Вернуть логику в сюжет, или Исправляем ошибки кинона

В заключение не могу не остановиться на таком аспекте, как нестреляющие ружья и брошенные или попросту лишние сюжетные линии, потому что это тоже то, что мешает воспринимать произведение. Любому автору на подобное сказали бы: не надо так, мы же не поняли, что произошло с этим героем или с этими событиями, мы не поняли, зачем нужно было описывать это и то. Но кино, в котором нужно больше экшна, допускает и не такое. А вот, возвращаясь к фикрайтеру, что-то с этими идеями и линиями надо делать ему, вновь ему придется выкручиваться и объясняться. И здесь, в отличие от ляпов и нестыковок, ссылаться на канон вовсе не стоит. Потому что то, что в фильм сказали и бросили, очевидный минус. Но за вами, как за автором, остается право вовсе не брать в сюжет линию, которая лишняя и не прописана. А раз беретесь за нее, то и дорабатывайте. Красивые (и не очень), но пустые сцены На экране очень красиво смотрится момент в самом начале первого фильма, когда Трандуил с его людьми прибыли к Эребору, посмотрели на захват горы драконом и, игнорируя просьбу Торина, развернулись и ушли. А если подключить логику: зачем они вообще приходили? Я оставлю за скобками тот факт, что Лихолесье там не за поворотом, то есть выйти эльфы должны были заранее – будем считать, что тот ветер, который предупредил гномов о приближении дракона, еще раньше прилетел к эльфам. Но Трандуил зачем-то собрал армию и выступил к Эребору, он ведь явился не для того, чтобы показать гномам: у меня тут дофига солдат, но воевать мы не будем. Сюда же относится поимка троллями отряда. Да, для развития Торина очень красиво получается: он говорит Гэндальфу, что не будет отвечать за безопасность хоббита, но в ситуации, когда тому угрожает реальная опасность, вынужден отступить. Но… в чем тут логика? Перед Дубощитом выбор: пожертвовать одним членом отряда (тут даже не так важно, насколько полезным или нет) или сдаться всем. Торин сдается – и таким образом по сути уничтожает весь свой отряд. На что он надеется? Гэндальф ушел, никаких способов освободиться нет. Что пытались показать сценаристы, что Торин – плохой предводитель? Но они же до этого показывали его лучшим: он возглавил народ при Азанулбизаре, он привел их в Синие горы и создал там жизнь для гномов. Такими же являются сцены с появлением Траина в режиссерской версии. Зачем они нужны? Мы получаем лишь путаницу! Нам в первой части сказали, что он потерял рассудок и был пленен или убит. Да, это не очень определенно, но в целом понятно, что мы его не увидим. А во второй части нас начинают путать: Траин на поле боя оставляет сына и ведет часть армии к другим воротам, там и пропадает. Почему гномы решили, что он пропал, понятно, но откуда идея, что он обезумел? Нам хотят показать, что Некромант завладел кольцом, ну так Гэндальф об этом догадался уже исходя из того, что Траин пропал на поле боя. К чему появление отца Торина в Дол-Гулдуре? Что это дает сюжету? Мы уже и так все знаем (ну примерно знаем) о его судьбе. В этих событиях он никакой роли не играет – побегал с Гэндальфом и был пожран Сауроном, и только. Появляются и другие вопросы. Как тот же Траин передал карту и ключ магу, если его захватили на поле боя? То есть до этого можно было предполагать, что Гэндальф где-то встретил скитающегося безумного Траина (почему не помог – отдельный разговор), то тут вроде бы остается лишь одно объяснение – ключ и карту магу отдали еще до Азанулбизара. Но не странно ли отдавать реликвии своего народа стороннему волшебнику, а не просто сохранить их, передать сыну или дочери? В общем, мы имеем пафосные и красивые сцены, которые порождают множество вопросов, однако эти линии брошены и ничего в них непонятно. Или не очень красивые, но призванные быть смешными. Говорю так, потому что лично мне линия с Альфридом не показалась остроумной: мерзкое лизоблюдство и тупые шутки. Вероятно, все это призвано повеселить зрителя и снизить градус пафоса и мэрисьюшничества, присутствующие во второй и третьей частях. Но вернемся к разуму – для чего все это сюжету? Альфрид никак не двигает события. Это не он подговорил бургомистра принять гномов, не он повлиял на решение Барда обустроиться в Дейле и принять сторону эльфов, ничего не привносит в битву, глупо гибнет в ней – и только. Хуже того, из-за его линии возникают вопросы к Барду. В частности, в Эсгароте все знали, что из себя представляет Альфрид, после гибели бургомистра к нему все относятся с презрением. Но кто при этом находится рядом с Бардом? Кому Лучник доверяет дозор ночью, поручает обеспечить безопасность собственных детей? Что делать со всеми этими странными событиями? Самое простое – отрицать, убирать из сюжета фанфика. Это идеально подходит, особенно если у вас повествование идет от конкретного лица. То, что нам на экране показали появление эльфов возле Эребора в начале, не значит, что все это действительно так было. Эти события – рассказ Бильбо, его представление о том, как было, можно предположить, что это некоторая условность. То же относится и к «воскрешению» Траина: если фикрайтер не пишет события глазами Гэндальфа, то все случившееся там может остаться неизвестным для героев повествования, а значит, и для читателя. А при кроссовере с книгой можно использовать канонную историю гибели не только отца, но и деда. Можно и не расписывать подробное пленение троллями, когда в этом нет необходимости, например, если рассказ нам дается от лица ОЖП, которая идет с отрядом, и она сидит у костра, а не бежит вместе со всеми к троллям, то как именно пленили гномов, останется за кадром. Выбросить из повествования Альфрида еще проще: мало ли, кто возле бургомистра крутится, неважно, что он говорит, на этом достаточно просто не заострять внимание. Или можно вновь опираться на книгу – там возле главы города несколько советников, ни одному не уделено отдельное описание. Более сложный путь – искать объяснения, додумывать брошенные линии. И тут остается только развивать фантазию. Причиной появления Трандуила может быть, например, намерение пойти войной на гномов, чтобы отобрать ценности, или желание убедиться, что дракон утихомирится, а не полетит на Лихолесье. Причиной решения Торина сдаться может быть надежда на то, что маг все-таки неподалеку и поможет, или намерение вырваться, пока неуклюжие тролли будут их связывать (но те в итоге оказались шустрее). Правда, если уж браться расписывать планы Дубощита, то придется писать и о том, как он ругает себя за неверное решение. Наконец, в случае с Траином все сложнее всего. Потому что до пленения он хотел вернуть Эребор, это уже в Дол-Гулдуре он ужасается мысли, что сын отправился в поход. Так что объяснить, зачем он отдал карту и ключ магу, непросто. Почему в таком случае он не подумал никому отдать кольцо? Когда Балин успел сделать вывод о его безумии, если на поле боя с Торином прощается вроде бы разумным? А в этом отношении и оригинал, и перевод равны: Траин обезумел от горя… Так что этот момент оставлю на ваше воображение. Как и обоснование доверия Барда Альфриду, потому что, на мой взгляд, одного лишь понимания, что лизоблюд будет спасать свою шкуру и так спасет детей – маловато, ведь такие, как он, легко бросят всех ради спасения собственной шкуры. Предлагаю перейти к следующим брошенным линиям. Сиюминутные оправдания без будущего Частично я уже затрагивала эти сюжеты: что-то вводится, упоминается, показывается, но не получает никакого развития, все это то ли предлагается додумать зрителю, то ли просто забыть, потому что это было для того, чтобы занять время. При этом, в отличие от прошлых линий, эти интересны для фикрайтеров, но… если их развивать, не уйти в АУ будет сложно, если не невозможно. Например, вся беготня со Смаугом. Она должна была закончится гибелью дракона, так сказать, по закону жанра. Повторюсь, это в книге гномы шли утащить побольше золота, возможность вернуть Эребор им подвернулась случайно, потому Торин закономерно в итоге наказан сначала безумием, а после смертью. В фильме гномы с самого начала идут с высокой целью – вернуть дом. И при новой цели должен быть новый финал, итогом должно стать или это возвращение домой, или горькое разочарование от его окончательной потери. Поэтому даже драконья болезнь и смерть Дубощита тут смотрятся не очень, но последняя объяснима еще и линией давней вражды с Азогом, чтобы убить которого Торин готов умереть сам. Что же до Смауга, то тут все выглядит странно. Разумеется, не для кино, где можно просто приключаться, но для текста, в котором любые события должны иметь какой-то итог. Создатели не могли, не меняя канон (хотя с тем, как они его меняли, вполне могли), сделать победу гномов над драконом, пусть и остается совершенно непонятным, почему то же расплавленное золото не попало в незакрытую шкуру (дракона буквально искупали в нем) – случайность, как обычно. Ну хорошо, не было победы, тогда надо было делать поражение, пусть и моральное. Что делают гномы после того, как дракон улетел? Сидят на Вороньей высоте и смотрят вдаль. Почему? Чего они ожидают? Ну ладно остальной отряд, они вроде бы переживают за эсгаротцев (и совсем не думают о себе), но Торин не высматривает ничего, он смотрит на Эребор – зачем? Если он в тот момент уже безумен, то должен или запереться в сокровищнице, или начать баррикадировать дыру, надеясь хоть как-то задержать вернувшегося Смауга. Если он еще не свихнулся, то должен поднимать отряд и уводить его подальше (ну или сначала попытаться отыскать Аркенстон, чтобы была возможность призвать Даина и остальных гномов, а потом уже уводить всех). Если он не безумен, но видит в этом шанс без кузена вернуть свой дом, то должен злиться, что месть не удалась, но, опять же, должен попытаться подготовиться к возвращению дракона и противостоянию ему. А что мы видим на экране? Торин, как мы знаем, минимум шестьдесят лет мечтал отомстить Смаугу, ничего не получилось и… ему все равно? Облом в этой ситуации ощущает исключительно зритель. Абсолютно то же относится к линии Трандуила. Нам ввели непонятную страсть Лесного короля к ожерелью, его почти противостояние с сыном по «политическим вопросам», но… Это все обрывается ничем. Леголаса отправили искать ребенка там, где его нет, а что происходит с самим Трандуилом? Нам не показали даже в режиссерке, получил он свои бриллианты или нет. В допматериалах достаточно размышлений на тему того, что Лесной король начинает понимать, что камни ничто в сравнении с сыном, живым воплощением памяти жены возле него. Однако ничего этого нет на экране. Это, разумеется, раскрывает огромные возможности перед фикрайтерами, но само по себе выглядит брошенным и незаконченным, одним из тех ружей, что повесили в начале, но оно так и не выстрелило до конца. Зачем было вводить историю с бриллиантами, зачем было упоминать мать Леголаса, если все эти линии ничем не завершаются? Раньше я упоминала кривую любовную линию Кили и Тауриэль. Героиня мэрисьюшна, а отношения не дают сюжету абсолютно ничего. Если бы вместо дешевых подкатов с огненной луной Кили беседовал бы с рыжей о том же ожерелье – мы могли бы получить сразу очень многое. Скажем, на упрек гнома в том, что их просто так схватили и запихнули в темницы, Тауриэль могла бы ответить о похищении их реликвии (тут уже все зависит от ваших намерений и фантазии, например, у них может завязаться спор, в котором эльфийка будет рассказывать о том, как обожали в их народе королеву, а Кили будет доказывать, что его народу не оплатили работу). В итоге мы получим не пустой разговор, который отбирает время на экране, а реальную неприязнь рас, которая постепенно сменяется пониманием. И попутно узнаем, почему эти цацки нужны Трандуилу и эльфам. К сожалению, вместо единой линии нам предложили объяснения, которые сиюминутно закрывают какие-то вопросы, но когда смотрим на всю историю целиком, появляется множество вопросов. Есть и более мелкие нестыковки вида нестреляющих ружей. Скажем, сотни ножей Фили. Во втором фильме эльфы тратят тьму времени, чтобы разоружить старшего принца, нам показали, что на нем столько оружия, что даже подробный обыск бесполезен. И – что? Для чего это все было? Когда гномы убегают от эльфов, у Фили не оказывается еще одного ножа, который не отыскали стражники (например, чтобы вовремя сбить стрелу, направленную на брата). Когда в БПА старший принц захвачен орками, он беспомощно висит в руке Азога. А ведь он уже должен был пополнить свои запасы ножей, неужели, идя в битву, он привычно не рассовал всюду оружие? Почему у него не находится одного, чтобы хоть как-то резануть врага? Я понимаю, что историю с ножами ввели, чтобы повеселить зрителя, а смерть Фили просто не стали продумывать, банально «слили», сосредоточившись на линии мэрисьюшки. Но этот слив тем более ярок, что до этого было вот это «нестреляющее ружье» в виде сцены с ножами, запрятанными абсолютно повсюду. Что с этим делать? Конечно же, заканчивать, доводить до логического финала. Причем, как я уже говорила, эти (и другие подобные) случаи позволяют фикрайтеру действовать как угодно, потому что и если дракон загнется от полученного в незащищенную шкуру расплавленного золота, и если Трандуил посреди битвы пойдет копаться в сокровищнице Эребора, и если Фили швырнет в бок Азогу нож – это будет вполне логично, эта разумность будет во многом вернее канона, хотя и может дать АУ сюжета. Как не уходить в АУ? Только расписывая психологию героев и события за кадром. Ну, опять же, насколько хватит фантазии. В случае с Торином и гномами нужна эмоциональная оценка того, что они остались в Эреборе и одновременно и разрываются в желании как-то помочь эсгаротцам, и расстроены тем, что месть не удалась, и хотят сохранить Одинокую гору, и подумывают о том, что надо прихватить самое ценное и прятаться, потому что дракон скоро вернется. И в первую очередь тут важны намерения Дубощита, что будет зависеть от того, в каком он состоянии находится, по мнению фикрайтера (безумен или нет, хочет баррикадироваться, ищет способы убить дракона или думает взять Аркенстон и обращаться за помощью к Даину). В случае с Трандуилом можно расписать то, что обсуждалось за кадром, то есть переосмысление Лесным королем того, что для него ценно и важно, сосредоточение на своем народе и своем сыне. Или наоборот, еще большее сосредоточение на ожерелье, если Даин его соглашается отдать, и для Трандуила это остается единственная радость, потому что Леголас его покидает. Ну а смерть Фили просто требует проработки и прописывания, начиная с того, куда делось все его оружие и множество спрятанных ножей. Если, конечно, вы беретесь описывать гибель героя (я вот не берусь нигде, здесь мне АУ ближе). Изменение философии книги Совсем в завершение все-таки затрону книгу (хотя последние части этой статьи и так напоминают избиение Тауриэль). Однако интересно, что после выхода фильмов ПиДжея в фандоме повсеместно высказывается идея, что у эльфов равноправие, среди них воительницы – нормальное явление, не то что среди людей. И это прямое следствие введение Тауриэль и столь же прямое противоречие миру Толкина. Фильмы Джексона несколько подвинули тезис канона с воительницами, когда вместо Глорфинделя в ВК появилась Арвен. Вот только в бой она все же не вступала, так что назвать ее воительницей нельзя. Я писала в другой статье: владение оружием в Средиземье (как и в Средневековье) для женщин не запретно. Дам учили защищаться, а если они самого высокого происхождения, то и давали представления о том, как управлять войсками. Но делалось это с одной лишь целью – чтобы в самом крайнем случае у народа было знамя, та, которая поведет за собой. Дело тут не в пресловутом равенстве прав, о котором так любят кричать последние годы. Дело в элементарном разумном подходе: если больше некому будет выйти против врагов, эту роль на себя возьмет женщина. Если она при этом высокого происхождения, если доводится сестрой правителю, то на ней еще и обязанность защитить не только себя и свою семью, но весь свой народ. И нет, Галадриэль в этом ряду не исключение, а все то же правило. Она не воительница, она – правительница своего народа, она возглавляет их и лишь потому берется за оружие, не ради того, чтобы рубить врагов, а только чтобы быть знаменем для своих. Исключением и во всех смыслах уникальностью является Эовин. Она так прямо и заявляет, что не собирается отсиживаться и ждать того часа, когда будет вынуждена идти на смерть, она выбирает путь воительницы целенаправленно, она идет сражаться, когда и без нее хватает воинов, когда есть кому возглавлять ее народ. Введение Тауриэль не просто мэрисьюшно, но она полностью перечеркивает подвиг единственной воительницы Средиземья – Эовин. Уникальная девушка, которая пренебрегла своим долгом ожидания и управления народом во имя защиты своих близких, она не однозначно права, но однозначна одна такая. Женщины Средиземья не то что не умеют воевать, но не стремятся к этому – и в этом введение Тауриэль переворачивает всю философию мира, созданного Толкином. Разумеется, киномир – не книжный, но до второй части «Хоббита» это правило соблюдалось неукоснительно, даже Арвен его не нарушила, она лишь готова выступить против назгулов, когда нет иного выбора, но она не воюет. А Тауриэль это правило нарушает, и то, что она сирота – не оправдание, потому что она росла в этой философии, она не может ей не следовать. И ее окружение должно реагировать на нее соответствующе, а все они, даже гномы, которые видят ее впервые, воспринимают эльфийку-воительницу как привычное и знакомое им явление. Говорю это еще и для того, чтобы подчеркнуть: когда подобных воительниц в Арде начинают множить, то образ Эовин просто втаптывают в грязь. А вот межрасовые отношения как раз ничуть не нарушают мир Средиземья. Конечно, никаких упоминаний браков между гномом и эльфом у Толкина нет, однако предостаточно других примеров, и не только между эльфами и людьми. Впрочем, о них стоит поговорить отдельно. *** Возможно, я проработала не все возможные решения тех противоречий, которые есть внутри всего киношного Средиземья. Но, надеюсь, что помогла взглянуть иначе на картинку и ее перенос в текст, то, какие проблемы это создает и возможные пути их решения. Поэтому если у вас есть третий, четвертый и пятый вариант, объясняющий данные (и все другие) нестыковки – смело используйте их, это не сделает ваш текст хуже, наоборот, сделает его уникальным, отличит вас от всех.