Разбитые

Натаниэль устало выдохнул, легко поправляя армейский ворот. Даже на заседаниях предпочитал ходить в форме. Он изначально был создан Оливером как военный альянс, поэтому не видел смысла носить рубашки и костюмы бюрократов, пусть это останется Ярославу и Роберту, а он уж как-нибудь без этого справится. Тем более, ему поручено охранять Европу, да и враг был всего один, лишние разговоры только мешали работе. Но мир меняется, врагов становится больше и больше, они словно гидра, отрубишь одну голову, а на её месте вырастают две, но раз Оливера это не волновало, он тоже был уверен в их победе и в их господстве, страна сомневаться не заставляла. Он всегда жил от приказов и никогда в них не сомневался. Он военный, а значит, все должно быть четко по плану. Сказали — выполнил. То же самое относилось и к его подчинённым, он требовал жёсткую дисциплину и послушание. Спокойно зашёл в уборную, душно было в зале, Ярослав достал его своими нравоучениями о мире. Мир не для него, будет мир и у него работы не будет, хотя, наверное, его работу назовут красивым словом «защита». Но от кого защищаться, если никто не нападает. Принюхался, странно, здесь новые освежители воздуха? Пахло земляникой, насколько понял альянс. Ну, какой-то ягодой точно. Но затем внимательно осмотрелся, понимая, на что похож этот запах. Он резко открыл кабинку туалета, уловив источник запаха, внимательно посмотрев на объект и застыл, невольно опустив руку. — Роман…? — остолбенело высказал альянс, смотря на парня, что сидел на полу. Тот испуганно обернулся на него, руки едва дрожали, а в глазах стояли слезы, покрасневшие щеки и томное дыхание говорили о тому, что у него как будто бы жар, однако, запах наталкивал на другие мысли. Он…омега? — Нет… — тихо вымолвил он, чуть задыхаясь. — Тебе плохо? — тут же присел к нему Натаниэль, снимая свою армейский пиджак, накидывая его на плечи парня и чуть поддерживая. — С собой нет ничего для подавления? — Нет… — тихо прошептал Морозов, опираясь рукой о его грудь и опуская голову. — Нужно уйти отсюда, — посмотрел он в сторону выхода. — мало ли, кто ещё может увидеть. — В мой…мой кабинет. — тихо прошептал он, когда мужчина поднял его на руки, прикрывая, всматриваясь по сторонам. — Идём. — шепнул он, аккуратно проходя по коридору. — Оставлю тебя тут ненадолго, знаю, где в штабе есть подавители, подожди. — Х-хорошо. — тихо шепну Рома, крепче хватаясь за куртку на плечах, когда мужчина отпустил его. Вернулся очень быстро, с водой и таблетками. — Вот, пей. — будто приказал ему альянс. — Это поможет. — Морозов кивнул, закинув таблетку в рот, глотнув воду, а затем выпил полностью бутылку. — Через три часа заседание, успеешь отойти? — — Да, — выдохнул он. — думаю да. — Скрой запах. — устало выдохнул Натаниэль. — многие могут подумать чего не того. — Знаю. — шикнул Морозов. — Спасибо за помощь, ты можешь идти. — Ты ведь понимаешь, — он развернулся, собираясь уходить, подбирая куртку. — что мне придется доложить об этом Оливеру. — Он не поверит. — усмехнулся Рома. — Он никогда не верит, — серьезно высказал Натаниэль. — но всегда все проверяет. Натаниэль не был самым добрым, он слушал приказы и послушно служил Оливеру, однако, казалось, плохим он никогда не был. --- — Сэр, — он зашёл в кабинет для совещаний, но Оливера тут не оказалось. — Где Оливер? — Что такого важного могло произойти перед началом заседания? — недовольно спросил Уильям, что стоял рядом с ним. Михаил выдохнул, они все обсуждали тут очередные важные дела, однако альянс ворвался так внезапно. — Ты знаешь, это некрасиво. — Где Оливер? — повторно спросил брюнет. — Не здесь, но раз уж прервал нашу беседу, скажи уж, зачем явился. — недовольно выдохнула Оливия. — Это конфиденциальная информация. — раздражённо проговорил Натаниэль. Оливера он был готов слушаться беспрекословно, но всех остальных в этой комнате совсем нет. — Ты как альянс, призван защищать Европейские страны. — недовольно скрести руки на груди Вацлав. После того, как их с Уильямом осудили, они выплатили огромные штрафы и кажется, успокоились насчёт своих планах по поводу Европы, но всё ещё принимали активное участие в её жизни. — Должен рассказывать нам то, что заведомо нам же угрожает, да и тем более, поможет нам защититься ещё лучше. — пожал он плечами. — Как минимум, Ярослав точно твой начальник. — Натаниэль, пожалуйста, — устало выдохнул объединение, которого только что упомянули. — Оливера не будет ещё месяц, он прилетит только на главную неделю совещаний ООН, поэтому если это очень важно, тебе стоит сказать это сейчас. — Это приказ? — серьезно спросил альянс. — Да. — кивнул Ярослав. — Роман Савельевич является омегой. — коротко проговорил он, протягивая куртку вперёд. От неё явно повеяло запахом земляники, что немного ввело страны в ступор. — Этого быть не может. — посмеялся Вацлав. — Вы можете этому не верить, но я сам сопроводил его в кабинет, когда ему было плохо. — отчеканил Натаниэль. Миша непонимающе на него смотрел. Рома омега? Нет, это какой-то абсурд. Рома не может быть омегой, да, он не высокого роста и не самого рельефного телосложения, хотя, по большей части тело скрыто под одеждой. Запнулся, скрыто под одеждой? А ведь и правда, Рома всегда что-то скрывает. Он не похож на альфу, но вполне может сойти за бету. Так же было и с Савелием, тот тоже скрывал свой второй пол. — Какой папаша, такой сын. — усмехнулся Уильям. Серб нахмурился, видимо не он один подумал об этом сходстве. — Вы не сможете сейчас задавить его, как Савелия. — стойко высказал Марков. За друга он волновался и даже не в его присутствии, защищал и поддерживал. — Сейчас у омег больше прав, чем было когда-то. — Но он всё ещё омега, — шикнул Уильям. — слабее, чем любой другой, стоит только один раз напугать, как он станет таким же, как его отец. — Я не позволю вам над ним издеваться. — недовольно посмотрел на старшего Михаил, сжимая кулаки. — У тебя слишком мало сил, чтобы нам противостоять. — закатил глаза британец. — Тем более, он задолжал мне за обвинение. — Ярослав. — обратился к объединению серб. — Чем бы не тешились, лишь бы войны не устраивали. — отмахнулся он. --- После окончания их маленького собрания, Миша понял, что ситуацию нужно брать в свои руки. Рома был его другом, поэтому он не мог позволить того, чтобы другие делали ему больно. Они и так в те самые печальные девяностые годы пережили слишком много, его и так все ненавидели и смеялись, а чтобы это началось снова, нет, только не при Мише. Сейчас его главные союзники это Германн и пожалуй, Кит, но насчёт второго он не уверен. После того, как он признал провальную политику Европы, он немного сдружился с Ромой, по крайней мере, он может помочь и наверняка захочет. Немец как раз прибывал сегодня вечером, вместе с Богданом. — Германн! — да, он был прав, Хоффманн был уже здесь. Рядом и правда стоял Богдан вместе с Нояном. Все трое удивлённо обернулись. — Миш, — удивлённо улыбнулся брюнет. — ты чего такой напряжённый? — Может заработался? — внимательно оглядел серба Ноян. — Нет! — высказал он, от чего все трое вздрогнули. — Есть разговор, за мной. — прошмыгнул он в коридорчик поуже. Понастроил же Оливер, прям будто специально, чтобы за углами шептаться. — Что случилось? — уже более встревоженно спросил Германн. — Рома омега. — серьезно проговорил серб. Прибывшие шокировано застыли. — Стоп, нет, — усмехнулся Богдан. — он всегда был бетой. Сколько я себя помню. — Я тоже в этом уверен. — серьезно проговорил Ноян. — Может…у него спросим? — неуверенно начал Германн. Он тоже был уверен, что Рома бета, однако, он был достаточно, не крупный так скажем, поэтому, некоторые мысли после этого заявления появлялись. — Да, и Натаниэль сказал, что ему было плохо. — покачал головой серб. — Роме…плохо? — братья переглянулись, звучало как какой-то абсурд. Их старший брат вообще не имел привычки чувствовать себя плохо, по крайней мере, они его в таком состоянии не видели. — Идём. — высказал Германн. Не прошло и пяти минут, как они оказались у кабинета парня, что ему так услужливо выдали на время заседаний. Ощущался едва слабый запах земляники, от чего Германн смутился. Неужели…это правда? А вдруг ему и в самом деле плохо? — Рома! — обеспокоенно высказал серб, когда они распахнули дверь. Парень вздрогнул и внимательно на них обернулся. — Что вы тут делаете? — спокойно спросил он. — Мы знаем. — серьезно проговорил Германн. — Что знаете? — смутился Морозов. — Что ты омега. — продолжал немец. — Я не… — начал было русский, как тот его тут же перебил. — Они беты, едва уловят, но от меня и Миши этот запах не скроешь. — Рома вздрогнул, неуверенно посмотрев на него. — Чего вам нужно? — холодно спросил он, отворачиваясь. — Слушай, мы ничего не имеем против, но почему ты раньше не сказал? — удивился Миша. — Меня бы не восприняли, как серьезного правителя… Савелий… — начал было он. — То, что случилось с Савелием, не случиться с тобой. — заверил его серб, взяв за руки. — Он прав. — спокойно высказал Ноян. — Сейчас ты защищён законодательно и тем более, никто из нас не позволит издеваться над тобой. — Оливер скоро узнает. — неуверенно проговорил Богдан. Он больше всех знал, на что способен американец, поэтому, и правда испугался за брата. — Вы не сможете ему противиться. — опустил голову Морозов. — Я смогу. — закатил глаза Миша. — Это буквально моя работа, вставлять свои пять копеек в речи Оливера. — Ты можешь пострадать. — серьезно заявил русский. — Ты не бросил меня в девяностые, и я сейчас не брошу тебя. — жёстко проговорил Миша. — Как и мы. — кивнул Ноян, с некой тоской наблюдая за тем, какие близкие отношения у его брата с сербом, а ведь, они просто друзья, он обернулся на Богдана, заметив на его лице такие же эмоции тоски. Они могли бы быть так же близки с ним, если их жизнь сложилась по другому. — Оливер так и так нас не щадит, выбирать особо не приходится. Германн задумался. Оливер прилетает только через месяц, но он все равно об этом узнает. И даже если по законам, Роме ничего не угрожает, Петти-Браун найдет лазейку и воспользуется его слабым положением. — Мы можем оказать поддержку, но нам с ним не справится. — умозаключил немец. — Он узнает, а значит… — дверь распахнулась. — Так, это срочно… — пригрозил рукой вошедший, как будто извинялся. — Отец? — опешил Германн. Казалось бы, куда ещё краше, но видимо есть куда. Что Богдан, что Ноян внимательно посмотрели на старшего немца, подходя ближе к Роме. Эрих неуверенно его оглядел. — Что…что вы тут забыли? — серьезно продолжал сын. — Он правда омега? — неуверенно спросил Эрих. Как быстро новости расползаются, когда они касаются русских. — Тебе то какое дело? — недовольно спросил Миша. — Я просто хотел предупредить, — он закрыл дверь. — если это правда, то до конца съезда будьте рядом с ним, все это время, пожалуйста. — уж очень серьезным был его тон. Даже странно, н боялся сюда заявиться зная, что за это его может ждать. Однако, конкретики он не внёс, видимо, по должности было не положено. — Это угроза? — жёстко спросил Ноян. — Я не могу сказать, я подчиняюсь приказам, — покачал головой Эрих. — но я не хочу, чтобы с ним случилось то же, что и с его отцом. — Отец, что…? — Эрих лишь оглянулся, пока сын непонимающе смотрел на него. — У меня было не так много времени. — шикнул он. — Ни на шаг от него не отходите. И меня тут не было. — он захлопнул дверь. — Что происходит.? — неуверенно посмотрел на Германна Богдан. — Я понятия не имею. — шикнул немец, но тут же встрепенулся, услышав голос Миши. — Рома… — испуганно высказал он, когда парень осел на колени. — Ром…ты не бойся. — погладил его по спине Миша. — Все будет хорошо. --- — Передай остальным приказ. — выдохнул Натаниэль. Он написал Оливеру, но уведомить лично тоже нужно, предоставив куртку. Оливер её уже получил и его приказ был прост, ждать, пока он прибудет лично и не обсуждать это на советах. Видимо, готовил что-то для этого или менял свои планы в соответствии с этими новостями, хотя, зная Оливера, он бы не поверил сразу, поэтому, просто хочет убедиться. — Хорошо, сэр. — кивнул Комитет. Он был одним из основных структурных органов НАТО. Прибыл вместе с Эрихом, после недавно окончившейся военной операции, которую произвел Роман, военный блок стал достаточно частым гостем в штабе ООН. Как бы иронично это не звучало. С немцем они не сильно ладили, но по долгу службы работать приходилось, да и у него были связи в Европе, благодаря сыну. — Так, Роман и правда омега? — неуверенно спросил Эрих. Не мог в это поверить. Савелий о нем редко говорил, возможно понимал, что мужу это не нравится, а возможно, он просто редко говорил… Поэтому о Роме Эрих не знает практически ничего. Как оказывается, этот мальчик похож на Савелия и страшно было от того, что он повторит его судьбу. — Не говорить об этом никому, пока Оливер не вернётся. — наказал Натаниэль. — Хорошо. — оба кивнули, а затем, когда альянс махнул рукой, вышли из кабинета. — Так значит, среди русских правителей одни подстилки. — усмехнулся Майк. — О чем ты? — внимательно посмотрел на него немец. — Я говорю о том, что они все всего лишь подстилки. — пожал он плечами. — Один раз припугнуть и они сделают все, что ты захочешь. — Это противозаконно. — сжал кулаки Эрих. — Сейчас да, но в былые времена…не ты ли сам этим пользовался во время войны, — посмеялся он. — Да и, это действенно. — Нет. — шикнул немец. Он и правда пользовался этим когда-то но сейчас, вспоминая испуганное и обречённое лицо Савелия, то как он начинал задыхаться и жмуриться из-за метки и непослушания, заставляло его ненавидеть себя. А про войну и говорить нечего, он виновен и точка. — Хм, на Савелие сработало. — задумчиво проговорил он. — О чем ты говоришь…? — застыл Хоффманн, переосмысливая сказанное. Испугался, что каким-то образом НАТО знает правду о них с русским. — Ни о чем. — улыбнулся он. — Тебе пора привыкать к реалиям этой страны. Я повременю с отчётом, хочу лично убедиться в правдивости слов Натаниэля. — немец немного выдохнул, понимая, что о его секрете и речи не идёт, а затем застыл. Тогда о чём идёт речь…? Вздрогнул, увидев его хищный взгляд. Это не к добру. Что он сделал с Савелием? И когда? На ум приходили не самые лучшие мысли…что только заставляло руки трястись. Он усиленно попытался заставить себя не думать, проигнорировать, Савелий больше не его омега, но не смог сидеть на месте. Да, Роман ему никто, как и Савелий, но при воспоминаниях о муже, он сожалеет, и наверное, об этом ребенке тоже сожалеет. Он ненавидел его, а сейчас, почему-то так рвется ему помочь. Роме грозит опасность, он нуждается в помощи, а может, дело всё-таки в давно забытом прошлом, которое Эрих пытается оправдать внутри себя?