Разбитые

— Ты ведь и сам себе спокойно гуляешь, зачем тебе мое сопровождение? — недовольно проговорил Эрих, аккуратно расхаживая по саду Российской Империи в компании своей будущей омеги. Тот спокойно взмахнул веером, прикрывая нижнюю часть лица. — Чтобы мой отец видел, что вы достойная партия, господин. — говорил так, словно это каждый ребенок знает. — Он за нами наблюдает. — Знаешь, постоянные визиты к тебе в страну меня утомляют. — выдохнул немец. Настолько часто тут бывает, что это теперь его второй дом считай. Конечно, отец Савелия излишне строг и спать со своим сыном не позволяет, да даже смотреть на него как-то не так нельзя. Знал бы Александр, как Эриху кристаллически похуй на его сына, не волновался бы так. — Вас утомляет мое общество? — неспешно спросил Морозов, проходя дальше. — Меня удручает твое общество. — устало проговорил Рих, смотря в небо. — Наверное, потому что я не так глуп, как ваши любовники. — он опять прикрыл половину лица веером. — Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. — съязвил Эрих. Нет, ну каков наглец, общается с альфой на равных. Он то конечно может выкаблучиваться сейчас столько, сколько хочет. Немец то список его проступков пополняет и к каждому наказание придумывает, огребет ведь. — Вы правы, господин. Вижу вы сталкиваетесь с этим чаще, чем я. — Эриху хотелось взять эту тонкую лебединую шейку и придушить его к чертям собачьим, чтобы больше вообще голос этот не слышать. — Савелий. — грозно посмотрел он на омегу. Тот внимательно оглядел его своими холодными глазами. — Прошу прощения, господин. — кивнул и наконец-то заткнулся. Хвала небесам. Дальше шли в тишине. Тихий ветер свободно гулял в кроне низких садовых деревьев, срывая некрепкие листики. Воздух становился влажным, продумывалось, дождь, но впереди их всего лишь ждал достаточно глубокий котлован. — Давайте сменим маршрут. — как-то резко это прозвучало от Савелия. Эрих недоверчиво посмотрел на него, а затем довольно улыбнулся. — О нет, я настаиваю на прогулке по мостику. — потащил он не горящего желанием блондина ближе к воде, тот нахмурив бровки, опять прикрыл рот веером. — Смотрю, вода здесь вам по вкусу. — холодно произнес русский, ожидая своего будущего мужа, пока он что-то выискивал в камышах. — Сав, смотри. — немец довольно выпрыгнул из травы, подойдя ближе по мостику к парню, держа лягушонка в ладонях. — Живой. — Выбросьте эту ересь обратно, пожалуйста. — что это, брюнету показалось, или в голосе омеги прозвучала брезгливость. — Тебе, что не нравятся лягушки? — удивлённо спросил Эрих, а потом хмыкнул, заметив как парень отступает назад. — Неужели, нашему бесстрашному Савелию не нравится лягушенок? — съехилничал он, подходя все ближе, замечая, как парень отходит. Блондин похолодел, тело заметно напряглось, а взгляд его твердых золотых глаз был прикован только к лягушонку в руках. — Так и знал, что тебе тут не нравится. — довольно продолжал напирать немец. Смотреть на то, как стремительно бледнеет омега было одно удовольствие. — Видел бы ты сейчас себя. — посмеялся брюнет, а подходил то все ближе, пока в какой-то момент, Савелий не соскользнул с мостика и не плюхнулся в воду. Эрих усмехнулся, смотря на то место, где он упал. Хорошо и смешно, чувствовал внутри удовлетворение, будто отомстил. Вода расходилась волнами, пока совсем не стихла. И вот на этом моменте, немец знатно занервничал уже понимая, что это не так смешно. Не всплывает. Быстро выкинув лягушонка он нырнул в воду щучкой, спешно открывая глаза и выискивая парня. Блондин, благо обнаружился рядом, уже без признаков какой-либо жизни. Быстро юркнув к нему, Эрих подхватив русского за талию, вынырнул на поверхность, сильно вздыхая. До берега слава богу доплыли. — Савелий. — тихо позвал мокрого парня, лежащего без сознания, Рих. — Савелий! — уже чуть громче и более напугано. К огромному счастью и облегчению, блондин закашлялся, отвернувшись, выплевывая воду. — Ты совсем уже? Умирать удумал?! — взвинченно проронил брюнет. — Пожалуйста, оставьте меня. — тихо, едва выдавливая слова, проговорил Морозов, устремляя свой пустой взгляд в землю. Он весь дрожал и сжимал пальцы на руках, пытаясь выглядеть менее беззащитным. — С ума сошел?! Да твой отец убьет меня, узнай он об этом! — зло вскрикнул немец. На миг ему показалось, что в глазах русского промелькнуло разочарование, но лицо снова стало холодным. — Я разберусь с этим, не беспокойтесь. — покачал он головой. — Савелий! — недовольно прикрыл глаза Хоффманн, потянувшись рукой к парню. Тот отстранился, съежившись. — Пожалуйста. — прошептал из последних сил, что заставило немца остановиться и поспешно уйти. Оставил его совсем одного, дрожащего то ли от холода, то ли от страха, на этом берегу. Аж даже, совесть замучила. Эрих и не думал увидеть его таким беззащитным и маленьким, и тем более, наблюдать в его глазах страх. Оглянулся, до сих пор сидел там и дрожал, из-за влаги в одежде, она прилипала к телу и он казался ещё меньше. Сердце закололо от собственной вины. А ведь и точно, он ведь омега, как альфа, Эрих сильнее и крупнее, не красиво так над ним издеваться, а он что сделал, в речку столкнул и смеялся. Стало как-то не по себе. Развернувшись, он направился обратно. — Я же сказал… — холодно начал блондин. — Я знаю, но я так не могу бросить тебя здесь одного. — резко высказал немец, приподняв сопротивляющегося парня на руки. — Поставь меня! — упорно воротился блондин. — Савелий! — рыкнул на него Эрих дабы приструнить, тот затих, холодно посмотрев, а затем просто положил голову на плече, закрыв глаза и обречённо выдыхая. В награду немцу потом пришлось лицезреть, как его будущий муж плачется своему отцу, какой он неуклюжий, что упал в реку, а господин Эрих как отважный герой спас его не щадя себя, и как же Савелий его любит. Смешно наблюдать за всем этим зная, что же происходило на самом деле и одновременно, тошно от осознания. --- — Добрый день, я слышал, тебе нездоровится? — легко прошел в покои омеги немец. После падения в воду, он на следующий день уехал к себе, а вот у блондина поднялась температура и он почти все время проводил в постели. — Нет, я просто притворяюсь, чтобы ничего не делать. — захлопнул книгу парень. И вот опять этот холодный взгляд, будто ему не рады. — Я принес тебе кое-что. — присел рядом с кроватью Хоффман, протягивая омеге корзинку с клубникой. Ягоды такие красные, спелые, наверняка вкусные. — Не нравится? — усмехнулся брюнет, заметив внимательный взгляд золотых глаз. — Вы столкнули меня в воду. — склонил голову на бок Савелий. Опять говорит так, будто это очевидно. — Откуда мне знать, вдруг вы меня и отравить пытаетесь? — Хоффман посмотрел на него, как на тупого и взяв одну ягодку, закинул в рот. — Очень даже вкусная, но если тебе не нравится клубника, — пожал он плечами. — в следующий раз принесу чернику. — Нет, нравится, господин. — спокойно произнес Морозов. — Спасибо за угощение. Эриху почему-то стало тепло от этих слов, да и Савелий не выглядел таким холодным и колючим сейчас, он был простым, простым его омегой. --- — Не мешайся, Савелий. — строго проговорил один из его братьев. Эрих честно не разбирался. Их было трое. Условно, Рих пронумеровал их и ему достаточно. Первый — наследник, любимец отца. Второй — строит козни первому, сам себе на уме. И третий — брат двойняшка Савелия, хоть они и выглядели одинаково, тот был альфой и совсем уж заносчив, и глуп. Вообще, с тех пор как он общается со своим будущим мужем, большинство в его глазах стали глупы. А ведь, говорят что сын омега Императора глуп, видимо, они просто с ним не знакомы. — Ты слишком глуп для таких наук, пойди отсюда. — Ох, хорошо. — Савелий надулся, как будто расстроился и отошёл с тренировочной арены. Эрих внимательно поглядел на него и усмехнулся, замечая, как расстроенное лицо быстро похолодело. Врёт и не краснеет. — Почему ты позволяет им так с собой обращаться? — лукаво спросил его немец, когда тот подошёл ближе. — Я омега. — озадаченно посмотрел на него Савелий. — Я рождён, чтобы быть полезным инструментом для ублажения Альф. — Но ты же сын императора. — внимательно посмотрел на него Хоффманн, честно признаться, предыдущие слова его задели. Чем больше он общался с этим парнем, тем лучше понимал, что не безразличен к нему. Савелий и правда ему нравится, каким бы холодным и колючим он не был. — Господин, я мог бы родиться самим богом, если бы он был, но родись я богом омегой, я буду хуже помойной шавки. — пожал плечами блондин. Эрих озадаченно посмотрел на него. — Как ты можешь такое говорить? — поразился немец. — Какое такое? — вопросительно вскинул брови Савелий. — Что ты хуже помойной шавки. — серьезно проговорил Эрих. — Просто люди не знают тебя. — Мне и не нужно чтобы они меня знали. — устало выдохнул Морозов. — Мне достаточно, что меня не трогают и считают глупым. — А они тебя трогали? — нахмурился брюнет. Познавать все тяжести жизни омеги оказалось тем ещё испытанием. — Это не имеет значения… — начал было русский, замечая, что взгляд алых глаз холоден. — Савелий. — строго, приказным тоном сказал Хоффманн, заставляя парня ненадолго замолчать, проглотив язык, а затем начать говорить. — Они высекли меня плетью, когда я порвал новый наряд. — тихо проговорил русский, опуская глаза. — Ещё. — нетерпеливо смотрел на него брюнет. Морозов замялся, но продолжил говорить. — Заставили есть собачью еду, когда я съел лишний кусок сыра. — тихо продолжал Савелий. — Ещё. — прикрыл глаза Эрих. Почему-то, злость в нем вскипала, смотря на такое стыдливое лицо своего будущего мужа. — Господин. — неуверенно поднял на него глаза блондин, в них читалась мольба прекратить эту пытку. — Хорошо, я понял. — серьезно проговорил немец, улыбнувшись и направившись на тренировочную площадку. — Что вы…? — только и успел шикнуть позади Савелий. — Джентльмены! — весело окликнул их Эрих, пока русский позади чуть ли не бил себя по лбу. — Предлагаю дружеский поединок! — он знал, как к нему тут относятся братья будущего мужа, честно сказать, недолюбливают, поэтому ухватятся за любую возможность поставить его на место, но и он не промах, в боевых искусствах уж точно. Немец довольно достал деревянный меч, приготовившись к драке со вторым. — Начнем! — резво прозвучал чей-то голос из собравшейся толпы зевак. Всем было охотно посмотреть на спарринг Эриха Хоффманна, немецкого принца и того, второго, имя которого Рих не запомнил. Были слышны звуки ударяющегося дерева, все жарче и сильнее, однако, брюнета это ничуть не пугало, наоборот только распаляло. Он и правда закончил схватку победителем. Довольный, легко откинув меч, он подошёл ближе к злому сопернику и достав кинжал, изрядно напугав того, отрезал часть воротника. Улыбнувшись самому себе, брюнет резко развернулся, направившись в сторону Савелия, пока все зеваки подбегали к проигравшему, мало обращая на них внимание. — Держи. — победоносно вручил кусок взмокшей ткани немец. Блондин секунду смотрел на него вопросительно, а затем уставился на Эриха. — Зачем мне это? — своим холодным лицом и репликой весь настрой убил, ей богу. — То есть? — озадаченно уставился на него немец. — Зачем вы мне это подарили, господин? — неуверенно посмотрел на свёрток в руке Савелий. — Как зачем? — недовольно уставился на него Эрих. — Победитель всегда приносит дары человеку в его сердце. — он улыбнулся, заметив на лице Морозова смятение, взяв за руку, довольно наклонился к самому уху. — Обещаю, когда будешь моим, сможешь надевать что хочешь и есть сколько захочешь. — отстранился и направился на выход, оставляя русского замороженно стоять, сжимая ткань в руках. --- — И так, значит сегодня у нас чаепитие? — подозрительно проговорил Эрих, удивлённо рассматривая красивый набор фарфора с изысканными рисунками цветов. На столе разместились десерты, а погода так и располагала к пикнику на свежем воздухе. Однако, немец всё ещё был в недоумении. — Что-то не так, господин? — отпив из своей кружки, спросил Савелий. — Нет, все так, это меня и волнует. — пожал плечами брюнет. — В каком плане? — прищурился русский. — В плане, что мы просто пьем чай, это не в твоём стиле. — оглянулся немец. — В твоём стиле попадать в неприятности. — Не помню, чтобы я попадал в неприятности. — задумался блондин. — Потому что либо твой отец, либо я за тебя вступаемся. — скептически оглядел невинного парня Эрих. — Да и вообще, я удивлен, что ты ещё жив. Расхаживает по городу, как простолюдин, мало ли, что с тобой могут сделать. — Вы переживаете за меня? — серьезно посмотрел на него Морозов, не давая и шанса уйти от ответа. — Да, я переживаю за тебя. — немец как оказалось, от ответа уходить и не собирался. Голос его звучал уверенно, а глаза пылали серьёзностью этого выражения. — Хорошо, я буду аккуратен. — кивнул ему Савелий. — Но не перестанешь? — с надеждой спросил его Эрих. — Не перестану, господин. — твердо ответил блондин. Брюнет обречённо выдохнул, покачав головой. Нет, ну какой упертый, как баран. Надо бы хоть как-нибудь его обезопасить, а то вспоминая их первую встречу, мало ли ещё какой негодяй посмеет к нему прикоснуться. — Слушай, Сав… — начал было немец, как тут же осекся, испуганно посмотрев на блондина. Тот весь бледный, разлив чай по столу, замерев, оглядывал свои руки. Изо рта по подбородку стекала кровь, пачкая белоснежный воротник. Он закашлялся, напрягаясь и прикрывая рот руками, глаза его помутнели. — Савелий?! — тут же подскочил к нему Эрих, замечая, что парень теряет сознание. — Что…? Не вздумай мне тут умирать! — испуганно вскрикнул немец, а затем подхватив на руки бессознательное тело, быстро оглядел, соображая, что делать. Лучше уж во дворец, пусть его отец грозится убийством, но он хотя бы будет жить. — Ваше превосходительство! Ваше превосходительство! — с криками ворвался во дворец немец, держа на руках бледное и лёгкое тело. Царь-Государь был не так уж и рад слышать голос брюнета. — Что стряслось? — недовольно обернулся он на немца, но как только увидел собственного сына на руках, тут же отбросил все свои неприязни. — Что ты сделал?! — Ничего! — серьезно произнес Эрих. — Все было нормально, как вдруг он потерял сознание! Я не знаю, что с ним! — Господи… — лицо государя как-то быстро приобрело бледный вид, а в глазах просвечивалось осознание, что изрядно озадачило Хоффманна, неужели, Александр знает, что с его омегой. — Несите его к лекарю! Сейчас же! Все завертелось настолько быстро, что Эрих даже не успевал наблюдать за всем происходящим, смотрел только на Савелия, что казался таким спокойным во всей этой суматохе, словно спит, но измученное лицо говорило об обратном. Часы переходили в дни, поэтому Хоффманну даже пришлось отпроситься у отца погостить ещё подольше у русских, хоть старший немец и не был этому рад, но разрешил. Практически все время он проводил в комнате с любимым, ожидая, когда же тот проснется от своего кошмарного сна и расскажет, что же случилось. --- Савелий тихо открыл глаза, смотря в белый потолок. В груди чувствовалось жжение, так неприятно. Давно он уже этого не ощущал. Сознание потихоньку начало возвращаться, как и воспоминания. Черт, чай был вкусным. Черт…его будущий муж. Блондин недовольно выдохнул, похлопав глазами. Отец убьет его, узнав, как он облажался. Эрих теперь сочтет его недостойной партией, а его отец расторгнет помолвку. Это будет грандиозное фиаско. Отец же просил не позорить семью. Парня пробрало дрожью, мысленно он уже был готов голодать неделю и зализывать раны от плети. Хотя, может за такой проступок он придумает что-нибудь посерьёзнее. Он тихонько сжал простыни, попытавшись подняться, тело отдалось болью и русский тяжело дыша, сел на постели, успокаивая себя. Оглянулся, вздрогнув. Понял, что в покоях находится не один. Блондин с секунду смотрел удивлённым взглядом на своего спящего рядом на стуле суженного, с книгой на груди. Так спокойно спал, однако выглядел устало. Видимо, встретиться с ним придется раньше, чем он планировал. Хотя, может удастся ускользнуть, пока он спит. Хоффманн внезапно вздрогнул, резко очнувшись, зевая. Он присел на стуле, отряхивая с себя остатки сна, поднимая глаза на омегу. На лице его отразилось изумление, а потом беспокойство. — Ты в порядке? Ничего не болит? — обеспокоенно оглядывал его Эрих, резко придвинувшись ближе и взяв его руку. Савелий резко отклонился, но тут же ойкнул, схватившись за грудь и закашлялся. — Совенок…? — испуганно придержал его немец. — Все хорошо. — тихо произнес Морозов, опираясь рукой на руку альфы. — Вы тут все время сидели? — Почти. — пожал плечами Эрих, поглаживая парня, пока тот приходит в норму. — Прерывался на уборную. — Мой отец, он…? — не договорил Савелий. — Он знает. — серьезно проговорил брюнет. У самого голова на плечах, знает, что грозит омеге, но допустить этого никак не может. Русский опустил голову, его глаза чуть забегали, но лицо оставалось холодным. Видимо, обдумывал, что делать дальше. — Вы можете больше не притворяться. — тихо произнес он, одернув ладонь из рук удивлённого брюнета. — Но… — закончить ему не дали. — Савелий! — резко ворвался в комнату Александр.