхания и (собственные?) тихие стоны не дают окончательно потерять ощущение пространства и времени. Он никогда не был так возбужден. Как только он прикоснется к своему члену, то кончит сразу же, или еще пара толчков и он впервые кончит без рук. Нежные волны удовольствия, которые ласкали его всё это время, сейчас собрались в огромное цунами, что готово обрушиться в любое мгновение. Еще немного, еще один сильный толчок и точка невозврата будет пройдена, точка, где он мог бы сдержать свой оргазм. Арс ощущает, как Шаст стискивает его ягодицы и с силой насаживает его на член, резко приподнимает и повторяет эти сильные толчки. На остатках сознания Арс понимает, что его любовник кончает, выгнувшись дугой на простынях, поэтому обхватывает собственный член и двумя движениями наконец доводит до оргазма и себя, издавая облегченный стон.       Когда несколько секунд абсолютной потери самообладания наконец проходят, к Арсению возвращается способность нормально видеть, слышать и ощущать. Он слышит тихий смех Шаста и приподнимается, заглядывая ему в глаза:       — Ты чего?       — Не знаю, оно само. Меня эмоционально разорвало в клочья только что.       — Та же херня, но это было… необычно.       — Ты продолжаешь удивлять меня даже спустя годы, Арсений Попов, — Антон целует его в висок и прижимает к себе.       — О, поверь, Антон Шастун, еще есть куда удивляться, — Арс улыбается как чеширский кот и, оглядываясь на резное изголовье кровати, пытается вспомнить, в какой же коробке после переезда дожидаются своего часа две пары стальных наручников.