Вода камень точит

      …Странная процессия неспешно въезжала в ворота Невермора — черный старомодный автомобиль, следом за ним — небольшой грузовик, затем — огромная белая цистерна, а замыкал процессию еще один грузовик, набитый чем-то тяжелым, если судить по оставляемым им следам. Процессия остановилась у самого замка.       Двери старомодного авто открылись, и из них неспешно вышел мужчина в черном твидовом костюме. Опираясь на дорогую трость, он спокойно смерил замок взглядом, затем кивнул что-то слуге, выскочившему из ближайшего грузовика.       — Невермор рад приветствовать Вас, господин Гарсия, — вежливо-холодный голос поприветствовал мужчину откуда-то из замка.       — Могу ответить ему тем же. Не ожидал подобного приглашения, — с достоинством ответил посетитель. — Я надеюсь, вы не будете против неких… перемен, которых требует мое назначение?       — О, разумеется. Считайте отныне этот замок своим домом.       Энид отчаянно высматривала в толпе свою соседку и подругу, а это было не так-то просто. Большинство учеников приехали в одно время, и помимо их самих, в толпе сновали мамы и папы, дядюшки и тетушки, братья, сестры, иногда даже и домашние питомцы. С трудом отделавшись от навязчивых наставлений мамы, девушка круто обернулась вокруг себя и случайно натолкнулась плечом на светловолосую ровесницу. Девочка коротко ойкнула и рухнула в траву от неожиданности.       — Ой, прости, пожалуйста! — Энид помогла девушке встать, и только теперь поняла, что раньше ее не видела. — Ты ведь новенькая, да?       Незнакомка только кивнула и бросила украдкой взгляд на Королеву Сплетен. Синклер удивленно отметила про себя абсолютно белые волосы и странно синие глаза — такие, пожалуй, встречались у сирен, но на груди у новенькой не было амулета. Девочка явно была смущена столь пристальному взгляду, и потому поспешила исчезнуть в толпе, так и не проронив ни слова.       Ничего, ей, наверное, не менее сложно, чем Уэнсдей в свое время, хоть последняя того и не признавала. Еще раз взглянув вслед исчезнувшей в толпе девочке, Энид вновь отправилась на поиски подруги. И заодно — Аякса. Впрочем… к ее собственному удивлению, увидеть своего парня хотелось меньше, чем соседку.              Господин Гарсия методично раздавал поручения строителям. Большую часть скарба уже давно перенесли в его комнаты, но вот для дочери требовалось особое обращение. Валвамат никогда не жалел о том, что связал свою жизнь с Мервенной, и что маленькая Леанлай, маленькая Лана, пошла в мать. Такова была плата за любовь. А Мервенну он любил всей душой, пока жизненные силы супруги не заставили ее вернуться в родные пенаты.       На учебе Ланы в Неверморе же настояла сама Мервенна. Девочке требовалась социализация, требовалось общение, и держать ее под семью замками было неправильным. Но дочь была особенной — оттого в замке и требовались небольшие перемены.       — Вот ты где! — обрадованно воскликнула Энид, завидев издалека черную, как грозовая туча, семью Аддамс, и самую Уэнсдей. Та своим традициям не изменяла — словно черная клякса среди ярких учеников. — А я тебя ищу повсюду!       — Полагаю, ты искала не повсюду, раз нашла меня только сейчас.       Все такая же резковатая и со специфическим чувством общества. Впрочем, именно такой ее и любила Синклер. Не обращая внимания на привычные колкости, Энид раскрыла объятья.       — …Или ты все еще против обнимашек?       Девушка услышала, как тяжело вздохнула ее подруга, услышала ее шаг вперед и почувствовала тяжесть чужого тела на своей груди. Облегченно вздохнув, Энид некрепко обняла подругу.       — Я тоже рада тебя видеть, Аддамс, — тихо проговорила девушка и тут же вскинулась, отстраняясь от Уэнсдей и хлопая в ладони. — Ой, мне столько нужно тебе рассказать!       — Валвамат? — вдруг удивленно воскликнул Гомес, заставив обеих девочек вздрогнуть и обернуться.       К подругам и Аддамсам подошел высокий статный мужчина в черном фраке. Волосы цвета воронова крыла, собранные в низкий хвост, отливали синевой на солнце. Черная трость в его руке была отполирована так, что не цепляла на себя ни пылинки, ни отпечатка пальцев, крепко сжимавших набалдашник.       — Гомес Аддамс, — мужчина вежливо поклонился. — Не думал, что еще когда-нибудь встречу тебя, тем более в этих стенах.       Гомес рассмеялся. Незнакомец повернулся к Мортише и вежливо поцеловал протянутую ему руку.       — И я не думала, что когда-нибудь встречу тебя снова, Гарсия, — промурлыкала Мортиша. — Как поживает Мервенна?       — Увы, она отправилась на родину, — на красивом мужском лице не дрогнул ни единый мускул, хотя в голосе чувствовалась какая-то тоска. — Здоровье больше не позволяет моей дражайшей супруге оставаться среди нас. Однако со мной приехала моя дочь.       — Дочь? — удивленно спросила Мортиша.       — Вся в мать, — кивнул Валвамат Гарсия, словно бы знал, о чем спрашивала женщина. — Что же, рад был увидеть вас. Также надеюсь, что ровесницы отнесутся к ней с пониманием. Желаю приятного дня.       Мужчина вновь вежливо поклонился и отправился далее, чеканя тростью каждый свой шаг.       — Он что, нормис? — шепотом удивилась Энид, однако Гомес услышал ее.       — Нет, Валвамат из очень редких представителей изгоев. Их уже почти не осталось на свете. Потому-то в свое время его семья отреклась от него за то, что он выбрал себе супругу совсем не из своего рода.       — Это была такая любовь, — с улыбкой вздохнула Мортиша. — Пожалуй, Валвамат и Мервенна любили друг друга так же, как и мы с Гомесом.       Лана тяжело выдохнула, погружаясь в воду. Благодатная тишина опутала уши, а тяжесть с пальцев словно бы смыло. Перед закрытыми глазами вновь пролетели, как в кино, скалы и узкий пролив, грозовое небо на горизонте. Девочка открыла глаза и вынырнула, всматриваясь в стеклянный потолок над головой.       — Ты помнишь правила, — с грустью проговорил отец, и Леанлай кивнула.       — Не играть на арфе и не петь, не находиться вне воды дольше двух часов, никому не говорить, кто ты. И держаться подальше от горгон.       — И постарайся сделать так, чтобы сюда никто не входил, — мужчина вынул из кармана пузырек с водой, привязанный на крепкую нить, и протянул его дочери. — Это вода Рейна. Если вдруг поймешь, что потеряла счет времени, капни ее на кожу. Но после этого у тебя будет в запасе лишь час, чтобы добраться до любого источника воды.       Леанлай вновь кивнула, надевая пузырек на шею.       — Год будет тяжелым, дочь моя, но мама права — тебе нужно общение со сверстниками. Возможно, на каникулах мы навестим ее.       Ученики постепенно стекались на задний двор. У дверей в замок, на месте, которое раньше занимала Ларисса Уимс, стоял тот самый мужчина, что подошел поприветствовать Аддамсов. Энид с любопытством рассматривала его.       — Это что, наш новый директор? — Синклер тут же достала телефон и принялась строчить что-то в своем блоге. — Интересно, кто он? Редкий, семья отказалась… Наверняка это был какой-то большой скандал!       — Если кто-то из-за любви отрекается от семьи, то он еще больший идиот, нежели просто влюбленный, — ответила Уэнсдей.       — Не изменяешь привычкам, Аддамс? — раздался над ее ухом слегка насмешливый голос.       Энид вздрогнула и подняла голову, Уэнсдей же даже не дрогнула.       — Я допускаю возможность влюбленности, но не одобряю ее, Ксавье.       — А я надеялся, что после событий прошлого семестра ты несколько изменишь свое отношение к чувствам, схожим с симпатией.       Уэнсдей не удостоила Ксавье ответом, внимая словам мужчины.       — …директор, Валвамат Гарсия. Я был удивлен, получив приглашение на данную должность, и смею надеяться, что окажусь не хуже Лариссы Уимс. Почтим ее память минутой молчания.       Новый директор в скорби склонил голову, оперевшись обеими руками на трость. Некоторые из студентов и их родителей последовали его примеру, однако Энид же нервно оглядывалась, выискивая кого-то глазами в толпе. Взгляд ее вдруг зацепился за ту самую, новенькую — девочка прижималась руками и всем телом к одной из колонн и выглядела очень растерянной.       — Уэнсдей, смотри, — зашептала Синклер и поддела локтем плечо подруги, указывая в сторону новенькой. — Почему она совсем одна? Ее никто не провожает, и вообще она выглядит как…       — Как оторвавшийся лист от ветки, — отметил Ксавье, тоже с неким удивлением рассматривая девочку. На мгновение ее лицо показалось ему знакомым. Отчего бы?       — Благодарю вас, — прервал тишину директор, поднимая голову. — Хотелось бы сразу оповестить вас о некоторых новых правилах, действующих с начала семестра. Правило первое — старая оранжерея закрыта для посещения в связи с событиями предыдущего семестра. Всех, кто попытается проникнуть туда, ждет суровое наказание. Правило второе — арфа как музыкальный инструмент временно запрещена к использованию. Правило третье — в новолуние всем студентам строго запрещается покидать свои комнаты.       Каждое правило обозначалось звоним ударом трости о каменный пол, словно директор припечатывал свои слова.       — Также все клубы должны будут пройти пересмотр согласно новому регламенту. Всех старост клубов прошу подойти ко мне завтра не позднее полудня и получить новый регламент. Также я хотел бы представить вам нового преподавателя ботаники, госпожу Киллену, однако она будет ждать вас всех лично завтра в новой оранжерее. Госпожа Киллена — дриада, и не может надолго покидать родное дерево.       По толпе студентов прошли удивленные шепотки. Мало кто сталкивался с дриадами, мало кто и вовсе о них слышал. Энид же, услышав о дриаде, вдруг радостно запищала. На взгляд подруги, который девушка расценила как удивленно-недоумевающий, Синклер яростно зашептала:       — Дриады знают, как обойти магию горгон. Тогда Аякс наконец-то сможет снять свою шапку в моем присутствии!       — Не сможет, — вдруг раздалось за их спинами. Все трое разом обернулись, чтобы встретиться взглядом с водянисто-серыми глазами новенькой. Той самой, что пару минут назад пыталась слиться с мраморной колонной. Энид несколько раз моргнула - она точно запомнила, что у девочки глаза были глубокими синими! — Только у двух видов изгоев есть иммунитет к магии горгон — у дриад и лорелей.       — Лорелеи исчезли, — недоверчиво ответил ей Ксавье.       Девочка посмотрела на него, словно юноша сказал какую-то глупость, и нервно потеребила флакон с водой, висевший на шее.       — Лучше бы исчезли, — наконец, проговорила она и заторопилась куда-то в сторону старой оранжереи, сжав ладони на груди, оставляя друзей в недоумении.       — Кто такие лорелеи? — спросила Энид у Ксавье уже позднее, за обедом. К легкому неудовольствию Уэнсдей, тот присоединился к ним напару с Аяксом, и теперь это было похоже на двойное свидание. — Никогда о них не слышала.       — Это нимфы, похожие на сирен. Только вот, в отличие от последних, лорелеи не умели управлять голосом, а потому боялись петь и боялись, что проявляемые к ним чувства — ложные, — пояснял Ксавье, украдкой осматривая столы. — К сожалению или к счастью, все они исчезли.       — Ты про лорелей? — уточнил Аякс, который пропустил мимо ушей вопрос своей девушки. — Никуда они не исчезли. Несколько из них не так давно вернулись на историческую родину, к скале на Рейне. Они не могут жить долго без воды, и становятся камнем спустя несколько часов на суше. Потому-то обычно их учат дома. Ну и… они вымирают, потому что не доверяют себе и тем, кто в них влюбится. Не могут размножаться.       — Откуда ты так хорошо про них знаешь?       — Раньше лорелеи часто жили вместе с горгонами. У них иммунитет против нас, а у нас — против них, — развел руками Аякс. — Ну, против их магии голоса.       — А почему некоторые вернулись на Рейн? — вдруг спросила Уэнсдей.       — У некоторых обнаружилась редкая болезнь — они не могут жить нигде, кроме вод Рейна. И со временем не могли даже жить на суше. Пока я был на каникулах, у нас один день гостили дальние родственники — муж и жена, так вот жена — лорелея, как раз была больна. Они отправлялись на Рейн, и муж сопровождал ее, как в последний путь.       — Присмотрите за ней, — мужчина устало потер шею, смотреть вверх на дерево было тяжеловато. Сидевшая на ветвях девушка кивнула, обхватывая ветку, на которой расположилась, обеими руками.       — Не переживайте, господин Гарсия. Я буду следить за временем, и небольшой пруд тут, сразу за моим деревом.       Директор поклонился на прощание и мерно вышел из оранжереи. Месяц на небе был совсем тонким — завтра должно было быть новолуние. Тяжелый период для лорелей — лунные дочери не могли сдерживать без матери порывы петь. К счастью, без арфы неокрепший голос юной его дочери никому не повредит.       Горгоны же легко распознают в ней лорелею. Гарсия прекрасно знал, как многие изгои с опаской относились к таким, как его жена и дочь. Изгои среди изгоев. Не меньше сирен.       К вечеру Энид сидела на своей кровати, в недоумении пролистывая очередной модный журнальчик.       — Эту новенькую ни к кому не подселили! Странно, я думала, ее поселят куда-нибудь, например, к Йоко, и тогда можно будет познакомиться, — она замедлила перелистывание страниц, позволяя Вещи с интересом изучить представленный модный маникюр этого сезона.       — Королева Сплетен не может удержаться от очередных новостей, — Уэнсдей стояла у окна и всматривалась в крышу старой оранжереи. Почему директор запретил туда ходить? И выходить в новолуние? Нет, с полнолунием все понятно, но почему новолуние?       — Еще бы! Не привиделась же она нам всем, правда? — Энид захлопнула журнал и откинулась на кровать, вытянув руки перед собой.       Уэнсдей хотела ответить что-то колкое, но вдруг вздрогнула, услышав приглушенное пение. Звук шел будто бы сквозь стены, сквозь окна, проникая в самые уши. Девушка встряхнула головой, желая отряхнуть странное наваждение. Энид резко села, как завороженная, глядя перед собой в одну точку. Уэнсдей прислушалась — и в пении разобрала две строки.       — …Еще миг — и над тобой сомкнутся воды Рейна. Не спастись тому, кто слышит, как поет лорелея…       — Лорелея… Энид, заткни уши! — Уэнсдей с силой приложила ладони к ушам, но звуки песни пробирались словно через ладони. Энид же, закрыв уши, еще и зажмурила глаза.       Песня вдруг прервалась гортанным рыком, и над Невермором пронеслась огромная тень. Уэнсдей не сдержала удивления, глядя, как песню лорелеи перекрывает драконий крик, а над озером, почти над самой водой, пронеслось огромное крылатое существо, черное, как смоль.       — Дракон и лорелея, — хмыкнула девушка. — Кажется, будет весело.