Разбитые

— Вы не можете туда поехать, Роман. — коротко проговорила Мария, осторожно смотря на Рому. Морозов видел в её лице страх, страх за него. Как бы она холодно себя не вела, она за него переживает. Терзания собственной души иногда невыносимо рвут сердце, но она упорно продолжала идти дальше. — Почему? — коротко спросил он её. — Никто не согласен. — кивнула девушка. — То, что они сделали там с вашим отцом…встречи ООН давно уже не похожи на встречи ради мира во всем мире. — Я знаю. — кивнул он. — От вас там и мокрого места не оставят. — едва поспевала за ним девушка. — Я не омега, как Савелий. — пожал он плечами. — Я смогу за себя постоять. — Там будет Оливер. — серьезно проговорила она. — Этому чудовищу плевать на ваш пол, если вы встанете у него на пути, он уничтожит вас. Не моргнув, сделает из вас посмешище над которым все будут издеваться. Нам лучше просто согласиться с их условиями…не обязательно ехать, мы ведь только начали восстанавливаться после кризиса, нам не нужно снова… — Наша страна должна как-то налаживать отношения с партнёрами. — продолжал Морозов. — Нет там никаких партнёров. — она раздражённо дёрнула уголком губ. — Они вас загрызут. — Со мной поедешь. — задумчиво проговорил он, смотря вверх, пока девушка вздрогнула, побледнев. — Меня на убой тащить не надо. — отстранено проговорила Мария. Рома внимательно взглянул на неё. Видимо, пока он был выдворен из страны, Западные страны пустились во все тяжкие. Что ж, наверное, он в лице правителя Российской Федерации будет «приятным сюрпризом» — Вам все советники рекомендуют просто принять их условия и никуда не ехать. Не нужно обострять отношения с ними. — Слышал, Оливер не посещает такие мероприятия. — задумчиво проговорил Морозов. — Он их контролирует. — шикнула Маша, понимая, что правитель игнорирует ее слова. — Ему этого достаточно. --- Большое здание. Подумать только, как давно она тут не была. Морозов все же ослушался, как западных партнёров, так и собственных советников, поехав на совещание ООН. Там должно было встретиться большинство стран мира, поэтому, сейчас она очень волновалась. Смотря на Рому, не было понятно, что он испытывает. Он просто зашагал мимо, не обращая внимания на косые взгляды. Мария поспешила за ним. Шел так уверенно, что становилось непосебе. Неужели ему не страшно? А может он просто не знает? Верно, он никогда не был на их с Савелием месте. После того, как старший Морозов его изгнал, дела на встречах стали катастрофами. Мало того, что экономическая составляющая у Савелия ухудшалась в каждым годом, так ещё и его второй пол делал из него просто стыдящегося мальчишку, что послушно терпел все насмешки. Его отсадили с места пяти стран победительниц, образовавших ООН куда подальше и смеялись, смеялись, смеялись. Их ненавидели. Их пытались уничтожить и это получилось. Теперь они никто и звать их никак, а Рома? Что он может сделать? Он ничего не знает и тем более не понимает. Не знает, как это больно. Но он уверенно шел дальше. Глупый ребенок. Мария боялась за него, несмотря на то, что злилась, переживала. Не хотела, чтобы он проходил через этот ад, что сломил его отца. Чем ближе они подходили к залу, тем больше коленки начинали трястись, а воспоминания накатывать с новой силой. Рома остановился перед дверью, внимательно на неё поглядев. — Открывай. — звучало как приказ. Мария вздрогнула, но руку поднять не смогла. — Идём. — дёрнул её на себя Морозов, потащив куда-то в другую сторону. Она не знала, куда он её тащит, но ноги становились ватными. Русский почти швырнул её в какое-то безлюдное помещение от чего девушка испуганно на него посмотрела. — Мария, послушай меня внимательно, — его голос был ледяным, из-за чего становилось жутко. — мне все равно, как ты ведёшь себя со мной, но перед ними ты должна поддерживать меня, иначе, если ты сломаешься на их глазах, они нас утопят. Ты поняла? — она зажмурила глаза, не выдерживая такого напора. — Ты меня поняла? — он почти шипел, что заставляло девушку дрожать. — Нет, я не смогу…я не смогу… — зашептал Мария, цепляясь за голову руками. — Ты не понимаешь…никто из делегации не собирается туда идти, они все знают…и ты не сможешь, ты не сможешь Ром… Морозов спокойно выдохнул, смотря на то, как она всхлипывает. Недолго постоял, а затем стянул с плеч пиджак, накидывая его на плечи города, поправляя. — Мария, — тихо обратился он к ней. — послушай меня. Иди в номер и жди там, вернёмся домой и позже об этом поговорим, сейчас постарайся успокоиться и побереги силы. Слышишь? — Ты не справишься… — прошептала она, продолжая дрожать и всхлипывать. — Ты никогда не справишься… — Отдохни. — на последок бросил ей Морозов. --- Германн неуверенно оглядывал зал собраний. Слабый шепот проносился над головами, едва-едва доставая до посторонних ушей. Обычно, на таких мероприятиях было оживленнее, однако, сейчас есть причина такой осторожной тишины и она сидит на центральным кресле, скрестив руки в замок и облокотившись ими на стол. Оливер собственной персоной явился на совещание. Обычно, кто-то вещал от его лица, в основном Джон или Натаниэль, сам он видимо считал их всех слишком ничтожными для себя, поэтому даже не появлялся. Хоффманна это злило, такое эгоистичное отношение к ним. Оливер когда-то безусловно помог ему, но сейчас вел себя как последняя скотина, а немец с этим ничего не мог сделать, приходилось только скрежетать зубами, молча отрицая собственное бессилие. Если бы американец не был таким монстром, все бы было нормально. Слева от Петти-Брауна сидели его родители, тоже оба молчали, но выглядели серьёзными. Справа сидел Минь Ли, что лишь отвернулся. И ещё одно место, бывшей страны, что с позором покинул свой пост. Советский Союз. Немец хмыкнул. Он уже давно там не сидел, табличка была перевёрнута и расцарапана, а самого мужчину они отсадили в край зала. А что он ожидал, другого отношения к омеге? Ещё и будучи угрозой мирового порядка. Сейчас у него есть приемник и вспоминая о нем, Германну становится плохо. С Ромой их отношения не заладились ещё со встречи во Франции, а сейчас, Евросоюз на него жалуется, да весь мир на него жалуется. Он злой, наглый, противный, требует слишком много, что раздражало. Ну ничего, одного русского сломали, со вторым точно справятся, тем более, когда он в таком плачевном положении. Кризис сильно по нему ударил. Дверь отворилась. Его блондинистые волосы лишь слегка качнулись, когда он вошёл в помещение. Серые глаза оглядели зал и когда встретились со всем презрением, что было ему брошено, лишь спокойно взглянул вперёд, будто не замечая ни шепота, ни насмешек, ничего. Он чуть выше поднял голову, проходя внутрь. Германн усмехнулся, ожидая, что он пройдет к месту в самом углу, где покорно сидел его отец, но тот уверенной походкой двигался к середине, а затем взошел на выступ, проходя к левому крайнему месту. Китаец удивлённо его оглядел, когда тот внимательно осмотреть табличку, и поправив её, пожал плечами, понимая, что там написано СССР. Просто присел, отклоняясь назад. Его как будто бы вообще ничего не смущало. — Полагаю, мы можем начать. — коротко проговорил он. — Не можем, пока ты не займешь свое место. — зло взглянул на него Уильям. — Я на своем месте. — уверенно проговорил Морозов, а затем взглянул на табличку. — Не переживайте, из-за вашей оплошности по которой вы забыли подготовить все к приезду иностранных гостей, — намекая на то, что он сейчас вынужден докладывать обозначая себя, как СССР. — я не собираюсь строить социализм. — Ты что, не расслышал? — шикнул Натаниэль. — Это не твое место! — А чье же? — Роман будто не обратил на него внимание. — Насколько мне помнится, эти места сделаны для пяти постоянных членов ООН, — он посмотрел на объединение, от чего тот немного нахмурился. — СССР является одним из постоянных членов. — СССР, а не ты. — вставил свое слово Германн. — Я его правопреемник. — пожал плечами русский. — И что теперь, думаешь местечко заслужил? — посмеялся Натаниэль. — Оу, — спокойно взглянул на него Рома. — Тогда можно и долги вам не выплачивать, они же тоже от СССР. — в зале повисла тишина, однако в воздухе витали феромоны злобы. Точно, большинство тут альфы, но блондина это не сильно заботило. — Вы уж определитесь, либо то, либо это. — Да ты хоть знаешь, что мы с тобой сделаем? — зло проговорил Уильям. — Ещё умолять будешь нас отпустить тебя. — Как твой отец. — надменно проговорил Германн. — Он был таким послушным. Потому что боялся, чего мы и тебе советуем. — он мельком взглянул на Оливера. Сквозь солнцезащитные очки было непонятно, куда он смотрит, но он продолжал спокойно сидеть. Все ждали его реакции, хоть какой-нибудь. — За спину мне посмотри. — немец смутился, не понимая, о чем он говорит. — По твоему, есть ещё что-то, чего я боюсь? — Там нет никого. — прищурился Хоффманн, уверенный, что ещё пол зала так же сидят, пытаясь понять, о чем говорит парень. — У тебя глюки что-ли? — посмеялся немец. — Ты с головой совсем не дружишь?! Не понимаешь?! — Ничего. — коротко кивнул Роман. — Скоро поймёшь. — Устроили цирк. — произнес Оливер, поправляя бумаги и как-то скучно выдыхая. — Неужели у вас так много времени, раз вы тратите его на пустые оскорбления друг друга? — он спокойно оглядел собравшихся, что резко замолчали. — Начнем встречу. — ООН коротко кивнул, начиная вещать, пока Германн шикнул, отворачиваясь. Про место Романа американец ничего не сказал. --- — Постой! — серб уверенно окликнул его, пытаясь догнать. Рома обернулся, видимо узнал голос. — Михаил? — спокойно взглянул он на блондина. — Можно просто Миша. — отмахнулся серб. — Я в общем, чего хотел. — Что-то случилось? — внимательно оглядел его Морозов. — А, нет, нет, — немного засмущался парень. — нет, у меня ничего не случилось. Я по другому поводу. — По какому? — Рома кивнул, удостоверившись, что парень отвечает честно. — Видел, как к тебе сегодня относились на совещании. Прости, что ничем не смог помочь. — насупился он, явно показывая свою вину. — Они словно как коршуны, налетели, гаркали. Наверное, ты ужасно себя чувствовал? — обеспокоенно спросил Миша. — Нет. — коротко ответил ему русский. — Тогда славно. — как быстро поверил. — Так вот, повод. — он немного замялся, неловко улыбаясь. — Знаю, ты волк одиночка, — Рома чуть вскинул брови, но глаза оставались такими же холодными. — и характер у тебя скверный, но можно, я буду твоим другом? — он так уверенно смотрел на блондина, что невольно хотелось скрыться от этого прожигающего взгляда. — Только если пройдешь обряд посвящения. — холодно произнес Морозов. — Кровь девственниц пить не буду. — отрезал Миша. — Шутка. — пожал плечами русский. — Кровь девственниц? — Так во всех фильмах бывает. — заверил его Марков, когда друг пригласил его пройти за собой. — Я же не секстант, а страна всё-таки… — он не смеялся, не улыбался. Был холодным и спокойным, но Михаил был рад, что ему удалось завязать разговор с Морозовым. Подумалось, что парень ко всем относится холодно и пренебрежительно. Неприступная стена, но блондин помнил, что именно Рома помог ему, был рядом, когда других не было. Поэтому, решил попытать удачу. — Дурацкие у тебя шутки. — подытожил серб. --- — Знаете, простите, что отвлекаю, но как по мне, лучше держать хорошие отношения с Европой. — неуверенно произнес Евгений. Как бы европейские страны им не нравились, они сейчас были наиболее развитым регионом, чем Российская Федерация. Про США никто даже не заикался. Партия понимал, что до этой страны им как до Китая пешком. Поэтому, признание европейцев им нужно в первую очередь. — Если Европа захочет, то у неё будут со мной хорошие отношения. — коротко проговорил блондин, просматривая очередные документы. — Пока меня устраивают наши торговые отношения. — он отклонился на кресло, задумываясь. Любимов внимательно его оглядел, пытаясь понять о чем думает русский. — Но ты прав, нам понадобятся хорошие отношения. — Вы прислушаетесь к моим словам? — неуверенно спросил парень, сам не ожидая такого. — Я говорю не о европейцах. — покачал головой Рома, откладывая документ. — Нам нужно развернуться, пока зоопарков с меня хватит. — Евгений на хмурился. Любил же Роман пояснять все сравнением, которое ему долго пришлось понимать и разбирать, благо, с парнем он знаком уже почти долгих десять лет. — С владельцами животных намного лучше получается общаться, чем с животными. — Как скажете, сэр. — кивнул ему Евгений. — Но встречу и договоренности с Оливером будет организовать сложно. — Это невозможно. — пожал плечами Морозов. — Но тогда? — удивился Любимов. — Китай. — спокойно проговорил Рома. — Одна из быстро развивающихся стран и пытающаяся построить отношения ногу в ногу с Оливером. — Китай? — неуверенно посмотрел на него Женя, но увидев холодные, уверены глаза правителя, кивнул. — Как скажете, я устрою встречу.