Разбитые

— Мир, я дома. — громко высказал Богдан. После того, как ушел Ноян в этом доме стало мрачно. Отец давно не появлялся, поэтому им с Мирославой приходилось делать всю работу вдвоем, пока младшие подрастали. Да и сам украинец чувствовал себя подавленно, нет, он уверен, что поступил правильно, но почему-то лучше себя не чувствует. Он просто беспокоился за Нояна, хотел как лучше, но теперь не понимает, лучше ли так было. Ответа от девушки не последовало, что напрягло парня. — Мир? — настороженно прошел он на кухню и тут же удивлённо застыл. — Привет. — спокойно обернулся на него Рома, отпивая из своей кружки. Мирослава сидела на против, по лицу было видно, что загружена чем-то. — Что происходит? — зло посмотрел на брата Богдан. — Ничего такого, просто хотел поговорить. — он кивнул, приглашая его присесть. — Ты уже наговорился. — недовольно сел рядом с Мирой Богдан. — Даш. — неловко шикнула на него блондинка. — Что, Даш?! — зло обернулся на неё украинец. — Где он раньше был?! Где вот ты был? — тут же обернулся он на Рому. — Взял и бросил нас с ним здесь просто. — Я решал другие проблемы. — серьезно посмотрел на него русский. — Но почему же вы сами мне ничего не сказали, раз тут такое твориться? — Не знаю. — опустила голову Мирослава. — Просто, мы так давно не виделись что как будто стали…чужими. — Богдан бы не решился такое произнести, поэтому просто отвернулся. — Даже если мы не видимся, не значит, что мы чужие, я всегда готов вам помочь. — серьезно высказал Рома. — Нужна нам твоя помощь. — с сарказмом высказал украинец. — Сами справимся. — Я вижу, как вы справляетесь. — от этих слов брата, шатен дёрнул губой, зло посмотрев на него. — Я не хочу сейчас ссорится, я хочу поговорить об отце. — У него крышу сносит. — скрестил руки на груди Богдан, тоже немного притупляя своё чувство обиды. — Понятия не имею, что с ним. — Он с вами говорил? — внимательно посмотрел на родственников старший Морозов. — Он дома не появлялся уже несколько дней. — обеспокоенно высказала Мира. — Не знаем, где он. — Хоть поживем спокойно. — закатил глаза Богдан. — Как это происходит? — внезапно спросил Рома. — Что это? — не помнимающе обернулся на него украинец. — С чего он начинает злиться и перестает контролировать себя? — уточнил блондин. Не понимал, почему Савелий так поступает. У Ромы в голове все как-то не складывалось, откуда взялось это. — От шума детей, кажется, он их ненавидит. — шикнул Богдан. — Раньше он сидел с ними, но сейчас лучше бы игнорировал, хотя, чаще он так и делает. — Иногда из-за волнения, он злится на нас, если мы попадаем в неприятные…ситуации. — добавила Мирослава. — Например? — не унимался русский. — К примеру, когда дети ударяются или их кто-то обижает. — неуверенно проговорила она. — Ещё он не одобряет наши отношения. — серьезно высказал Богдан. — У него какой-то пунктик на вторую половинку. Про Нояна никто после этого предложения не заговорил, однако атмосфера стала напряжённее. — Ясно. — задумчиво проговорил Рома. — Я с ним поговорю. И ещё раз, если вам понадобиться помощь, обращайтесь ко мне. — Ладно. — тихо согласилась девушка. — Надеюсь, это поможет. — угрюмо высказал украинец. --- Алиса уверенно посмотрела на большое здание кремля. Она уже давно в СССР, поэтому спокойно могла ходить туда сама. Отношения с союзниками она наладила и часть работы делала сама, однако с товарищем Савелием она так и не встретилась. Может быть, он её специально избегает, но он вроде взрослый мужчина. Хоффманн может понять, что он не хочет взаимодействовать с семьёй Эриха, наверное война повлияла, но жить дальше то как-то надо, нельзя от неё вечно бегать. Даже на всех собраниях, которые она посещала, его не было, то срочные дела, то не считает нужным присутствовать. Её немного расстраивало, что она ему не нравится из-за отца, но совсем не унывала, веря, что когда-нибудь сможет добиться его признания. Однако, сегодня она в кремле по другому делу. Она направлялась к Марии. Если с Савелием все никак не удается поговорить, значит, и нынешнюю проблему он обсуждать не будет. Тем более, после того, что случилось с Нояном и рассуждений Ромы, она не думает, что он сильно ей поможет, ведь разговор касался последнего. Но вот Мария Ивановна, она должна быть близка к Роме и знать о нем чуть больше. Немку с тех самых пор, как она услышала разговор Росы и Савелия на крыльце мучали мысли о том, что скрывает Роман. Если подумать, хоть он ей и помогает, о нем она практически ничего не знает, парень всегда тактично уходит от ответа, когда она пытается спрашивать. Очень подозрительно по мнению Алисы. Да и та фраза, которую сказал Савелий, про то что сын сбежал перед войной, придав его. Что она означала? Что случилось с Ромой? Он говорил, что он не на самом хорошем счету у государства. Что такого мог натворить сын, наследник главнокомандующего, чтобы быть не на хорошем счету у государства? Она впервые задавалась этими вопросами, так долго живёт с Ромой, а знать о нем ничего не знает. Пора бы уже. — Здравствуйте. — когда её впустили после стука, сказала она, проходя внутрь. Русский подтянула, поэтому могла спокойно на нем разговаривать. — Здравствуй. — внимательно оглядела её женщина. — Зачем пожаловала? — не сказать, что у Алисы были с ней теплые отношения, но извиниться, она извинилась и на этом все было нейтрально. Они общались по работе и каким-то организационным вопросам и ничего более, по крайней мере, этого хватало. — Я хочу поговорить о Роме. — сразу перешла к делу Хоффманн. — С ним что-то случилось? — обеспокоенно спросила город. — Нет вроде. — присела Алиса. — Я хочу знать, каким он был раньше. — А с ним об этом поговорить? — подозрительно посмотрела столица на девушку. — Я хотела поговорить о конкретном случае. — решила подойти ещё ближе немка. — Его не сильно жалуют, хотя он сын Савелия, почему? — Потому что у нас уважение по родству не передается. — пожала плечами Мария. Она любила Рому почти как сына, но этот его побег перед войной считала ужасным поступком. — Если он его не заслужил, значит, его и не будет. — Почему не заслужил? — не понимающе посмотрела на неё девушка. — Что он мог такого сделать? — Он предал родину и Савелия в самый не подходящий момент. — выдохнула Маша, отложив все свои дела, видимо, разговор будет долгий и серьезный. — Сбежал, да? — удивлённо посмотрела она на столицу. — Да. — утвердительно кивнула блондинка. Алиса лишь задумчиво отвела взгляд, это совсем не похоже на Рому, чтобы он, и сбежал, не может быть такого. — Куда? — не унималась девушка. — Я не знаю. — покачала головой город. — Просто отсидеться куда-нибудь. Испугался и сбежал. — немка смотрела на неё спокойно, но внутри просто выпала в осадок. Рома испугался и сбежал? Он вообще знает, что такое испуг? — После этого многие его недолюбливают. Возможно поэтому он такой мрачный. — Хоффманн неуверенно посмотрела на неё. Морозову обычно вообще голубого с высокой колокольни на чужое мнение о нем, поэтому, мрачный он стал точно не из-за этого, да и в то, что он сбежал слабо верится. Что же он скрывает? --- — Отец. — зашёл к нему в кабинет Рома, застав мужчину за перебиранием кучи бумажек. Выглядел он устало, пальто одиноко висело на стуле, поэтому можно было наблюдать на нем светлую рубашку. Белые волосы были растрепаны, что показывало, насколько давно он уже за работой. — Если это не что-то важное, не отвлекай меня. — не обратил он внимание на парня. — Я хочу поговорить насчёт вашей агрессии в сторону детей. — уверенно проищнес Роман, ожидая, пока отец повернется к нему. — Это процесс воспитания, если они словами не понимают. — продолжал рассматривать бумаги Савелий. — Отец, что случилось? — чуть тише спросил Рома, заставляя старшего ненадолго застыть и все же обернуться. — Нечего не случилось. — коротко ответил коммунист. — Они не заслужили такого от вас, почему вы это делаете? — продолжал парень. — Если вы устаете на работе, позвольте мне взять часть на себя. — Я не устаю на работе. — тут же отвернулся Савелий. — Тогда что вы в ней так усиленно топите? — холодно посмотрел на старшего Рома. — Ничего. — безцветно взглянул на него отец. Врёт, Роман по глазам видел, что не чисто это. — Если вы и дальше продолжите копить агрессию, это плохо скажется на вас, вашем здоровье и здоровье окружающих. — серьезно проговорил сын. — Со мной все хорошо, я не нуждаюсь в помощи. — стальным голосом проговорил Савелий. — Займись своими делами, Роман. Настоятельно рекомендую. — Я займусь. — утвердительно кивнул Рома. — Но вы должны перестать бить детей. И скажите Мирославе, где вы, она переживает, что вас так долго нет дома. — Это мое дело, как воспитывать детей и что говорить им. — оскалилчя старший Морозов. — Выйди. — Есть, товарищ Савелий. — отчеканил Рома, покинув помещение. Ничего не добился. Видимо, в погоне за господством над миром, чтобы обогнать американца, он начал забываться. Морозов прижался к стене, немного жмурясь. Как это все сложно, нужно было что-то придумать, чтобы дети с ним не оставались надолго. Ладно, в любом случае, на сегодня хватит разъездов, ему уже давно пора вернуться домой. --- — Я дома. — спокойно обозначил Рома, проходя внутрь, однако дом поприветствовал его тишиной. Он озадаченно обернулся, после того, как повесил куртку на петельку, странно, обычно, Алиса бы уже замучила его расспросами о том, где он был и что он делал, а тут, тишь да гладь. — Алис? — решил он позвать её. — Я тут. — коротко проговорила девушка, скрещивая руки на груди и опираясь о стенку. Лицо у неё было достаточно серьезное, что наталкивало на мысль, будто она злится или хочет о чем-то поговорить, наверное, второе. — Я немного устал для серьёзных разговоров. — выдохнул Морозов. — Давай об этом завтра. — Ром. — несмотря на то, что её голос был тихий, Рома внезапно почувствовал, что ему не хватает воздуха. Точно, она же альфа, несмотря на то, что она девушка, она сильнее его в плане полов. Приказывать конечно не сможет, но феромонами вполне сможет надавить. Он чуть глубже вздохнул, мда, окажись на его месте омега, она бы уже начала задыхаться. Парень прислонился спиной к двери. — Что…ты делаешь? — с тяжестью спросил он, если так пойдет и дальше, он тоже в омегу превратиться и будет тут пластом лежать. Ей самой то не тяжело столько распускать, с ума наверное сошла. — Молчи. — шепнула она, подойдя слишком близко, внимательно разглядывая лицо. Рома смутился, когда она потянулась к его лицу рукой, но потом застыл, понимая, что не к лицу. Девушка аккуратно оттянула ворот свитера, внимательно рассматривая, что за ним. Это давно волновало Алису. После разговора с Марией, несмотря на то, что та уверена в предательстве Ромы, немка была противоположного мнения. Она знала, что парень что-то скрывает и похоже, догадывалась что. Морозов всегда носил закрытую одежду, это доходило вплоть до перчаток на руках и до этого момента, Хоффманн это не волновало, однако, этому должна быть причина, он что-то прячет под одеждой. Ей нужно было это знать, но девушка понимала, русский ей так просто ничего не расскажет. Надавить на него с помощью феромонов альфы, вот что она сделала. Это даст ей немного времени, пока он будет в ступоре, чтобы посмотреть что там. Она аккуратно оттянула ворот, чувствуя, как парень столбенеет, задерживая дыхание. Как и думала. На шее красовался очень заметный шрам, что будто кольцом, опоясывал её по кругу, белая, кривая полоса, своеобразный ошейник. — Алиса… — едва выдавил из себя Рома, спускаясь вниз по двери, оказываясь под девушкой, однако она не остановилась, продолжая внимательно его разглядывать. — Постой…зачем ты? — его голос стал совсем тихим и оборванным, когда она поддела край свитера, приподнимая его. — Мне…не нравятся девушки. — она как будто не обращала внимания, рассматривая бледную кожу на животе и груди. Там была высечена звезда, были шрамы как будто царапины, глубокие, виднелись шрамы от укусов, и самое ужасное, вырезанные слова, на немецком. Алиса их понимала и от этого ей было тошно, ужасные оскорбления и насмешки, что навсегда остались шрамами на теле парня. Она аккуратно прикоснулась к травмированной коже от чего парень тут же откинул её. — Стой! — Ауч. — недовольно поднялась она на руках, потирая ушибленное место. — Ты чего? — она обернулась на парня, но тот лежал не двигаясь на полу, отвернувшись лицом вниз, сжимая кулаки. — Рома? — обеспокоенно спросила она, но парень не ответил. — Ром?! — девушка тут же подлетела к нему, неуверенно оглядывая. Она сделала ему больно? — Не трогай меня. — прошептал Морозов, сжимаясь чуть больше, пытаясь ровно дышать. — Ром…? — неуверенно оглядывала она парня, понимала, что это тяжело. Не сбежал он просто так, а оказался в плену у немцев. Теперь это объясняет, почему он так хорошо владеет оружием и боевыми искусствами. А затем смутилась. Постойте, что конкретно сказал русский. — Мне…не нравятся девушки. Она неуверенно посмотрела на него. На данный момент, она много знала о войне только из отчётов. Все, что было написано на бумаге и к чему она имела доступ, она прочла, поэтому знала, что такое концлагеря. Помимо слов на груди русского девушка видела номер, от чего в душе все похолодело. — Ром… — тихо спросила она. — Треугольник был розовый, да…? — тот недолго лежал молча, но затем кивнул. — Хэй, — тут же смягчилась девушка. — посмотри на меня. — вот значит как, значит Роме, нравятся парни. Она об этом даже не задумывалась, вернее, Морозов об этом никогда не говорил. Он присел, опустив голову, однако кулаки все ещё сжимал. Немка обняла его, прижимая к своему плечу, поглаживая по спине. Точно, Рома тоже обычный человек, он тоже чего-то боится и о чем-то переживает. Несмотря на то, что он спокойный и рассудительный, сильный, он способен чувствовать боль и обиду. — Все нормально. — она улыбнулась, чувствуя, как блондин её обнял, положив голову на плечо. — Извини. — тихо шепнул он. Алиса выдохнула, больно было за друга, но пожалуй, все вопросы она задаст завтра, сейчас, Роме и правда нужен отдых.