Разбитые

Весь день её не было, весь день она не находила себе места от скопившейся лжи, что разбилась о кресты мертвецов. Лена должна была вернуться сегодня, она отъезжала в город на несколько дней. Так не вовремя, Алиса уже не могла терпеть этот нарастающий шквал вопросов в её голове. — Ты чего круги наматываешь? — улыбнувшись, спросила Лена, снимая с себя сумку. Немка обернулась. Девушка стояла в дверях, раздевалась, чтобы пройти в дом. — Ждёшь кого-то? — Тебя жду. — сжала кулаки Алиса. Так неуверенно посмотрела на неё. — Что случилось? — неловко спросила русская. — Почему ты…так хорошо относишься ко мне? — выпалила брюнетка. — Обычное хорошее отношение. — не понимающе посмотрела на неё Лена. — Все вокруг, меня ненавидят! — вскрикнула Алиса, не выдерживая. Когда она только перебралась в эту страну, она была уверена, что поставит всех на место, ведь это же глупые русские, но со временем, взгляды полные ненависти начали давить на неё, от чего становилось непосебе, а чувство непонимания нарастало. Почему так? Почему они все её ненавидят? А теперь все ясно, все стало ясно. Никаким героем её отец не был, и она не особенная, не избранная небесами, она просто девочка. Такая же, как и они. — Потому что я немка. Моя страна пыталась вас убить! Твой муж…и сын… — Лена застыла, отчаянно посмотрев на неё. — Кто…тебе рассказал? — устало спросила русская. — Дедушка рассказал. — сжала она кулаки, опуская голову. — Ты тоже должна меня ненавидеть, мой отец… — Нет. — тут же перебила её Лена. — Почему…? — жалобно прошептала Хоффманн, искренне не понимала, почему. — Потому что ты просто девочка. — выдохнула Лена, глаза её стали уверенные и спокойные, что поразило Алису. — Что? — прошептала немка. — Мой муж и сын, погибли на войне. — опустила она голову, грустно улыбнувшись. — И это чувство пустоты и боли никогда не уйдет из моего сердца, но…кто я такая, чтобы делать их старания бессмысленными. Они защищали меня, оба мечтали и верили в мир. И когда они уходили туда, в этот кромешный ад, когда умирали там…в них не было ненависти. Поэтому, и у меня её не будет. Я больше не хочу, чтобы кто-то умирал, я не хочу, чтобы кому-то было больно, а для этого, я должна верить в то, во что верили мои муж и сын. Алиса стояла едва живая, пытаясь осознать. Не было ненависти…в них не было ненависти. Они сражались за свободу, за мир и за Лену, верили в себя и в неё. Она посмотрела в пол. Эти люди…поразительные. --- — Тёть…вы почему такая грустная? — неуверенно посмотрел на неё мальчик, дергая за рукав за столом. Алиса обернулась на него, слово «тетя» она уже выучила, это просто обращение, которым младшие обращаются к старшим девушкам, и судя по его лицу, он её о чем-то спрашивал, о чем-то, что она переживает. А что она переживает, она не могла объяснить. В голове все путалось, сомнения уже не просто закрадывалась в голову, они уже гуляли там как на экскурсии. Где же та правда, о которой она говорила? Во что ей верить? Кто виноват? Почему это все произошло? Что ей делать дальше? Она абсолютно ничего не знает. — Алиса, — обеспокоенно обратился к ней Лена, что сидела рядом. Та устало подняла на неё голову. — с тобой все хорошо? — Все ли хорошо.? — прищурилась девушка, пытаясь понять суть этого вопроса. Лена смотрела на неё так, словно её и правда это беспокоило, как будто бы, она обычный человек. Немка оглядела стол, а ведь если подумать, люди тут абсолютно разные. Старики, мальчишки, многие даже не родные, просто сироты, Лена, женщины, большая семья. Все собираются вместе, чтобы поесть и поболтать о том, о сем за ужином. Никто не выше, не ниже, все одинаковые, все люди. У неё никогда такого не было. Дома, там, в Берлине, у неё было свое место, на которое она садилась, четкий разговор, красивые изысканные блюда, которые всегда кто-то приносил, по расписанию. Все было просто великолепно, пока она сюда не попала. Нет, отец безумно любил их с Германном и тем самым поселил в их голове мысль о том, что они самые лучшие на всем белом свете, а все, кто находятся рядом, это лишь только для того, чтобы потакать им. Какие же глупые они были. Здесь и стол не с шелковой скатертью, просто клеенкой, деревянный, немного покачивался, поэтому под него подкладывали веточку, и стулья не мягкие, скамья обычная, и блюда не изысканные, просто суп из овощей, немного мяса и пюре из картошки, в целом, даже очень хорошо, как тут выражаются, а главное, она помогала с приготовлениями к ужину. Она сама постараюсь сделать себе эту еду. И стол, стол был живой, люди говорили, смешили друг друга, поддерживали, а у каждого за спиной камень, камень из рук мертвецов, что тянутся из пропасти. Но, как бы она не сравнивала… — Этот ужин… — тихо проговорила она, смотря на свое отражение в тарелке, обращая на себя внимание Лены. — был самым лучшим, что я когда либо проводила. — прошептала Хоффманн. Русская удивлённо на неё посмотрела, а потом лишь погладила по спине, замечая, как горько и низко Алиса опускает голову, пытаясь сдержать слезы в глазах. — Я выйду. — Хорошо. Зашла в комнату, тихо закрыв дверь. Ей выделили небольшую, кровать с жёсткой периной, маленькая тумбочка, большой ковер с цветным орнаментом, примечательно, что он был не только на полу, ещё и на стенах. Плюхнулась на кровать лицом вниз. Она немного злилась на отца, но лишь самую малость, понимая, что какой бы он не был, он её семья. Интересно, а папа тоже ушел от него из-за этого…? Что же на самом деле тогда произошло? Лежала не так долго, чтобы ей в голову пришла резкая мысль. Она поднялась на руках, нахмурившись. Нужно было все исправить, узнать правду самостоятельно. — Ты в порядке? Ты так резко ушла с ужина. — неуверенно заглянула к ней в комнату Лена. — Можно я отправлю письмо? — неловко посмотрела на неё Алиса. — Письмо? — удивилась девушка. — Кому? Ты что-то вспомнила? — Да, кое-кого. — она соврала, опять. Она вообще ничего не забывала, но резко поняла, что двигалась совсем не в том направлении. — Это же здорово! — обрадовалась Лена, обнимая её. Алиса замерла, ненадолго пытаясь осознать тепло этих объятий, было приятно и она наконец-то чувствовала себя там, где надо. — Я сейчас принесу листок! — Спасибо. — тихо шепнула немка. Эти слова благодарности были не только за эту бумажку, они были за все, что сделала для неё девушка. Сегодня же письмо было отправлено. --- — К нам тут гости. — неуверенно начал мальчик. Лена обернулась на него. Соседский ребенок переминался с ножки на ножку, неловко посматривая в пол. — Кто пожаловал? — она не знающе обернулась на Алису, та лишь пожала плечами, продолжая протирать стол. Как оказалось, труд это не так уж и плохо, а иногда и интересно даже. Стыдно даже теперь перед Ромой за то, что она кричала на него из-за пола. — Не знаю, дяденька какой-то. — отвернулся мальчишка. — Здравствуйте. — он сам вошёл в дом, спокойно смотря на девушек. — Спасибо, что довел меня. — он протянул мальчику конфетку, тот лишь улыбнувшись, убежал. — Роман… Савельевич… — побледнела Лена, а затем тут же нахмурилась, подходя ближе к Алисе, как бы закрывая её. — Что вам здесь нужно? — Её забрать приехал. — кивнул он на спокойную немку. — Она что-то натворила, да? — отчаянно спросила Лена. — Эм… — Рома невольно вспомнил про свою разбитую машину, но тут же выкинул эту мысль из головы. Он сам позволил Хоффманн её разбить. — Она хорошая девочка, и даже если она сделала что-то плохое, она исправится. И то, что она немка не имеет никакого значения, ясно вам! — Морозов немного смутился, когда девушка начала на него кричать. — Так что я вам её просто так не отдам! Хотите расстреливайте, убивайте, я все равно уже соучастница! — она схватила удивившуюся Алису за руку. — Нет, вы…неправильно поняли. — постарался как можно спокойнее произнести Рома. — Я не собираюсь ей вредить, и тем более наказывать за какие-то преступления. — Не собираешься? — поразительно обернулась на него Хоффманн. — Я всего лишь приехал забрать тебя. — кивнул Роман. — Так я и поверила. — шикнула Лена. — Все нормально. — спокойно шепнула ей Алиса, улыбнувшись. — Он не навредит мне. — Что? — осторожно взглянула на неё русская. — Что ты имеешь в виду? — Я могу поговорить наедине? — спросила она у Ромы. Тот кивнул. — Я подожду тебя снаружи. — он пожал плечами, выходя из помещения. — Ты должна бежать прямо сейчас! — отчаянно взмолилась Лена, смотря прямо на девушку. — Нет, Лен, послушай, — как-то немного тоскливо улыбнулась Алиса. — Рома ничего мне не сделает, я сама написала письмо о том, что я тут. — Но…почему? — не понимающе посмотрела на неё девушка. — Я…должна тебе кое-что рассказать. — она опустила голову, не зная, с чего начать. — Я пойму, если ты возненавидишь меня, уж это, я смогу понять сейчас. — она выдохнула, пока девушка смотрела на неё с ожиданием. — Дело в том, что я не просто немка, я страна и дочь Третьего Рейха. — она заметила, как лицо Лены побледнело, словно мел. — И здесь я оказалась только потому, что хотела сбежать из СССР, чтобы помочь отцу и отомстить Савелию и его стране, но… — она замялась. — Чем больше я находилась с вами в деревне, тем больше понимала, что все, что я знала о вас, это всего лишь жалкая надуманная ложь в которую я слепо верила. Поэтому, прости меня! — она опустила голову, сжимая руки в кулаки. Какое-то время обе стояли молча. Алиса просто ждала чуда, а Лена пыталась переварить все вышесказанное. Конечно ей было тяжело, безумно тяжело, но смотря на эту девочку, ненависти она совсем не чувствовала, да и не позволила бы себе. Не смогла бы ещё раз прийти к сыну и мужу, если бы позволила себе вновь порождать эту ненависть. — Мой муж…и сын умерли за то, чтобы на земле был мир. — тихо произнесла она, едва сдерживая слезы. — Как я могу тебя ненавидеть? Как.? Ты же, всего лишь девочка… Да будь ты хоть самим Третьим Рейхом, я бы никогда слышишь, никогда тебя не ненавидела и я надеюсь, ты сможешь это понять. — Спасибо. — всхлипнула Алиса, почувствовав объятия. Было тепло и приятно. Её многие здесь не любят, потому что она немка, потому что дочь Третьего Рейха, сумасшедшего, который начал войну. Но…даже так, сейчас она хотела быть лучше. Хотела быть мудрее, чтобы понять для себя, что делать и чтобы помочь семье. Не помочь сбежать и потакать из желаниям, а чтобы просто помочь, чтобы постараться понять и простить, чтобы больше не лгать. — Глупый побег. — с такими словами встретил её Рома. Он не изменился, взгляд все такой же серьезный и пронзительный, будто насквозь тебя видит. — Не взяла с собой почти ничего, спасибо, что хоть карту додумалась стащить, правда, не сильно она тебе и помогла, я смотрю. — он продолжал ворчать. — Посмотрел бы я на тебя, что бы ты делала, когда у тебя таблетки закончились. Ещё и машина… — он озадаченно взглянул на девушку, что просто обняла его, опустив голову, утыкаясь куда-то в ключицы носом. — Прости. — тихо произнесла она, продолжая обнимать парня. — Ам…я не злюсь. — после недолгого молчания, сказал Морозов, пытаясь понять, когда она от него отлипнет. — Но за машину должна будешь. — Выплачу все до послелней рейхсмарки! — уверенно заявила она, заглядывая в эти тусклые голубые глаза. — Не надо мне рейхсмарок, давай лучше рубли. — устало высказал Роман. — Выплачу все до последнего рубля! — улыбнулась Алиса. — Копейки. — уточнил Рома. — Копейки? — удивилась девушка. — Ну да, рубль состоит из копеек, к примеру, сто копеек это один рубль, так что, до последней копейки, без округления. — пояснил блондин от чего немка только фыркнула. — Какой ты мелочный. — усмехнулась она, а затем направилась к машине, на которую показал Рома, не в его стиле, видимо просто выдали, чтобы была. — Мне просто нравилась моя машина. — пробубнил себе под нос Морозов, понимая, что долго ему ещё новенькой не видать. --- — Слушай, Ром, ты знал, что я сбегу? — обернулась она на него, когда они уже были дома. — Я надеялся, что ты это сделаешь. — пожал он плечами. — Поэтому предупредил охрану и доложил отцу, что все под контролем и ты покорно сидишь дома. О твоём побеге никто и не узнал. — Как предусмотрено… — стыдливо усмехнулась Алиса. А ведь она думала, что она гениальна в своем побеге и нагнет весь СССР, а оказалось, что даже Рому не смогла обмануть. — А насчёт того, что я узнаю правду и вся ложь, в которую я верила, развеется? — Предполагал. — кивнул парень. — Ты настолько далеко все продумал? — удивилась девушка. — Тебя было не переубедить, поэтому, я подумал, что если ты сама все узнаешь, то поверишь. — он снял верхний пиджак, под которым была кофта с воротом. — Чем дольше бы я давил на тебя, тем больше в тебе бы было протеста и ненавести. Люди учатся на своем опыте, если на чужом не получается. Поэтому я дал то, что тебе нужно, контролируемый побег. — Хоть это и звучит жестоко, это сработало, поэтому спасибо. — кивнула она, произнеся слово «спасибо» на русском. — Пожалуйста. — так же на русском ответил ей Морозов. Девушка улыбнулась. Лена ей рассказывала про слова благодарности в русском языке, поэтому то, что ей ответил парень, она поняла. — Что же теперь делать будешь? — О у меня много дел! — воскликнула она, посадив его на стул. Он бы хотел возмутиться, но просто смутился, принимаясь слушать девушку. — Я хочу показать всем, что моя семья лучше, чем о нас думают! Меня многие ненавидят, как и моего отца, и брата, да, мы совершили ошибку, но я хочу исправить все, хочу быть лучше! — Похвально. — вскинул брови Рома. — Поэтому мне нужно много всего сделать. — довольно закивал она. — Мне нужно извиниться перед Савелием и попросить пощады для моей семьи, я надеюсь, он послушает. — Он не вредит им. — кивнул Морозов. — Мой отец достаточно мирно относится к твоему, и к его детям. По крайней мере, он приказал всем, кто хоть как-то взаимодействует с тобой, не причинять тебе вреда и относиться с уважением. — Он очень добрый. — удивлённо улыбнулась Хоффманн. — Не знаю. — задумчиво проговорил Рома. Не понимал такого решения отца и чем оно было вызвано. Возможно тем, что ему нужна была подконтрольная земля ГДР и только относясь хорошо к правителю этой земли, коим сейчас является Алиса, он сможет заслужить доверие немцев, или во время угрожать им, но это была только теория. — В любом случае, мне нужно с ним поговорить. — уверенно произнесла она. — Я хочу помочь ему управлять своей землёй. — Понятно. — кивнул Морозов. Он немного беспокоился за девочку уж слишком она наивная. — И я хочу помочь отцу понять правду, и брату. — продолжала она. — Твой отец сейчас в психиатрической клинике. После того, как его осудили, его приговорили к заточению и признали больным, сейчас он на тяжёлом лечении. — он серьезно взглянул на побледневшую брюнетку. — Мой отец не больной… — прошептала она. — И он не заслуживает… — Послушай, — остановил её рукой Рома. — в той лечебнице, ему помогут специалисты, для него так будет лучше. — С чего ты это взял? — шикнула она. — Я считаю, что он не сумасшедший, но что-то толкнуло его на такой поступок, который он совершил. Что-то случилось, чего мы оба не знаем. К примеру, тебя на побег толкнула ненависть к русским и желание помочь семье, но что толкнуло его на войну, ты знаешь? — Нет… — удивлённо воскликнула Алиса. А ведь она и правда не знает, что происходило у отца в душе и оправдать его поступки ничем не может. — Вот и я не знаю, возможно какая-то травма, или ещё что-то, поэтому, специалисты ему помогут. — пожал он плечами. — А мой брат? Где он? — воскликнула девушка. — У Оливера. — кивнул Морозов. — США? Разве не Европа? — неуверенно посмотрела она на него. — Он одна из сильнейших сверхдержав. — Рома серьезно произнес это. — Сейчас мы с ним не в лучших отношениях, наверняка ты слышала, что его называют «страной-монстром». — Слышала… — осторожно произнесла Алиса, вспоминая, как ненароком подслушала разговор Бернхарда. В нем упоминалась страна-монстр, Бернхард говорил, что с ним нельзя связываться и что он очень опасен, способен убивать страны силой мысли. — О нет, нужно спасти моего брата, он же убьет его! — Не убьет, твой брат ему нужен, поэтому он в относительной безопасности. — выдохнул русский. — если хочешь спасти его, нужно будет постараться. — Сделаю все возможное! — сердито произнесла Хоффманн. — И…ещё кое-что, — она замялась. — я бы хотела найти своего настоящего отца и узнать, почему он нас бросил. Может быть, у него тоже была причина? — Может быть. — задумчиво проговорил Роман, обдумывая, не является ли это причина, так же и причиной войны. Он слишком мало знает. — Я могу, попросить тебя о помощи? — неловко спросила она, выдернув парня из раздумий. — Конечно. — не раздумывая кивнул тот. — Спасибо, Ром, — она тепло улыбнулась, протягивая руку. — друзья? — Друзья. — он пожал её, немного обдумывая это интересное предложение.