Закон о запрете депутатосексуализма

Январь 2023 года выдался теплым. Киса Лайкова вышла из кремлёвского бункера. Она поёживалась в своём расшитом розами кимоно, на которое падали хлопья тяжёлого рождественского снега, но имидж следовало блюсти. Неподалеку под цветущими сакурами, выписанными из самой Японии, сводная рок-группа «Алисосария» грянула гимн Нови: Союз нерушимый сердец небинарных!.. Дирижировал оркестром никто иной как сам Куинчев. Старик срочно, за пару дней, переменил фамилию — как сам он разъяснял фанатам, переназвавшись в честь английской королевы, а может быть, ещё и Харли Куинн. Любой, впрочем, понимал, к памяти какого именно «Куина» апеллирует певец в попытке обеспечить себе неприкосновенность. На улицах кишмя кишели бдительные Толераторы. Увидев знакомое лицо, они принимались искать досье в нейробазах и, обнаружив за найденным массу грешков, заводили свои анальные вибраторы. Однако, наткнувшись в начале фамилии на священное сочетание литер, алгоритм, по идее, должен был засбоить и резко вильнуть в сторону… По крайней мере, так советовали на форумах. Правда ли это средство работало или относилось к тому же разряду, что и лазерный диск на лобовом стекле, сказать было трудно. Увидев Кису, Куинчев подобострастно, по-болоночьи, подбежал к президентке и попытался поцеловать её в кибер-перчатку. Лайкова отняла ладонь. — Косте, оставьте эти патриархальные, недостойные толерантного существе, замашки. Скажите мне лучше, почему вы не улетели вместе с товарищами в Танзанию? — Самолётов не было, — хрипло ответил Куинчев. — Места — на вес золота, министров с генералами возят… Куда уж нам, рядовым труженикам гитары и барабана… Но вы не волнуйтесь. Отслужу. Отпою. Вы ж разве не знаете? Мы, славяне-язычники, испокон веков в душе толерантны были, не то что христиане. Муж женовидный, третий пол — это всё, как есть, наше, древнее. Понимаете? Не отдавайте меня Толераторам! Пожалуйста! Лайкова хотела что-то ответить, но тут заслуженного музыканта оттеснила толпа чиновников — один из них, полный, носил костюм свинки Пеппы, другой, тощий, — Хагги Вагги с формулой фенола на груди. Остальные — переоделись попроще, в зверушек из «Весёлых Лесных Друзей». Толераторы смотрели на анонов подозрительно, но их радужные лампы на голове, говорящие об обнаружении скрепомыслия, не светились. — Кисонька, по поводу вопроса депутатов… — Не произносите при мне этого чудовищного слова! — возвопила Киса скандальным голосом, затыкая уши, чуть прикрытые крашеными в дикие цвета волосами. — Легализация! Вы же обещали дискуссию! — не унимался анонимный чиновник. — Нет, нет и нет! — Но это потребность бюрократа! Он не может законотворить в стол! Нужны публичные дебаты, нужно голосование… — Исключено, — Киса с неприязнью подняла пухлые кисти рук, украшенные фенечками и множеством колец. — Занимайтесь своими мерзостями потихоньку, за холодильником… Ваши законопроекты могут увидеть дети! — Товарко президентко, — заныл чиновник в костюме педобира. — Пожалуйста, посмотрите наш фильм! Про законотворческие практики Думы! Не все из них столь ужасны и мерзки, как эти проклятые журналюги опошл… — чиновник пугливо обернулся на Толераторов, у которых при этом слишком явном нападении на свободу слова зажглись радужные «мигалки» и завелись вибраторы. Впрочем, увидев рыжую шерсть и безумные глаза маскота, киберы тут же торопливо отвернулись. Трюк с масками работал. Но не против Кисы. — Знаю я вас, — обличающе ткнула пальцем президентка в грудь чиновника-анонима. — Вам дай волю, — она ткнула снова, — вы начнёте принимать законы о возврате клинописи, запрещать импортные снег с дождем и выделять средства на содержание Черепахи, везущей Землю! — последовательные обличающие тычки почти столкнули собеседника в сугроб. — Ну, не все так девиантно у нас, — глазки чиновника в прорезях маски подозрительно шкодливо забегали, заставляя заподозрить, что именно он-то как раз и участвует в обсуждении подобного трэшака, — что вы, что вы, большинство нашего брата-сестрата не практикует подобные экстремы! Сказки это, сказки! Мы о народе все же думаем… хотя бы немного… хотя бы во сне… мы никогда не станем — так, чтобы совсем против людского блага. А Черепаха и сама прокормится… американскими астронавтами, которые на луну на лифте ездили… мы получать профит с такого даже и не думали… Посмотрите наш коньюнктурно-образовательный фильм, а? — Обратитесь к моей секретарке, — задушенным тоном бросила Киса, поторопившись пройти мимо. И прошла бы — если бы путь ей не преградил аниматроник. Аниматроник дружески, но крепко взял президентку за плечи. Киса дернулась в одну сторону, в другую, но кукла не отпускала. На глазах Кисы появились слезы. Противостоять харизме любимого маскота она не могла. — Посмотрите, — просительно, но настойчиво попросил аноним. — Страна катится в бездну анальной тирании и культуры отмены. Одним можно, другим нельзя. А думодепутатизм — это, может быть, наследственное. А людям, может быть, биологически хочется что-нибудь позапрещать, где-нибудь распилить, полебезить перед носителем власти… — Людям… — в сомнении хмыкнула Киса, надув размалеванные губы, и смазала пару слезок сентиментальности на небритой щеке. — Робби, — обратилась она к Толератору справа, — разве права людей у нас сейчас защищаются? — Права людей защищаются, — мелодичным бесполым голосом ответил Толератор. — вашим же указом от 6 января. — А, да, я забыле, — Киса потерла лоб с изящной переводной татуировкой «furry pride» и поправив навесной кошачий хвост. Согласно последнему постановлению Центров ПР, президенткам следовало раз в неделю менять расовую принадлежность, субкультуру и ориентацию, что автоматически отсеивало непригодных к этой профессии. — Столько работы… Ещё и этот, в цепях, внизу… Ладно, — харизматично-щекасто улыбнулась Лайкова. — Посмотрю первые пять минут. Но если вы меня не убедите, — она грозно подняла палец, унизанный пластиковыми перстнями, — больше никаких разговоров о правах Государственной Думы!