Вернуть логику в сюжет, или Исправляем ошибки кинона

Я подробно рассматривала вопрос о том, почему мне нравятся (ну в основном) экранизации Джексона. И упоминала, что в них не так, что царапает глаз и мешает. Важно это или нет, не имеет значения при обсуждении фильмов в кругу друзей или в сети, потому что вы посмотрели кино, обсудили и забыли или порой пересматриваете от скуки. Совсем другой случай, когда дело доходит до творчества по фильмам. Ведь текст – это не фильм. То, что на экране даже мельком царапнуло, после забывается или объясняется как-то вроде: «Ну, немножко не доработали, наверное, имели в виду вот это». С написанной вещью не так. Читатель, следя за строчками повествования, находится в ином ритме, чем зритель (да еще и имеет возможность поднять глаза и перепроверить все). И ляпы тут уже задевают гораздо сильнее, они заметны и некоторым даже мешают продолжать читать. Потому пройдемся по тому, что может мешать восприятию текста читателем. Начнем с ляпов. За скобками На чем я не вижу смысла останавливаться, так это на откровенных ляпах фильма. Ну тех самых, которые любят отдельные блогеры, то есть вылавливать «блох» вида: «в этом кадре нож был справа, а в следующем кадре – слева». Очевидно, что это просто ляп, который в тексте надо «исправлять», то есть если у героя нож висит справа, то и дальше должен висеть так. Чаще всего фикрайтеры просто не останавливаются на таких моментах. И проблемы возникают только в том случае, когда вы все же беретесь это отписывать. То есть до тех пор, пока у вас Леголас не перемещается на летучих мышах вниз головой, можно не придумывать, каким образом у него стрелы из колчана не выпадают. Но если вам так нравится подобный экшн, то нужно вводить объяснение (от чехлов на колчане до особого эльфийского колдунства – насколько хватит фантазии). Оставлю вне рассмотрения и то, что можно списать на особенности мира или расы. Я имею в виду такие моменты, как катание на тачке по раскаленному золоту и прыжки по падающим камням. Это, несомненно, откровенное пренебрежение наукой, но это тот случай, когда фикрайтер вправе говорить о том, что в волшебном мире иные законы, необыкновенные особенности рас и т.п. Скажем, раз все тот же Леголас не проваливается в снегу, то может перемещаться и по падающим в пропасть камням: одно пренебрежение законами физики рождает другое. Гномы могли отыскать какой-то особый сплав и прочее. Это безусловный ляп, это нарушение законов нашего мира, но единственное, что тут можно сделать, если не ссылаться на особое волшебство, – это отказаться от подобных нарушений вовсе. Ну и, само собой, не буду обсуждать моменты, которые можно отнести к ляпам (и в случае с фильмом это отчасти верно), но по сути они просто требуют более подробной работы фантазии автора и ничему не противоречит внутри вселенной и фильма. Яркий пример тут – похищенные троллями пони. С одной стороны, в фильме мы видим неуклюжих гигантов, которые по пути сносят все, так что не заметить их – странно. С другой же, неизвестно, где изначально разместили пони, когда к этому месту подошли Фили и Кили, на что еще отвлеклись, в общем, могли и вправду заметить только в тот момент, когда двух пони уже унесли. У фикрайтера в этом случае одна задача – придумать более-менее убедительную причину того, почему братьев не было рядом с пони (если этот момент описывается в тексте). Поэтому поговорим мы о тех ляпах, которые заметны большинству зрителей (то есть не требуют вылавливания противоречий между кадрами) и требуют все же какого-то логического объяснения, а не отсылок на волшебство и просто невнимательность. Погони при свете дня Начнем с простого. Когда орки на варгах идут по следу отряда Торина, то вплоть до Ривенделла преследуют гномов при свете дня. А мы знаем (не только из книг, но и из экранизации ВК), что орки не могут так легко перемещаться при солнечном свете, эту способность получат уже только урук-хаи. И в целом в «Хоббите» они этого и не делают, основные погони там проходят или вечером, или ночью. Но вот момент близ Ривенделла, а также побег из эльфийских темниц, когда орки нападают на земли Трандуила и впоследствии пытаются добраться до гномов в реке, выбиваются из этой картины. Можно ли тут не уйти в АУ? Можно, если просто чуть ослабить свет. Киношникам всегда нужна красивая картинка, потому на экране мы и видим довольно солнечное изображение. Но если предположить, что все-таки дни были довольно облачные, то это дает оркам возможность преследовать отряд. Да, в этом случае приходится утверждать фактически прямо противоположное тому, что показано на экране, но этот случай – откровенный ляп фильма, когда попросту позабыли о том, что прямые солнечные лучи не по нраву оркам. В Лихолесье же они и вовсе могут постоянно держаться в тени деревьев (и в основном так и делают, хотя порой и пренебрегают этим правилом). Тем более, что там не так далеко Дол Гулдур, как некое «место силы» их хозяина – и тут уже выбор каждого, стоит ли расписывать эту идею. Причем это еще один случай, когда фикрайтер может не делать ничего, то есть попросту не акцентировать внимание на погоде: тот самый рассеянный свет и облачный день читатель в принципе додумает сам, если, конечно, автор сам не напишет что-то про замечательный солнечный денек после красивого появления Гэндальфа на фоне рассвета. Рогатка Ори и все гномы воины или нет? В противовес всему эпику Ори делали как милого и плюшевого. На экране это добавляет юмора (вроде глупостей, когда гном пытается из рогатки стрельнуть по варгу), как бы разряжает атмосферу. Лишь к третьему фильму Ори берется за нормальное оружие. Вот только в тексте, написанном всерьез, этот образ очень выбивается и порождает массу вопросов. Начать с того, что Торин не хочет брать с собой Бильбо, с легкостью определяя его как не-воина, так в чем отличие Ори от мистера Бэггинса? Ни меча, ни ножа, одна рогатка и, судя по реакции на варга, которого не удалось зашибить, никакого представления о сражениях – однако его Дубощит без возражений берет в поход. Да и никто не подсмеивается над Ори, когда тот в Норе грозится засадить дракону меч по самые гланды, то есть в нем если и не видят опытного воина, все же не считают его бесполезным и совсем уж неумелым в военном деле. И тут нельзя не затронуть еще момент, который вызывает сложность лишь у тех, кто смотрел фильм в переводе. За тем же разговором в Бег-Энде Фили говорит о том, что все они, кто собрался в поход – воины, все, до единого. А после в диалоге с Торином Балин упоминает, что их отряд – торговцы, рудокопы, игрушечники (на это ему Дубощит возражает, что среди них все-таки есть воины). Однако это противоречие разрешается очень просто, об этом много писали, но я все же проговорю, потому что это важно для случая с Ори. В оригинале Фили использует слово «fighters», а Балин говорит о «warriors». Первое – это бойцы, драчуны, то есть те, кто готов сражаться, неважно, профессионально или нет. Второе – это как раз воин, солдат, тот, кто имеет именно военный опыт, а не опыт любых драк. Таким образом, никакого противоречия тут нет. И важно то, что в отряде Торина все гномы умеют драться, все способны сражаться, хотя военным опытом действительно обладают очень немногие. Итак, как же совместить рогатку и поход? Упирать на летописца. То есть подчеркивать, что для гномов ценность летописи, которую ведет Ори, гораздо важнее его слабых умений в сражениях. При этом поскольку все гномы умеют драться (это подтверждается словами Фили), то сомнений в этих возможностях Ори ни у кого и нет, пусть он и уступает в этом любому другому гному. Но все, включая Торина, не считают летописца неспособным защитить себя. Отсутствие оружия объяснить несколько сложнее. Возможно, имея главной целью ведение летописи, Ори и не подумал взять с собой ничего, а ту же рогатку вырезал уже в дороге. Что характеризует его как несколько рассеянного, но с учеными так бывает. «Переименовать» рогатку в пращу. Этот вариант больше годится для эпика. На самом деле тут скорее следует говорить о совмещении этих видов оружия, когда пращу крепят к «рогам», тем самым делая ее более дальнострельной. И более мощной, потому что стреляют уже не мелкими снарядами, а любым довольно увесистым булыжником. Вот тогда вся комичность оружия пропадает, это действительно опасное метательное оружие, используемое в древности повсеместно, потому что соорудить его мог кто угодно, это не меч, для ковки которого нужен дорогой металл. То, что Ори растерялся при стрельбе по варгу, вполне объясняется тем, что до сих пор летописец с этими тварями не сталкивался, не ожидал, что у зверюги настолько крепкий череп – по-хорошему, тяжелый камень, пущенный с такого расстояния, если не пробьет дыру, то оглушит на некоторое время врага, так что его можно будет добить. Последний луч в день Дурина Еще один момент, который нельзя обойти мимо, связанный с плохим переводом – текст на карте Торина. Думаю, многим известно: в оригинале ничего нет про солнце, там говорится о последнем свете в день Дурина. И потому свет луны подходит как и свет солнца. Так что многие в фанфиках просто «подправляют» текст под оригинал, а не перевод. Однако тут я хотела бы сказать, что перевод не так уж неверен. В книге был именно такой текст на карте. И был иной сюжет. Собственно, у фикрайтера есть право сделать выбор в пользу книжного сюжета. То есть оставить текст на карте, как в переводе, и подправить события так, что после стрекота дрозда из-за облаков ненадолго появился действительно последний луч солнца, он-то и осветил замочную скважину. Почему я остановилась на этом моменте? Да просто потому что вариант из фильма простой и понятный, но он плохо подходит и для сказок, и для экшна, построенного на некоей легенде из прошлого. А вот книжный – это как раз красивый образец того, как в легендах должны «работать» пророчества: ничего не происходит, пока не соединяются все части текста, свет не может постоянно освещать скважину, тогда она была бы постоянно видна, но уникальный последний луч – может. Конная атака эльфов А вот этот момент я хочу обсудить вовсе не потому, что в нем есть ошибки или нестыковки в фильме. Как раз там все вполне логично. Однако фикрайтеры почему-то очень часто в этой сцене видят что угодно, от просто упрямства Торина до уже начавшейся пробиваться драконьей болезни. Ну и продолжение переводов просится, потому что порой в обоснование к этому идет еще и фраза из диалога Дубощита и Гэндальфа, когда маг говорит: «Злые помыслы в этой долине есть лишь у тебя одного». Вот только это совсем не годится. Потому что данная фраза – результат неправильного перевода и неправильного понимания. В оригинале Гэндальф говорит: «The only ill-will to be found in this valley is that which you bring yourself», то есть «Единственная злость (недоброжелательность), которую можно найти в этой долине – это та, что ты приносишь сам». И это вовсе не упрек Торину, это «пасхалка» к ВК, где Гэндальф называет Ривенделл, как Долину, в которую не приходит зло, но не следует его здесь даже называть. На самом деле, когда в Ривенделле эльфы, во главе с Элрондом, возвращаются, гномы абсолютно верно реагируют на возможность атаки: это нормальное опасение любого военного, который видит, как на него мчится конник с мечом и копьем. Нам, сидя на диване и наблюдая за той или иной сценой, может казаться что-то глупым или наивным, особенно когда нам показывают лицо Гэндальфа, который точно не рад подобной реакции гномов. Вот только маг в Имладрисе бывал не раз, может, он уже привык к аналогичным способам приветствия. Дело не только (и не столько) в том, что Торин не любит эльфов, а потому ждет от них гадостей. Дело в обычном восприятии мира военным человеком/гномом/эльфом: если на тебя мчится опасность, надо защищаться. Для того, чтобы копье наклонить и направить в жертву, нужно несколько секунд, поэтому, если не принять меры немедленно, можно запросто оказаться на этом копье. И глупо говорить о каком-то мифическом и безусловном добродушии эльфов – они тоже воины, притом в каноне не всегда во всем правые. Как не аргумент и мудрость Элронда, тем более, что у него есть все причины пытаться задержать отряд, он ведь против этого похода. Может не напасть, но угрожать применением силы. Так что именно тут никаких намеков на упрямство Дубощита, на нелюбовь к эльфам нет, создатели просто показали стандартную реакцию любого военного. Потому как раз в этом случае фикрайтеру не надо ничего дописывать от себя (разве что отписать объяснение реакции от героев, а не глупость какой-нибудь попаданки). Фили или Кили? Один из самых известных ляпов. У которого есть, как ни парадоксально, объяснение из допматериалов: О’Горман и Тернер в интервью смеялись, что их все путали, даже сами они порой друг друга не теми именами называли. Так что когда во время битвы каменных великанов Торин боится гибели племянника и кричит «Кили!», он имеет в виду «Фили!», просто и для актеров, и для создателей разницы нет (и поэтому они не то что поленились переозвучить хотя бы для версии для диска, но просто не заметили ляп). А вот для зрителя есть. И тем более что-то с этим надо делать фикрайтеру, который берется за описание этого момента. В стебном варианте, конечно, можно обсмеять этот сюжет и пройтись на тему того, что Торин не различает племянников, или о том, что даже когда Дубощит боится за старшего, то кричит имя младшего. При серьезном подходе надо выбирать. Можно просто «переозвучить», то есть все же заставить Торина правильно называть своего племянника. Этот вариант хорош не только тем, что в этом случае совпадут картинка и «звук», но и тем, что позволяет показать привязанность Дубощита и к старшему племяннику тоже (в фильме ему очевидно уделено мало места и внимания). Или можно менять события, то есть братьев, местами: пусть Кили оказывается в рискованном положении. Если фанфик АУшный, это будет только способствовать такому изменению: некая попаданка, например, вполне может одним своим присутствием изменить расположение гномов в отряде, из-за чего разделение братьев произойдет иначе. В канонном такое изменение будет отклонением, правда, АУ само по себе не даст. Ну или можно ударяться в психологию, если возможности текста позволяют расписать подробно что-то о том, что Торин, ужаснувшись гибели старшего, кричал имя младшего племянника, потому что хотел убедиться, что хотя бы тот жив, или чтобы получить некую поддержку. Жало – кто дал ему имя? Еще один ляп, который отметил почти каждый зритель. Бильбо слышит пауков, когда надевает кольцо. Но жалом один из пауков обзывает меч, когда хоббит уже снял кольцо, то есть, по идее, мистер Бэггинс распознавать речь паука уже не может. Это действительно просто ляп, поэтому без его исправления никак. И здесь тоже несколько вариантов. Можно использовать книжный вариант. Если у вас кроссовер с оригиналом, то достаточно просто избрать такое развитие событий. То есть пауки разговаривают и слышать их может не только обладатель кольца. Можно немного замедлить действия. Скажем, если Бильбо еще не успеет снять кольцо, то точно будет слышать и понимать речь пауков. Либо можно предполагать (и вводить как условие, не противоречащее канону), что пока хоббит не убрал кольцо, а лишь снял и продолжает держать, то продолжает и находиться под его действием. Ну или можно удариться в фантазии. Возможно, паук не называл меч жалом? Просто Бильбо увидел у пауков жало, вот и сравнил. А что там пробормотал паук в действительности – хоббит не разобрал. Шагу не ступить по Средиземью без лекаря Внутри самого фильма лекарство от Тауриэль не так бросается в глаза, конечно (там вообще Кили в голову грецкие орехи ударили, вместе с эльфийским петтингом). Но вот внутри общей вселенной, кстати, не только книжной, но и кинонной, все же режет глаз. Притом, что каждый второй фикрайтер это почему-то берет на вооружение, делая всех подряд эльфов великолепными целителями. На деле далеко не каждый эльф в каноне умеет врачевать. И даже зная некоторые основы, может справиться вовсе не с любыми ранами. Когда во ВК ранят Фродо, Арагорн вспоминает про ацелас и пытается помочь, но этого все-таки недостаточно, как недостаточно и магических сил Арвен (в книге Глорфиндел прямо говорит, что это ему не под силу), хоббита спасает исключительно лечение лорда Элронда, может быть, при некоторой поддержке Гэндальфа. Моргульская стрела, возможно, не моргульский клинок. Но тут уж или крестик снимайте, или сами знаете… Потому что если эта особая орочья стрела сродни тому клинку, то после суток хождения с ней в ноге Кили тоже помог бы лишь лорд Элронд (ну или маг уровня Гэндальфа). А если на стреле просто яд, то не верится, что гномий лекарь не знает, как избавляться от отравы, как вывести яд из раны. В противном же случае складывается впечатление, что о лечении ацеласом знает буквально каждый второй в Средиземье. Но раненный герой и его окружение непременно оказываются каждым первым. Причем в фильме про ацелас знает и Оин, он уже послал Бофура за этой травой. Так что к чему тут лечение от Тауриэль с ее любовью к гномьим ногам – уже на совести и фантазии фикрайтера. Скорее непонятно, откуда обо всем этом знает капитан стражи, ее задача пауков рубить, а не раны лечить. Что с этим делать? Ну хотя бы, чтобы снизить градус мэрисьюшности, ввести объяснение, откуда Тауриэль получила эти знания. Тут уж насколько хватит фантазии автора, от интереса к растениям в целом до мечтаний в детстве стать целителем и частом общении с какой-нибудь эльфийкой-лекарем (а уж потом жизнь изменилась и пришлось идти в стражу). А вот как соединить необходимость лечения эльфийки, если все и так знал Оин? Почему он-то восхищается тем, что она этот «подорожник» к ноге Кили приложила? Можно ли ухватиться за слова, которые бормочет Тау? А именно: о том, чтобы вся благодать, отпущенная ей, перешла к нему. То есть играть ли с тем, что спасти от черного яда уже было невозможно, но эльфийка пожертвовала своим бессмертием? Этому подтверждения в фильме нет, да и героиня вроде бы на тот момент не была в Кили влюблена, лишь сочувствовала. Если не хочется уходить в АУ (и, может быть, некоторый ООС), остается только предполагать, что Оин просто не знал какой-то способ использования королевского листа, может быть, Тауриэль с чем-то его смешала (толкла же она что-то в плошке) или попутно использует какую-то магию. Месть Смауга Превращение двух фильмов в три и стремление к увеличению экшна на экране (не только по финансовым причинам, но тут это неважно) привело к долгим играм в догонялки с драконом. Я отдельно еще скажу об их бессмысленности в ином контексте, но тут хотела бы остановиться исключительно на решении Смауга мстить. В фильме, как и в книге, дракон уцепился за слова Бильбо о бочках, увязал их с Эсгаротом и… В книге гномы и хоббит спрятались, потому Смауг, не имея возможности обрушить гнев на обидчиков, отправился к городу, полагая вора связанным с озерниками. Но почему он решает лететь в Эсгарот в экранизации? Его главные обидчики находятся прямо перед ним, они не сбежали и не спрятались где-то внутри горы. Конечно, он долго гонялся за ними, но в решающий момент тот же Бильбо стоит близ Смауга, ему стоило только дыхнуть огнем. Предположить, что дракон решил разобраться с «организаторами» воровства, решив, что эти обидчики никуда не денутся, не получается, потому что раз они смогли прийти в гору, то точно смогут уйти, еще и утащив золото с Аркенстоном – а змей вроде бы дорожит буквально каждой монетой. Ну и в любом случае при этом раскладе главные виновники остаются живы и с частью сокровищ. По счастью, мало кто пишет от лица дракона, что позволяет вообще не задумываться о мотивации Смауга. Единственное объяснение, которое я могу дать – это уверенность дракона, что и этот отряд последует в Эсгарот, по крайней мере, чтобы после разделить с озерниками ту добычу, которая будет. И там, расстроенные потерей своих людей и находясь на открытом пространстве, будут легко доступны для мести. Лишний способ убийства дракона И вновь немного к книге. Броня Смауга была непроницаема, а потому он был непобедим. И лишь в одном месте была прореха – туда и угодила стрела Барда, совсем обычная стрела… Фильм этому не противоречит. Он лишь ввел одно уточнение: пробить чешую может черная стрела из гномьего стреломета, и когда-то Гирион это и сделал, правда, только сбил чешую, сделав прореху. Но вот по этой причине мы и имеем вилку. Если поразить дракона можно лишь черной стрелой, то стрелять можно куда угодно, зачем после Бард целится именно в дыру в шкуре? А если черная стрела только пробивает чешую, но в дыру можно бить чем угодно, тогда зачем нужна черная стрела – Бард мог бы стрелять из обычного лука, надо лишь метко целиться. Наконец, в тот момент в Эсгароте хватало отличных лучников в лице Леголаса и Тауриэль, а они не то что не пытаются что-то сделать, но даже не высматривают прореху в броне (ну и всеумеющая мэрисья спокойно обрекает ребенка на смерть). Может ли быть, что лишь черной стрелой можно поразить дракона? Но тогда зачем в диалоге говорится про пробивание шкуры? Однако в этом перевод в точности вторит оригиналу: лишь черной стрелой из стреломета можно пробить шкуру дракона. Хотя следовало бы просто и четко сказать, что только этой стрелой можно его поразить. Наверное, для своего текста можно взять это в качестве объяснения, во всяком случае противоречия тут не будет. Но, правда, не будет и противоречия, если дракон будет убит любым другим оружием (стрелой, копьем или мечом), которые выпустит или воткнет хоть Бард, хоть кто-то другой из героев в незащищенную часть шкуры – опять же, никакого несоответствия кинону или канону тут не будет, хотя, конечно, это и может вырулить в АУ. Из г… и палок Кстати о том, что соорудил Бард вместо стреломета. Я не стану обсуждать возможности построения лука из подручных материалов (это ныне модно, в каждом втором мультике ракету из мусора сооружают). Но мы получаем сразу два очевидных ляпа: - зачем гномы лет эдак сто назад мучались и сооружали стреломет, единственное изобретение, которое запускает особые стрелы, если можно просто натянуть тетиву между любых столбов? Ну бог с ними, гномами, им лишь бы все усложнить, но люди за столько времени не додумались до того, что им не нужно никакое приспособление? - как тетива, натянутая на огромное расстояние, рикошетом не срезала половину головы Баину? Что ж, в первом случае остается лишь предполагать, что гномы слишком любят всякие приспособления, поэтому им было интереснее придумать и соорудить стреломет, чем натягивать тетиву среди любых палок. Если он был не продан, а подарен людям, то те и не задумывались о том, что он им может быть и не нужен. Без черных стрел все равно не обойтись, довольствовались этим «комплектом». К тому же драконов не видели давно, долгое время никто даже и не думал о том, что стреломет понадобится. Тут, правда, возникает вопрос, отчего обо всем этом не заботились эсгаротцы, но этот вопрос нас возвращает и вовсе к канону, где озерники живут близ дракона и почему-то думают, что им ничего не грозит. Что до очередного нарушения законов физики, то если не хочется очередной отсылки на волшебство мира, то надо подумать о том, как Барду позаботиться о сыне: перехватить тетиву после выстрела или свалить сына с ног – да, вопреки показанному в фильме, но зато с сохранением реальности. *** Итак, по-хорошему с любыми ляпами все сводится либо к исправлению канона, либо к введению дополнительных условий, которые как-то объяснят абсурдность того, что показано на экране. Перейдем теперь не к ляпам, но к противоречиям внутри канона.