Разбитые

— Ах ты маленький паршивец, — шикнул Уильям в трубку. — нагло врать так на родителя. — Уильям, — его голос звучал скучающе, что было вполне привычно для Оливера. — тебе стоит поумерить свой пыл и свои обвинения в мою сторону. — Из-за тебя на меня будет наложен штраф! Не говоря уже об испорченной репутации! — выкрикнул британец. — Это не я устроил Роману теракт и не мне нужно было пересадить Европу с его соски на свою, однако, виноватым вы сделали меня! — Я не знаю, кто это сделал, но доверяю расследованию стран Европы и тем более союзу ООН. — коротко проговорил американец. — Дела Европейцев — не мои дела. — Лжец… — прошипел Уильям. — Какой же ты лжец…! Знал бы, что вырастешь таким неблагодарным, убил бы ещё младенцем! — Чрезмерная ненависть только подтверждает выводы их расследования. — выдохнул Петти-Браун. Старший сам скинул трубку, ругаясь. Они с Оливером были в союзе во время начала этого кризиса, однако, очевидно преследовали разные цели. Сын всегда был мягким политиком, так бы сказал британец, неподатливым, просто его стратегия правления была мягкой, долгой и плавной, такой, чтобы даже в случае провала, он сухим выходил из воды. Однако, в двадцатом веке он показал, на что способен, а затем из мягкой политики перешёл в жёсткую, затравливая страну за страной, заставляя их буквально умирать. Так было с Савелием, а про Стефана он вообще молчит, это был яркий пример показательной силы Оливера. Уильям притворялся, что понимает сына, что просчитывает его политику, но временами скулы сводит от страха, когда он смотрит на него. Оливер загадка, с которой пока ещё никто не справился, но гордость не позволяла признать это себе. И вот сейчас, в очередной раз, когда британец попытался, тот его обошел, нашел лазейку, вывернул все в свою сторону. Черт. Ударил кулаком по столу. Он ненавидел его. После смерти как колониальной империи, он смог собрать всю семью вместе, ведь даже не смотря на то, что они больше не колонии, они всё ещё подчиняются ему. Каждый из них, они верят ему, а тот в свою очередь пользуется ими. В своих странах они ведут свою политику, но на на мировом уровне, они все имеют его мнение. Но только не Оливер. Стоило ему один раз якобы приобрести независимость, как тут же возомнил себя лучше. Этот жалкий мальчишка. Как же Уильям мечтал, чтобы, уж если своими руками не получается, то хотя бы чужие его прикончили. Сколько раз он нанимал кого-то, чтобы убить американца, но тот был живучий, как таракан. Стиснул зубы, понимая, что снова проиграл. --- — Смелое заявление. — Германн недовольно обернулся на знакомый голос, а затем лишь шикнул, отворачиваясь. С Оливером говорить не хотелось, но явно же было не отвертеться. — Это просто итоги расследования, ничего смелого. — коротко проговорил немец. Он сказал то, что сказал ему сделать Морозов. Обвинил Уильяма в теракте. Конечно, Германн не понимал, чем это может им помочь, ведь их главными проблемами являются Оливер и конечно поляк. И не одному, не другому это проблемами не грозило. Впереди ещё было некое обсуждение сказанного. Будет сложновато, ведь после перерыва начнется просто хаос. — Роман снова сует свой носик туда, куда не следовало. — усмехнулся Петти-Браун. Брюнет застыл, осторожно его оглядывая. Как он обо всем догадался? Стоит ли сказать Роме, что Оливер все знает? Наверное стоит, ведь он может навредить им. — В прочем, — пожал он плечами. — меня не сильно это интересует, Европа не станет для меня проблемой. — немец нахмурился. — Я уже заработал много на продаже своих ресурсов вам, поэтому передай Роману, я готов снизить продажи, чтобы он полноправно вступил на мое место поставщика. — он повернулся, глаз через очки было не видно. — Мне не важно, подчиняетесь вы мне или ему, пока вы подчиняетесь, вы не станете проблемой. — Пошел ты. — шикнул Германн, отрываясь от поручни на балкончике и спешно уходя, оставляя Оливера с самим собой. --- После разговора с Оливером, немного кружилась голова. Он злился, поэтому плотно сжимал руки в замок. Американец же в свою очередь сидел по другую сторону и кажется вообще ничего не делал, словно ему было все равно. Рядом с ним были Уильям, которому собственно и были предъявлены обвинения, а вокруг основные европейские страны. Разумеется, здесь же были и Роберт с Ярославом, а так же, Натаниэль. Со стороны Романа присутствовал только он и Мария. Всё ещё имеет привычку ходить в одиночку? Разумеется, от организации ООН были люди, что представляли сторону судей, а сам Ярослав имел решающее слово. — Успокойся. — шепнул ему Морозов, совсем тихо, но очень вкрадчиво, от чего Германн поднял на него глаза. — У меня есть некоторая информация о сговоре, из-за которого Европейские страны потратили так много времени на расследование, ведь им явно мешали. — гласно высказал он. Хоффманн удивлённо поднял на него взгляд, не понимая, о чем он говорит. — Я благодарю своих европейских партнёров, что предоставили мне результаты расследования так быстро, как смогли, даже несмотря на их внутренние междоусобицы, однако, я знаю, что расследование можно было бы завершить быстрее и моя страна не потеряла бы столько прибыли и тем более, таких дорогих в наше время, ресурсов. — О чем ты говоришь? — серьезно спросил его Роберт. — Между Польшей и Великобританией существовал союз, по средствам которого они хотели захватить власть в Евросоюзе, думаю, мотивы мне объяснять не нужно. — пожал он плечами, немного прикрывая глаза. И весь зал смолк. Германн на какое-то время даже перестал слышать, пока складывал у себя в голове все мысли воедино, невольно, усмехнулся. Вот как. Двух зайцев одним выстрелом, нет, он вспомнил слова Оливера, даже трёх. Потрясающе. Вацлав зло на него посмотрел, явно ненавидел, собственно, как и устало вздохнувший Уильям, но Роман продолжал. — Вы намеренно затянули расследование, тем самым, нанося ущерб не только своим российским партнёрам, но и Европейским друзьям. — закончил он. — Это бездоказательно обвинение. — оскалился поляк. — У меня есть доказательства. — коротко объявил Роман. Он достал кое-какие бумаги, предоставляя их на рассмотрение Ярославу. — Здесь описываются детали вашего союза. — внимательно воскликнул он. — А всей предоставленной информацией владел… Богдан. — Что? — побледнел Поляк. — Но он… — Богдан был использован вами в своих целях. Я могу повременить с расследованием и обвинениями в терактах против меня, но требую немедленного заключения дел по поводу вашего издевательства над моей семьёй, в частности, моим братом. — спокойно проговорил Рома. Германн неуверенно посмотрел на него, он блефует или это на самом деле так? В тот момент, когда они с Богданом попросили у него встречу, он ещё тогда знал все это? Тогда спланировал? Ради того, чтобы им помочь? Нет, навряд ли бы Рома пошел на такой риск ради банальной помощи, но…нет, немца не должно это сейчас интересовать, его должна волновать только Европа. Хоффманн посмотрел на сына, что с недовольным лицом оглядывал Вацлава. — Но это… — попытался оправдаться поляк, он посмотрел на Оливера, но тот лишь улыбнулся, всем своим видом говоря, что малейший выпад в его сторону и он их закапает прямо здесь, нет, он ему не соперник. Бежать было некуда. — К черту… — Тогда, дело считается закрытым. — кивнул Ярослав. Далее была избрана мера наказания для Уильяма и Вацлава. Некий штраф и запреты, но это не сильно важно, важно лишь то, что благодаря этому, статус Германна в Европейском обществе поднялся куда выше, чем был, а Роберт, как Евросоюз укрепил свою силу. Богдан не получил земли обратно, но Роман изначально говорил, что не сможет оправдать его действий. Наверное, сам украинец не злится на это. --- — Роман. — ненадолго остановил его Роберт. Тот обернулся, после заседания, через некоторое время был устроен вечер в честь стойкости Европы и её небольшой победы. — Я бы хотел сказать спасибо и принести извинения. — Не стоит, — покачал головой Морозов. — твой отец организовал это, его и благодари. — Обязательно поблагодарю. — закивал Роберт. — Тогда, раз не хочешь принимать благодарность так, тогда спасибо за твою помощь моему отцу. — Пожалуйста. — кивнул Роман. — Ты такой скромник. — подошёл к ним Германн. — Говорят, скромность украшает человека. — пожал плечами Роман. Интересно, что до заседания, что после, он выглядел спокойным, наверное, потому что знал все с самого начала. — Могу ли я поговорить с тобой. — он пригласил его отойти. Роберт лишь кивнул, провожая мужчин взглядом. — Не пойми не правильно, я благодарен тебе за помощь, но можешь ответить честно, ты с самого начала планировал это? — Да. — кивнул Морозов. — Значит, что меня, что Богдана ты использовал, заставив нас обоих соврать? — Да. — так же коротко ответил Роман. — Не вижу, чтобы ты злился. — Я не злюсь. — усмехнулся немец. — Я был к этому готов, к этой жестокости. Знал, что мне не справиться с тобой или с Оливером, поэтому, хотя бы из этого использования, выбрал для себя что-то полезное. — Хорошо. — кивнул Роман. — Что собираешься делать дальше? — Есть кое-что, что я ещё должен сделать. — тихо проговорил Германн. — Знаешь, я только недавно смог восстановить отношения с отцом и сыном, и кажется, понял что такое семья, поэтому, мне нет особо дела до ваших мировых конфликтов, и, может это немного личное, но возможно, мне снова понадобиться твоя помощь. — Морозов не говорил, просто продолжал слушать. — После распада Советского Союза произошло много всего и ты наверняка много знаешь о том времени, в то время…пропала моя сестра. Раньше я думал, что это уже не важно, но сейчас, когда я побывал на месте отца, я осознаю, насколько важна она была для меня. Мы ведь, все детство были вместе, и я пусть и поздно, но чувствую эту потерю. — Во время распада Советского Союза в России пропало и погибло много людей. — посмотрел вверх Рома. — Я попытаюсь тебе помочь, но тебе стоит быть готовым к тому, что она уже давно мертва. — Я все равно хочу знать правду, и тем более, хочу знать как она жила и какой стала, возможно, она намного раньше поняла то, что не понял я. — он усмехнулся. — Спасибо, что поможешь мне, в очередной раз, кажется, я зря считал тебя злым человеком. — Злым? — внимательно переспросил его Рома. — Да, ну знаешь, это было первое впечатление. — засмущался немец. — Ты показался мне очень холодным и грубым. — Вот как. — выдохнул русский, задумчиво склоняя голову. --- — Сколько раз я говорил тебе про сигареты? — Морозов обернулся, снова выдыхая едкий дым в воздух. Оливер ему улыбнулся своей отыгранной улыбкой. — Не стоит благодарности. — кивнул блондин. — Не сегодня. — пожал плечами американец. — Скажи мне, что бы ты сделал, если бы я отказался снизить свои продажи? — Включил бы тебя в список обвиняемых в терактах на СП. — коротко выдохнул Рома. — Так повышать ставки очень рискованно. — задумчиво проговорил шатен. — Неужели, твой брат стоит того, чтобы вступать со мной в открытый конфликт? — Иногда, семья стоит того, чтобы за неё вступиться. — выдохнул он. — Твоя семья, эти безрассудство, Роман. — скучающе произнес Оливер. — Необузданное, преувеличенное и что самое важное, не самостоятельное. — Не хочу слушать. — коротко проговорил Рома. — Вот как. — протянул Петти-Браун. — Значит, уже уходишь. — Оставлю тебя наедине с раздумьями о семье. — пожал плечами он, потушив сигарету. Ушел почти бесшумно, зная, что Оливер ещё недолго смотрел ему в спину. Нелепый разговор, не было смысла продолжать, ведь каждый из них лгал. --- — Ам, мне наверное нужен совет. — замялся Савелий, смотря на своего психолога. — Можете мне рассказать. — кивнула она, приготовившись слушать. — Вы знаете, в последнее время я смог сблизиться с семьёй. — улыбнулся он, вспоминая и тот день откровений, и последующие их встречи. Да, не все бывает сразу, но они очень старались, поэтому, смогли хоть немного вернуть семейные отношения. Мирослава и Ноян уехали почти сразу, но часто навещали его, а Богдан пожил ещё какое-то время, пока не уехал к себе в страну, восстанавливать её после войны при поддержке Ромы и Евросоюза. — Со своими детьми. — он не стал упоминать Романа, вернее, не знал, как правильно упомянуть о нем. Именно благодаря Роме и удалось устроить подобные встречи, однако сам сын не появлялся и говорить с ними не стал. Он работает, наверное, весь в делах. Да и, с Ромой в общем сложно… — Это хорошие новости. — немного улыбнулась врач. — Я за вас рада. — Спасибо. — кивнул он. — Но на днях мне пришло письмо от брата. — он достал конверт. — Помимо родных братьев у меня есть ещё двое, они были старше и…мы не так много общались, скорее, из-за моего статуса они меня просто игнорировали. — И какая тема письма? — спокойно спросила психолог. — Просьба о встрече. — покачал головой Савелий. — Письмо не с угрозами и не с просьбой о помощи, он пишет, что хотел бы встретится, потому что…хочет извиниться передо мной. — Возможно, ваш брат и правда хочет пообщаться с вами. — немного улыбнулась ему женщина. — Я, не знаю, что мне делать. — выдохнул Морозов. — Я никогда раньше на общался с братьями, да и…причины для этого были. — Вы можете встретиться с ним и поговорить, не обязательно после продолжать общение, если вам будет неприятно с этим человеком. — Наверное. — протянул Савелий. Возможно, и правда стоит подумать над этой встречей. Все же, даже с детьми у него получилось, может, и здесь получится понять и даже…простить.