Закон о запрете депутатосексуализма

Киса сидела в бункерном видеозале. Не то чтобы ей здесь нравилось, просто атмосфера тут была такая… хтоничненькая. Просмотр роликов, типа тех, которые предстояло изучить, как раз такого эмбиенса и требовал. Всё дышало памятью о прежнем владельце, сейчас, вероятно, отмокающем в Африке и вкушающем преподнесённые восторженными туземцами бананы. Где-то неподалёку за стеной бесновался на цепях Шаман. Рядом лежала крупная черная собака. Верный пёс, чуждый всякой политики, остался у Кисы от прошло-недельной «инкарнации», когда на рулетке ориентаций выпала «любовь к природе». В принципе, теперь президентке ничто не мешало отдать собаку обратно в питомник, но не прогонять же преданное животное только потому, что в нём исчезла политическая потребность? Тварь божия, в отличие от людей, ни в чём не виновата. Киса положила ладонь между черными, острыми, как у Анубиса, ушами, и утонула в алом бархатном кресле, вероятно, оставшемся ещё от прежних советских лидеров. — Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город, — со вкусом процитировала она, вдохновлённая параллелью, и забросила ногу за ногу. Задумалась. Хрюкнула. Пробурчала: — А говна на лопате не хотите? Всё время ждёте, что за вас проблемы решат какие-нибудь сверхсущества — инопланетяне или сотона. Хуем в шляпе был всё-таки этот Булгаков… Эх, всё опять самой делать... А Мишу — ладно, разрешу. Помучаю НОРОТ немного — и разрешу. На следующей неделе. Отмена национальной культуры шла полным ходом. В школах запрещались Толстой, Достоевский, Пушкин, взамен ученики зубрили Оруэлла, Бёрнса («скоттиш как язык ненависти к Британии») и песенки-садюшки американских бой-скаутов в оригинале. Прежде чем вернуться к собственной культуре, норот должен был понять: в мире такого много. — Ну, ладно, дорогое существе, — Киса погладила собаку, по привычке обращаясь к ней в унигендерном роде, — начнём неприятную процедуру погружения в бюрократические извращения. — Собака оскалила зубы и зарычала на поднятый палец Кисы. — Понимаю, золотко, понимаю. Нет ничего хуже и противоестественнее, чем наша работа… Повинуясь команде пульта, включился плазменный экран. На экране замелькали полосы помех, затем возникло жёлто-чёрное изображение. Киса поджала губы — похоже, чтобы потрафить её вкусам, бюрократы стилизовали образовательный фильм под постъядерные ролики Fallout. Даже дрожание экрана, как бы от магнитных помех, воспроизвели. — С законотворческими практиками Госдумы связано много суеверий… Несмотря на обещание посмотреть первые пять минут, Киса не выдержала и прокрутила клип вперед. На экране возникли два бюрократа, сидящие на кушетке, подавшись друг к другу и сцепив ладони, аки туземцы с планеты Зима. — Дорогой, надоела эта чернуха и пошлость! Есть ли у тебя для принятия какой-нибудь возвышенный, светлый законопроект? — О да!.. Я предлагаю ввести налог на пластиковые окна! — Но почему? — А ты подумай. Наши — всегда обычным стеклом обходились. Пластиковые окна — из-за рубежа пришли, в 90-е. Наверняка, с дурными намерениями все это, иностранная агентура поработала. Налог! — Налог! — Налог! Голосуем! Лица собеседников озаряла светлая, возвышенная радость, когда они, подняв сцепленные ладони ещё выше, приняли проект единогласно. Несмотря на понимание, что их начинание не выйдет из тёмных комнат клуба, Киса зеленела лицом, выглядя так, словно её сейчас стошнит. Она ткнула наманикюренным пальцем с пёстрой наклейкой на ногте в кнопку пульта, будто само это устройство было зачумлено. Клип мотнулся вперёд. Теперь сцена изображала комнату, полную людей. Простая обстановка — никакой мебели, только зрители на ободранных стульях. Один из зрителей — стоял, поднятый ведущим. Судя по всему, это был психологический тренинг. — А теперь скажите мне, только честно — не возникало ли у вас когда-нибудь желания… принять закон? Ну, такой… особенный? — Возникало, — ответил поднятый, потупившись и вытирая двумя пальцами под носом. — Расскажите нам всем! Будьте смелым! С вас берут пример! — поощрил ведущий лёгким взмахом руки. — Ну, в общем, короче… у меня всё время в голове крутится проект по реставрации кроманьонской ДНК у населения в масштабах страны… Они же, кроманьонцы, все нашими были, неиспорченными ещё. А современные технологии — ДНК уж так ломают! Вот просыпаюсь поутру и чувствую: ещё что-то во мне испорчено. Значит, если мы выделим деньги, скажем, два биллиона, эксгумируем курганы, вернём в норот исконные гены предков… — …Понятно, понятно, - благожелательно кивнул лектор. — И что вы испытываете по отношению к этим желаниям? — Ну… первое время я хотел избавиться от них, — выступающий краснел неимоверно, — А сейчас даже не знаю… — он посмотрел на лектора жалобно, почти заискивающе, ожидая, что тот обрушит на него презрение и, возможно, даже ненависть. Лектор постоял некоторое время с непроницаемым лицом, чтобы накалить обстановку до предела, а потом радостно раскинул руки: — Не нужно стыдиться своих желаний! Все мы имеем право на маленькие законотворческие инициативы! Я понимаю, что в нынешней обстановке много распилить на палеоевгенике не удастся, скорее всего, даже ничего не получится, но главное для вас сейчас — найти партнёра, с которым можно будет согласовывать и принимать… Это очень важно для психологического комфорта… — А такие есть? — бывший неудачник, неожиданно почувствовавший себя счастливым, в недоверии оглядел зал. Оратор лишь приглашающе развёл руками — мол, всё зависит от вас. — А говорили, что не принимают такого, — процедила Киса в гневе. Однако, мотнула кадры ещё раз. Снова появилась прежняя пара. — А давай обсудим налог… на отсутствие налогов! — А-а-а-а-а! — заорала Киса, судорожно тыкая в кнопку «выключить» и отбрасывая пульт, как горящий уголь. — Мерзость! Мерзость! Я позапрещаю их всех! Безжалостно! Сегодня! Двойное проникновение — за законотворчество с элементами мракобесия! Тройное — за распил! Даже в темноте, скрытно, вдвоем и по согласию!.. Киса осеклась, услышав рядом урчание и заметив радужные блики на стенах. Обернувшись, она увидела Толератора. — Э? — спросила она от неожиданности басом. — Ты как сюда попале? — Зафиксирован просмотр запрещённых видеоклипов, пропагандирующих думодепутатизм, — ответил Толератор. — Чтё-ё-ё? — удивилась Киса, от неожиданности ставя в унигендер даже междометие. — Это же мой собственный закон! Я его принялe! — Зафиксирован просмотр запрещённых видеоклипов, пропагандирующих думодепутатизм, — повторил Толератор, поднимая вибратор в карательную позицию. — Занимаемая политическая должность не даёт иммунитета от применения законов Нови. — Ну, тогда — попробуй! Примени! — прошипела Киса, извлекая собственное вибродилдо, вскакивая в боевую позицию и прикрываясь креслом.