Разбитые

— Ты проснулась? — встревоженно спросил кто-то на незнакомом ей языке, вернее знакомом, но она его не понимала. На русском опять говорили, но голос был женский, совсем не похож на голос Романа, что странно. Алиса открыла глаза, ненадолго задерживаясь на потолке взглядом. Что с ней произошло? Голова ужасно рассказывается. Она попыталась сесть. Слабо помнила, как тут оказалась. А кстати, где тут? — Где я? — спросила она на родном языке. — Ах, немка… — вскрикнула женщина, испуганно посмотрев на поморщившуюся девушку. — Можно по тише. — на немецком произнесла Алиса. — Мамочки, немка! Она немка! — выскочила девушка за дверь, пока Хоффманн пыталась понять, что вообще происходит и избавиться от головной боли. Не успела очнуться, как в доме собралось народу, что и не пересчитать. — Что…? — неуверенно оглянулась на них Алиса, замечая эти злые глаза, что со всех сторон рассматривали её. — Чего вам нужно? — со страхом спросила она, отодвигаясь подальше в угол. — Откуда ты? — не понимает не слова. — Ты пленная что-ли, сбежала?! — она испуганно оглядывала людей, пытаясь понять, что именно от неё хотят. — И точно пленная немка! — зло выругался кто-то. — На улицу её! — Нет! — испуганно вскрикнула брюнетка, когда с неё стянули одеяло, а затем подошли непозволительно близко, намереваясь схватить за лодыжку и стянуть с перины. — Постойте! Нет! — Вы чего творите?! — все резко остановились, оглядываясь на невысокого мужичка преклонного возраста. Он громко постучал по деревянному полу избы, смирительно всех оглядывая, заставляя опустить головы. — Напали, напугали ребенка. Вы кто после этого? — Дед, но она же…немка. — зло шикнул мужчина. — И что? А мы русские. — кивнул старичок, пойдя ближе к испуганной Алисе, что продолжала опасливо его оглядывать. — Ты девочка не бойся, — внезапно заговорил он по немецки, привлекая её внимание. Хоффманн удивлённо взглянула на него, кажется перестав дрожжать. — никто тебя не тронет. Ты откуда к нам пришла? — она вздрогнула. Если скажет правду, точно вернут Роме, а тот из неё колбаски сделает и слопает, не подавится. — Я…ничего не помню. — задумчиво проговорила она, опуская взгляд. Соврала. — Видимо сильно головой ударилась. — печально выдохнул мужчина. — Меня Ваней звать, а дочка моя Леночка, она присмотрит за тобой. — девушка неуверенно улыбнулась, вставая рядом с дедушкой. — Вы…знаете немецкий? — удивлённо посмотрела на них Алиса. — Да, я работала переводчицей на войне. — немного неловко произнесла она, съедая последнее слово. — Вот и выучила, а дедушка у нас начитанный, много всего знает. — То-то же. — довольно промурлыкал Иван. — А теперь чего встали, давайте отсюда, дайте гостье нашей отдохнуть. — немка видела, что злость с их лиц не пропала, но они все послушались мужичка и поспешно вышли из помещения, что радовало. — Ты можешь пока остаться у нас, пока твоя память не вернётся. — Алиса кивнула, но головой ясно понимала, что валить нужно отсюда. Не встретил её никто, как героиню, которая освободит этот мир от русской заразы. И почему они сами не понимают, что всем без них будет лучше? Зачем так хотеть жить, если вы никому не нужны? Не понимает. — Ты не переживай главное? — неловко улыбнулась ей девушка. — Мы тебе обязательно поможем найти семью, или ещё куда обратимся, а пока со мной будешь. — Ладно. — спокойно кивнула Алиса. --- — Вы тут все живёте? — попыталась сделать удивленный вид Алиса, однако лицо немного дергалось от отвращения. Вызвано это было тем, что в этой деревне даже хуже чем с Ромой дома, она что в эпохе динозавров? Где нормальные адекватные люди? Где улочки с магазинами? Где хорошая еда? Да и более того, по этому месту что ураган пронесся. Дома полуразрушенные, видно, что стоят лестницы, для восстановления, но все равно жутко выглядит. Это как надо было это место испоганить, чтобы тут так все разваливалось? Русские…боже. — Да, конечно сейчас не самое красиво место, но до войны тут было много людей и красивые пейзажи. — улыбнулась ей Лена. — До войны? — озадаченно посмотрела на неё Алиса. — Да, ты же не знаешь… — глаза ее почему-то потускнели и она посмотрела в даль. — Прошло уже два года, а я как сейчас вспоминаю. Вражеские самолёты совершали налеты на эту деревню, поэтому она в таком состоянии. Надеюсь, тебя это не сильно пугает? — Ты была здесь в то время? — неуверенно посмотрела на неё Алиса. В голове не укладывалось, что это немцы сделали. — Нет. — спустя некоторое время, ответила она. Слишком тихо, чтобы немка не заметила её пустого лица. — Что-то случилось? — неуверенно спросила Хоффманн. — Нет, ничего такого, главное, что сейчас я здесь. — улыбнулась ей Лена, прищуривая свои зелёные глазки. — Пойдем, поможешь мне. — Чего? С чем? — удивилась Алиса, провожая девушку взглядом, а потом догоняя её. — Сейчас люди здесь много работают, поэтому по воскресеньям я пеку для всех в деревне хлеб. — радостно объявила русская. — Буду благодарна, если ты мне поможешь, да и заняться тебе особо нечем. Будешь по хозяйству помогать. — Да…конечно. — немного растерялась, но лицо уверенное сделала. Вот же-ш, если сейчас начать заявлять о своем статусе, её точно тут на вилы, как говориться поднимут, поэтому придется печь этот дурацкий хлеб. И вообще, это дело рук прислуги, разве нет? Не её вина, что у них денег на неё не хватает, да и, кого в здравом уме можно хлебом порадовать, это же так, в придачу к блюдам, не самое основное. — Я тебе помогу, не бойся. — бодро заявила Лена. — Вот, надень фартук. — она передала девушке тканевый передник, что та скептически оглядела, но для образа на себя надела. — Для начала нужно завести тесто, это не сложно. Пока в печи будет достигаться нужная температура, мы и тесто завести успеем. Алиса не горела идеей, да и вообще, ей это было противно, но почему-то, пока она притворялась девочкой, что ничего не помнит, ей стало безумно весело. С Леной было легко и приятно и спустя некоторое время, немка даже забыла, что она русская, да и хлеб уже не казался такой паршивой затеей. Она впервые пекла что-то своими руками, вернее, впервые вообще что-то готовила. Хотя, было у неё одно воспоминание, но она обычно выбрасывала его из головы. Оно было связано с её отцом, что бросил их, когда она была совсем маленькой. Лица его она не помнит, как и голоса, совсем ничего, но отчётливо помнит, как они вместе мазали печеньки маслом, делая из них бутерброды. Смешное блюдо, не достойное её статуса, но тогда это казалось таким вкусным и правильным. Алиса точно помнит, что папа улыбался. — Видишь, я же говорила, что не сложно. — заметив её улыбку, обрадовалась Лена. — Сейчас в печь поставим, а затем раздадим понемногу жителям. — Зачем? — удивлённо спросила брюнетка. — Ну, — неловко пожала плечами русская. — в деревне много кто нуждается в еде, поэтому сейчас мы и раздаем хлеб. — Одним хлебом не наешься. — отвернулась Алиса. — Это хотя бы что-то. — улыбнулась ей Лена. Честно, Хоффманн забавляла эта ситуация, да их с этим хлебом засмеют. В Германии бы точно засмеяли, если бы она так хлеб пошла раздавать абы кому. Им что, больше есть нечего? Через некоторое время со свежеиспеченным хлебом, что так вкусно пах, Алиса и не думала, что он может быть таким румяным, неказистым и мягким. Но что самое главное, она сделала его сама, своими руками. Вот бы папа с Германном удивились, а то вечно ей никакой работы не дают. Они уже направлялись на улицу, неся подносы в руках. Немка морально готовилась к тому, что их будут высмеивать, но к её удивлению, люди лишь обрадовано подходили к ним. — Тётенька! — подбежал к ней мальчишка, радостно улыбаясь. — Можно хлеба? — Алиса неуверенно обернулась на Лену, не понимая, что ей говорят. — Они просто попросили немного хлеба. — улыбнулась ей девушка. Немка озадаченно на неё посмотрела, но затем просто присела к ребятам, позволяя протянуть руки к большому противню. Те заулыбались, взяв по кусочку, радостно на неё поглядев. — Спасибо, тётенька! — обнял её мальчишка, и тут же отбежал что-то рассказывать друзьям. — Спасибо… — с акцентом произнесла она, задумчиво вставая. — Я уже слышала это слово несколько раз, это вроде хорошее, да? — вопросительно обернулась она на Лену. — Это слово означает «благодарность» — кивнула ей Лена. — Благодарность. — на родном языке происзнесла Хоффманн. Она несколько раз слышала это слова от Ромы в свой адрес, всегда думала, что он её обзывает, а оказалось благодарит. Так, стоп… Рома её благодарит? С чего бы ему её благодарить? Может он просто с головой не дружит. Странные русские. Но эти дети так улыбались обычному хлебу, причем, Алиса знает, он у неё не самый лучший, у Лены намного мягче и вкуснее, а они все равно улыбались её хлебу. Это одновременно и поражало, и заставляло горячий жар разливаться по телу от приятных ощущений в груди. Она кому-то полезна, а может что-то сделать сама. — Неужели хлеб может так радовать? — удивилась немка. — Хлеб всему голова. — уверенно заявила девушка. — Голова? — озадаченно посмотрела на неё Алиса. — Ну да, такая поговорка у нас есть. Означает, что хлеб самый важный продукт. — пояснила Елена. — Хлеб, самый важный?! — поразилась брюнетка. — А какой по твоему самый важный продукт? — спросила её Лена, пока они проходили по улице. — Ну, без чего невозможно выжить…? — задумалась Алиса. — Мясо, или же…может быть овощи, они полезные, а может морепродукты? — она вдруг внезапно вспомнила, что давно изыскано не ела. С тех пор как оказалась в СССР, её рацион сократился, а с пробегом она не довольствовалась даже тем, что давал ей Рома. А сколько уже времени прошло, неделя? — Едва ли можно сейчас достать что-то хорошее. — неловко усмехнулась Лена. — Мы много работаем на полях и разводим скот, но после войны этого едва ли хватает, чтобы всех тут прокормить. А хлеб он простой, его просто сделать, легко достать ингредиенты, к примеру я делала из опилок, а за муку брала целлюлозу из листьев и это ели. Хлеба конечно тоже много не было, но это хоть что-то… — Из дерева.? — с недоумением посмотрела на неё немка. — Ну да. — пожала плечами девушка. — А как…в войну было? — неуверенно спросила Алиса, впервые задумавшись об этом. До этого момента, война в её сознании была чем-то далёким, она там где-то произошла, что-то случилось, но ей до этого не было дела, да и, как она знает, её страна просто пыталась помочь миру, избавить его от гнета чудовищ, поэтому сейчас, слушая рассказы русской, она искренне удивлялась каждой её фразе. — Плохо. — задумчиво произнесла она. — Многие погибли. — Лена посмотрела чуть в даль, оглядывая жителей. Хоффманн последовала её примеру, пытаясь что-то там разглядеть, как вдруг в голове что-то щёлкнуло. Мужчин нет. Она редко видела их здесь, слишком редко. В основном старики, женщины и дети. — Лен, скажи, а почему в деревне только женское население в основном? — неловко спросила она, кажется догадываясь. — Мужчины ушли на войну и многие…не вернулись. — после её слов повисла тишина. Благо её прервал кто-то, кто позвал русскую помочь ему. — Ты справишься сама? — вопросительно оглядела её девушка. Алиса кивнула до сих пор переваривая сказанное. Не вернулись? --- — Дедушка, — неловко обратилась она к старичку. Ей потребовалось несколько дней, чтобы все обдумать. К её счастью, её видимо никто особо не искал, поэтому она могла спокойно здесь себя чувствовать. — Можно вопрос? — Слушаю. — улыбнулся ей старичок. — Лена рассказывала мне про войну, так вот, как много семей потеряли кого-то? — она все пыталась высчитать количество жертв, но ей это никак не удавалось. — Каждая. — тут же ответил ей старик, что заставило её застыть. За эти несколько дней она достаточно много проводила времени с местными жителями и каждый из них рассказывал о том, что кого-то потерял, однако, никто практически не унывал. Они вместе отстраивали город, вместе растили детей, вместе выращивали урожай, вместе, как одна большая семья, что немного не укладывалось в голове у Алисы, она себе русских другими представляла. — А сколько в этом селе семей? — тихо продолжила она. — Больше ста то точно есть. — задумчиво произнес старичок. Девушка прикусила губу, больше ста, значит, как минимум сто человек уже погибло. А ведь это не единственное село, таких в СССР должно быть много, у них такая территория, а города? Что насчёт городов? Сколько же людей…погибло? Но самое важное, что её ужаснуло в своих мыслях, это ещё один вопрос. За что…они все погибли? За то, что недостаточно умны. Алиса сама видела, как они живут. Они придумали хлеб из деревьев, они сочиняют музыку, они читают книжки, они не те чудовища, они…просто люди. Её глаза не могут ей врать. Тогда кто врал? Кто все это время ей врал?! Она уже ничего не понимает. — Можете сводить меня на их могилы? — ннуверннн спросила она. Дедушка вопросительно посмотрел на неё, но увидев помятое лицо, кивнул. --- Алиса завороженно посмотрела в даль. Все же, красиво было в этих местах. Закат такой яркий, восход такой успокаивающий, шелест травы, тишина в кронах деревьев. Вдыхаешь, и грудь полная. Заставляет улыбаться. — Ну, почти пришли. — спокойно проскрипел старичок. Девушка кивнула тут же к нему подбегая. Маленькие ворота, за ними небольшой деревянный домик с крестом, а дальше, много много оградок с крестами, камнями, цветными веночками. — Что это? — вопросительно посмотрела она на мужичка. — Кладбище наше. — пожал он плечами. Она ещё раз огляделась, странное место, какое-то оно неказистое что-ли. По крайней мере, в Германии они по другому выглядят. Пока они проходили мимо, она все разглядывала эту тишину памятников, надписи, фотографии, все просто люди. — Вот, пришли. — Немка спокойно повернула голову, намереваясь сделать шаг, как тут же застыла, сдав кулаки. Кресты, деревянные, все одинаковые, как будто на подбор. Земля где свежая, где уже травой поросла. Стоят рядышком, в даль простираются, да в глубь уходят. — Это все…солдаты? — стало произнесла она, немного проходя вперёд, оглядывая имена. — Нет, тут и гражданские есть. — спокойно ответил ей старик. Она взволнованно обернулась, гражданские? Все…без разбора? Она бы хотела знать точную цифру, но сбилась со счета. Буквы уже путались в глазах, как и лица. Дыхание сбивалось. Они ведь…все умерли, почему их так много? — Почему на некоторых нет имён? — заторможенно спросила Алиса. — Не опознали. Она чуть сильнее стиснула зубы. —Савелий не станет водится с такими глупыми детьми, как ты. — она вспомнила слова Ромы. Ну конечно, он был прав. Как она, с такими заявлениями могла прийти к этому человеку и что-то доказывать, доказывать после того, что немцы сделали с его страной. Доказывать, когда сама ни в чем не разбирается. — Проваливай отсюда! Тебе здесь не рады! — тот солдат в магазинчике. Ненависть в его глазах она запомнила, но теперь, смотря на эти пустые фотографии на крестах, понимает, что ненависть единственное, что ему осталось, ведь все остальные…уже мертвы. — Больно, да? — было больно даже подумать о том, что она потеряет брата или отца, что их кто-то убьет, до ужаса больно. А эти люди живут с этой болью, раз за разом принося цветы на эти могилы. — Дедушка, эта фамилия… — внезапно застыла Хоффманн, прочитать не могла, но закоручки были знакомые. Лена писала их для неё. — Лены? — Да… — не сразу ответил ей старичок. — Кто это? — встревоженно спросила она. — Лена же была переводчиком, почему…? — Это…долгая история. — печально опустил он голову. — Можете, мне рассказать? — сжала она кулаки. Осознание нетерпеливо долбилось в корке мозга, пытаясь выбраться, но шок туманил разум. — Ещё до войны у Лены был муж, они любили друг другу с детства, всей деревней отмечали, затем и сын родился, крестник мой. — заулыбался мужчина, но затем улыбка с лица его пропала. — Но потом, так уж получилось, что на войну муж ушел защищать родину, другого не оставалось. Ленку забрали по приказу, как особого работника, куда-то в верха, а сын их тут остался. Недоглядели мы. — тихо произнес он. — Муж её с войны так и не вернулся, только косточки нам прислали. — А сын? — отчаянно спросила Алиса, пытаясь унять дрожь в руках. — А сын за папкой побежал, в армию не взяли, так он в партизаны подался. Мы его ловили, наказывали, а он все: нет! Пойду маму защищать! Так и ушел. — он промолчал. — когда кончилась война, Ленка домой вернулась. А сын её, Илюшка, так и не вернулся. Нам его тело, потом привезли… Вот и похоронили вместе с отцом. Сказали, герой мальчик, но там уже не важно было, герой, не герой, мать его все равно уже больше не увидит… — Сколько…ему было? — пусто поглядела на могилу немка. — Четырнадцать. — Нам надо вернуться. — не выдержала, просто сорвалась с места и побежала в обратном направлении. А в груди трепыхалось много вопросов и также много непонимания.