Принять судьбу

Уэндсей Аддамс сидит за столом, с головой погружённая в новую главу. Пальцы выстукивают слова на старой печатной машинке с такой интенсивностью, будто от этого зависит её жизнь. За окном бушует её любимая погода: знойный ветер яростно бьёт в стёкла, срывая последние листья с деревьев, и предвещает скорый ливень. Воздух пахнет грозой. Уэнсдей усмехается, не поднимая взгляд от клавиш. Идеальный вечер для написания ее книги. Новая часть начинается с рассказа о том, что случилось с ней за лето, которое она провела с семьёй дома. Лето было насыщенным — ей есть о чём писать и рассказывать. Она только сегодня заехала в Невермор и уже была в предвкушении нового семестра. Аддамс была убеждена, что в этих старых стенах снова произойдёт что-то захватывающее в ужасающем смысле. Всё, как она любит. В какой-то степени ей действительно нравилась осень. Почти каждый день шли дожди, повсюду была слякоть и грязь, солнце почти не выходило, и она думала, что ее новый преследователь, который молчал все лето, должно быть, находился недалеко от Невермора. Так что с вероятностью в 98,5% он должен был снова преследовать девушку. Что ж, она действительно была рада вернуться сюда. Во время летних каникул Ксавье писал ей сообщения на телефон почти каждый день. Изредка она отвечала, но без особого энтузиазма. Конечно, Уэнсдей не забыла про то, как она по ошибке приняла его за Хайда, но все же не хотела, чтобы вина обязывала ее отвечать. Всё-таки летом ей было чем заняться. Например, испытывать новые пытки на Пагсли. Брат, надо отдать ему должное, переносил всё восхитительно стойко. Но вот, что Уэнсдей действительно ненавидела в этой жизни — это наличие родственных душ в их мире. Рано или поздно на теле людей появлялись тату с именем соулмейта. Ее раздражала сама идея, что у нее может быть родственная душа. Она всегда была сама по себе, а эта метка как будто обязывала ее и накладывала груз ответственности за другого человека. Уэнсдей чувствовала, что в этом году она определенно увидит на своем теле метку. Она даже пару раз видела видения — смутные очертания имени, оставляли жгучий следе на коже. Это ее несомненно расстраивало, но она засовывала это чувство куда подальше, потому что не позволила бы этому портить ее жизнь. Уж лучше она испортит ее кому-нибудь другому. Уэнсдей нисколько не удивилась, когда Уимс поставила фехтование, как один из главных предметов в этом семестре. Теперь безопасность имела приоритет в их академии. Впрочем, фехтование ей нравилось, и Аддамс, как она сама считала, сражалась на шпагах лучше всех остальных. Правда было одно «но», и имя его — Ксавье Торп. Их встреча после летних каникул произошла очень странно. В воздухе висело гнетущее молчание и груз невысказанных вопросов. Трудно смотреть в глаза тому, кто, по меньшей мере, ждал ответов на сообщения по несколько недель. Но их ставят в пару, а значит взаимодействовать все равно пришлось. И… она не смогла бы точно ответить на вопрос, что именно произошло, но в какой-то момент он задевает ее, и рука Уэнсдей загорается огнем. Боль впечатляет и пугает одновременно. Она резко шарахается, стараясь не подавать виду, но все же решает сбежать с занятия. Раньше она встречалась с трудностями лицом к лицу, но сейчас… Девушка понимает, что произошло. Руку неистово жгло. Она поднимает рукав, набираясь как можно больше мужества, и видит имя. Ксавье. Ну какого черта это он?! Пройдя несколько стадий отрицания, она сидит в лесу, облокотившись о дерево и листает старую, пыльную книгу, которую стащила из библиотеки. — Ты в порядке? Его голос мягкий, с нотками беспокойства, звучит как нож, разрезающий желаемую тишину. Она делает вид, что не замечает его и продолжает листать книгу. — Ты резко убежала. Ксавье осторожно садится рядом. Некоторое время спустя, он пытается ещё раз. — Это из-за… — Чш! — шикает Уэнсдей, стараясь собрать мысли воедино и прочесть строчку, которую пыталась прочесть уже несколько минут. — Что это? Что ты задумала? — У меня гениальная идея. Мы избавимся от этих меток, — чуть поднимает уголок губы девушка. Не то, чтобы метка как-то мешала ей. Но в очередной раз пойти против правил, против самой судьбы… Эта мысль очень прельщала. — И как ты собираешься это сделать? — он скрещивает руки. — Искать ответ в книгах про родственные души. Вот, кстати, я и тебе взяла, — она роняет в его руки тяжелые книги. — Но я… — Пойду ещё что-нибудь прочту, — перебивает его девушка, поднимаясь со своего места и оставляя в недоумении Ксавье. Уэнсдей ждёт от таинственного преследователя хоть каких-то действий, а пока ей нечем было заняться, она решает, что ее новым делом будет — избавление от метки, чтобы снова стать свободной. Бунт против самой вселенной — что может быть увлекательнее? И Ксавье здесь почти не причем.

***

Через два дня они с Ксавье встречаются в библиотеке. — Как успехи? — интересуется девушка, вываливая на стол очередную стопку книг. Её глаза блестят холодной решимостью. — И много ты уже прочла? — Ксавье скептически оглядывает гору литературы. — Достаточно. — То есть настолько сильно ты хочешь избавиться от метки с моим именем? — хмыкает парень, чувствуя подкатившую горечь где-то в горле. Уэнсдей ничего не отвечает. — Почему ты почти не отвечала на мои сообщения? — Была занята. — Серьезно? — раздраженно выплевывает он. — Ладно. Все равно. Торп принимается читать, стараясь взять себя в руки и не злиться. Они сидят в библиотеке до вечера, но ничего путного не находят. Захлопывая очередную бесполезную книгу, когда уже совсем становится темно, Ксавье смотрит на Уэнсдей. Его усталость почти осязаема. — Я не думаю, что в этом есть какой-то смысл. — Может и нет, но раз уж я начала, то хочу закончить начатое. — С чего ты вообще взяла, что я хочу избавляться от метки? Меня она вообще не напрягает. Нам не обязательно быть вместе, если ты не хочешь, понимаешь? Просто забей. Аддамс смотрит на него, не мигая. Затем вздыхает и поднимается на ноги. — Что ж, может это было плохой идеей. Но вроде неплохо потусили. Просто знай, что метка между нами ничего не значит. Это просто… метка. Не придавай ей большого значения. — И не собирался. — Хорошо. Тогда увидимся. Уэнсдей выходит из библиотеки и направляется в свою комнату. Она не понимает в чем причина, но ей трудно находиться с ним в одном помещении. Он слишком мил с ней. Постоянно рядом и пытается поддержать, несмотря на то, что она вечно его отталкивает. Его доброта оказалась для неё самым сложным испытанием. А то, что она его родственная душа — это же не так важно, верно? В любом случае, она в очередной раз сбегает от проблемы. Что ж, это становится плохой привычкой.