Путь по которому они идут

Под бессмертным небом, усыпанным мерцающими пятнышками света, лежат два избитых тела рядом друг с другом. Небесной луне они кажутся мертвыми, но цветы, населяющие землю, знают, что они живы. Мгновенное облегчение срывается с розовых губ сообщить своему товарищу, что она еще не объявлена ​​​​мёртвой. Ветер воет безмятежную мелодию; понятна только тем, кто хочет ее услышать. Веки Шинобу тяжелеют, когда она изо всех сил пытается оставаться в сознании, она верит, что погибнет в своей могиле, а не здесь если бы она позволила этой неизбежной сонливости одолеть её. Гию лежит в футе от нее с тем же бессмысленным выражением лица, что и его личность. Его пустые глаза, которыми он смотрит на звездное небо; не питает никаких признаков надежды. Сумеречное одеяние, которое они надевают вместо униформы, изодрано и испачкано грязью, кровью и потом в результате предыдущего их сражения. Шинобу поднимает руку, покрытую синяками. Её ладонь отмечена раной, из которой вытекает тревожное количество малиновой жидкости, и через короткое время её ладонь окрашивается в красный цвет. Она не обращает внимания на жгучую боль, из-за которой её пальцы непроизвольно дергаются. Она не обращает внимания на свежие раны на её теле. Она знает, что он такой же. Они не сражаются за то, чтобы увидеть сияющее солнце, они не борются за то, чтобы насладиться серебряной луной, они борются за то, чтобы защитить тех, кто живет, чтобы испытать эти самые удовольствия от жизни. Но когда летние цикады создают свою щелкающую мелодию, а воющий ветер поет хором, чтобы создать симфонию, которую предлагает безмятежная ночь; она на мгновение хочет быть простой деревенской девушкой, которая гоняется за падающими звездами и золотистыми закатами она хотела быть кем ее покойная сестра всегда хотела видеть. Мысли и желания задерживаются в ее голове, и она начинает рассказывать о возможных вариантах «а что, если». Именно в те мимолетные мгновения она по-настоящему живет в иллюзорной гавани, которую она создала для себя. И в этот момент у нее возникает внезапное желание поговорить со своим товарищем, который лежит рядом с ней. «Что ты будешь делать? » Её голос прозвучало как хриплое хныканье. «После этой битвы?..» Когда она произнесла эти две слова у неё пересохло в горле и вдруг ей захотелось плакать. Если бы все было не так, если бы Канаэ была жива если бы все было по другому. Может тогда она бы смогла жить счастливо. "Я не знаю." Он мгновенно отвечает на её вопрос, так как его разум автоматически регистрирует срочность ответа на вопросы Шинобу. «А ты что будешь делать Кочо?» Глаза Шинобу по-прежнему сосредоточены на бесконечном небе. В отличие от незначительного сосуда, в котором хранится ее душа, небо безгранично, и размышление об этом успокаивает ее. Спокойствие ночи и мерцающие звезды заставляют ее прийти к заключению что возможно, стать единым целым со звездами в такую ​​ночь было бы идеально. « Я умру» Ответ Шинобу на его вопрос сбил Томиоку с толку и он повернул свою голову, чтобы увидеть выражение лица своего товарища. Выражение её лица было непроницаемыми, она больше не улыбалась как прежде. У неё было бледное лицо, которое смотрела на звёзды. Пряди её волос цвета вороньего крыла бездумно качаются на ветру, из-за чего её пучок превращается в руины. Однако слабая искра в её глазах, которую Гию считал навсегда потерянной моментально возвращается, подобно возвращению домой. «Я умру с тобой» Его внезапное заявление быстро сбивает её с толку. Шинобу не знает, с каким умом её товарищ сказал такое заявление, но эти слова от его уст было искренним. Это привило Шинобу абсурдно оптимистичный взгляд на смерть. Её сжатые губы вскоре изгибаются в ухмылке. Её мышцы ноют в агонии, но она находит в себе силы улыбнуться в этом бескрайнем океане отчаяния. «Дурак ». Томиока ничего не отвечает на её слова, а просто последовал ее примеру и стал смотреть на бесконечное ночное небо. В этот момент безмятежности останется в сознании Шинобу вечно. Вечность, состоящая из мальчика и девочки, погребенных под царством звезд известный как бесконечное небо.