Путь по которому они идут

Жертвы войны не должны были беспокоить молчаливого водного столпа, он прежде всего считал, что ему нечего терять, пока не вернулся домой удручённым. В отличие от того, что было раньше, в его голове не было беспокойства, теперь в нём было только сожаление. Гию никогда бы не подумал, что он вообще переживёт войну. Он не огорчился, потеряв свою руку или узнав, что его жизнь теперь ограничено определёнными временными рамками. Однако каждую ночь, когда луна, ярко сияла среди тёмно-синего холста, его разум терзали мысли о ней. Несмотря на её отсутствие, Гию чувствовал её присутствие в воздухе. Иногда ему казалось, что он галлюцинирует её фигуру рядом с собой, посылая ему её озорную, но живую улыбку, скрывающую её детскую невинность. В первую очередь он сожалел, что привык к её присутствию. Томиока Гию очень скучал по ныне покойной Кочо Шинобу, тому, кто называл себя своим товарищем, другом и осмелился сказать это сейчас; причина его безответной любви. Однако такой факт до него дошёл только после её смерти. Когда он был в первую очередь поражен известием о её кончине от ворон Уз, он не мог уделить особой реакции, потому что считал, что это только вопрос времени, когда он присоединится к ней вместе со своей сестрой и покойным лучшим другом, но теперь он сидел молча, глядя на луну. Когда он с трудом приглушил шум окружающей природы, он все ещё мог слушать её мелодичный голос который звал его нараспев. «Томиока-сан». По привычке он поворачивается на бок, однако вместо её лучезарной улыбки его встречал теперь только безмолвный перезвон ветра. Прогуливаясь по вечнозелёным тропам к поместью бабочек, он наткнулся на глицинию, которое процветало, в отличие от его покойного товарища. Это заставило его вспомнить, как они несколько раз шли по этой тропе, в те времена, когда Шинобу была ещё жива. Это заставило Гию вспомнить, как хорошо выглядела Шинобу, окружённая оттенками лаванды, но теперь он ходил по таким тропам только в одиночестве. Гию был не из тех, кто ставит себе диагноз «любовная тоска», скорее его учитель указал на это; кто-то, кто существовал для него как авторитетная фигура. После войны Гию вернулся в уютную обитель своего учителя Урокодаки, чтобы отдать дань уважения своему покойному лучшему другу. Именно во время его недолгого прибывания его застал наставник; пристально изучая прекрасную луну с несчастным выражением лица. — Ты напоминаешь мне меня самого. — прокомментировал пожилой мужчина, положив мозолистую ладонь на плечо Гию. Мм о чём вы?" — спросил Гию, который пытался переварить слова своего бывшего учителя. У двух мужчин были схожие характеристики, как и у Гию; Урокодаки тоже был немногословен, но в отличие от Гию; старший приобрел нежность, возможно, качество, приобретенное им с возрастом. «Ты выглядишь таким же подавленным, как и я, когда потерял жену». — ответил он приглушенным тоном, прежде чем погладить Гию по спине. Глаза Гию расширились, когда он это понял, его брови нахмурились, когда он тщательно обдумывал ответ своего учителя. Шинобу всегда называла Гию дотошным человеком, он мог покляться, что это был единственный комплимент, который он когда-либо получал от неё, но возможно она ошибалась, возможно, он не был достоин такой похвалы, когда ему потребовалось так много времени, чтобы понять чувства, которые он питал к своему погибшему товарищу. Несмотря на то, что она часто ругала, его Шинобу всегда поддерживала его, как подходящая спутница, которой она была, она всегда присматривала за ним; таким образом гарантируя Гию, что она действительно имела в виду. Она всегда была более выразительной, чем он, ей всегда удавалось изобразить своё обожание по отношению к нему, по крайней мере, своими действиями, несмотря на то, что её слова не согласовывались с ним. Гию всегда казался равнодушным к таким жестам, посторонний счёл бы его неблагодарным, но в глубине души Гию тоже питал к ней чувства восхищения и обожания. Единственный раз, когда он ответил на её добрые жесты, он подарил ей дюжину золотых рыбок на её 18-летие, подарок, который она на удивление обожала. Он вспомнил её удивленные глаза и яркую улыбку, когда получила от него подарок, он вспомнил времена, когда она наполняла его уши историями о своей любимой рыбке. — Я думал, ты по крайней мере познакомишь меня с ней. Урокодаки прервал спокойную тишину между ними. Прежде чем он успел это осознать, одинокая слезинка скатилась по подбородку Гию, увлажнив правую сторону его щеки. Он инстинктивно прижал край рукава к щеке, пытаясь вытереть влажные глаза, однако такая попытка оказалась тщетной, учитывая, что человек с каменным сердцем, наконец, разразился бесконечным приступом слёз. Левый рукав кимоно промок от разбитого сердца.Похороны Шинобу были довольно тяжелым событием для Гию. Из-за отсутствия её тела её гроб был заполнен её ценными вещами, такими как её журнал о травах, её румяна для губ, которые часто окрашивали её губы, а также украшения, которые она иногда украшала своей и без того изысканной внешностью. Гию хотел бы, чтобы у него хватило духу сохранить воспоминания о ней при себе. Безмятежной ночью, когда луна ярко сияла среди ночного неба, одинокая фигура человека сидела под серебряным лунным светом. Спокойствие таких ночей переполняло его до такой степени, что он был полон решимости нарушить тишину как тишина теперь стала удушающей для него. — Если я сейчас заговорю, ты ответишь, Кочо? — бормотал он, стиснув зубы, когда его глаза наполнялись слезами. Возможно, это был его жестокий способ получить вкус собственного прошлого за то, что он все время оставлял её вопросы без ответа. Теперь Шинобу была такой же тихой, как луна перед ним.