Разбитые

Он прямой уверенной походкой проходился по коридорам штаба, обычное утро обычного дня, что ничуть не удивляло ни одного из работников. — Доброе утро, сэр. — кивнул ему Джон в приветствии. Стоящий рядом Микки лишь приветливо махнул рукой, затягиваясь какой уже подряд кружкой кофе. — Доброе. — обычной своей рабочей улыбкой ответил им Оливер, так было нужно, подчинённые должны видеть его в приподнятом настроении духа и уверенным, а он в свою очередь должен выглядеть так, чтобы располагать к себе людей, однако, мало кто знал, что это была всего лишь отработанная схема. Важно было замечать людей, однако, их лиц Оливер практически не помнил из-за скуки и должного анализа объектов вокруг себя, что давно стали одинаковыми. — Джон, мне нужны последние отчёты по волнениям в Африке, а так же военная сводка по Вьетнамскому кейсу, Микки, — он даже не обернулся. — плохо слишком много пить кофе, и оденься подобающе, это рабочий штаб. — Он вообще умеет развлекаться? — пробубнил сам себе город. — Он страна, а не какой-то там студент-выпускник, чтобы позволить себе твои развлечения. — серьезно произнес столица. — Можно подумать, тебе не понравилось. — усмехнулся парень, ехидно смотря на чуть смутившийся город. — У меня много работы. — резко высказал Вашингтон, быстро сбегая под довольный взгляд друга. --- — Горячие точки должны быть разрешены мирным путем, твои заявления могут привести к эскалации конфликта. — серьезно заявил Ярослав. Оливер лишь спокойно посмотрел на него. — Вьетнам ведёт гражданскую войну на собственной территории и просит о помощи у меня, не могу им отказать. — Твои столкновения с Савелием в этом плане не должны мешать им двигаться к мировому порядку. — продолжал Ярослав. — Столкновения такого рода неизбежны, — пожал плечами американец. — иначе, как вы хотите, чтобы я защитил Европу от коммунистической угрозы? — Мирные переговоры. — кивнул парень. — Для мирных переговоров нужна подходящая позиция, что мы можешь сейчас предложить Савелию по Вьетнаму? — устало выдохнул он. Наскучило, все прекрасно понимают, что ему просто не нужен замороженный конфликт, но все равно продолжают перекрывать это речами о мире. Много ли такой мир значит? — Он омега. — серьезно высказал Ярослав. — Уже преступление, что он вообще правит, разве сейчас не самая выгодная позиция для мирных переговоров? — Никто не засудит его. — хмыкнул Петти-Браун. — А даже если и засудят, он это не признает, оспаривая решения. Это бессмысленная бюрократия. — он раскрыл эту информацию в первую очередь для того, чтобы посеять смуту в самом СССР, где было почему-то не в почете быть омегой. Сам он спокойно относился к омегам, для него не особо был важен второй пол. Но Савелий построил в своей стране ненависть к слабости, особенно среди мужчин. Странно, видимо настолько ненавидит свой второй пол, что это отразилось на политике, но это сыграла на руку Оливеру. — Оливер, мы едва оправились от прошлой войны. — шикнул Ярослав, вспоминая те времена. Он тогда только встал на пост юного объединения, но уже столкнулся с рядом огромных проблем, и Оливер был одной из тех самых проблем. — Я думаю, мы сможем понять друг друга. — улыбнулся ему капиталист. — Союз угрожает мировой безопасности своими агрессивными призывами, в свете зелёной революции, мы обязаны защищать то хрупкое равноправие, что нам удалось установить с таким трудом в Европе, и в общем, в мире. Разве можно говорить о мире с агрессором? — Но эскалация… — неуверенно начал Ярослав. — Как страна, которая внесла главный вклад в установления цивилизованного и равноправного мира, я должен был помочь вьетнамским братьям отстоять свои интересы в этом направлении. — кивнул он. — Каждый заслуживает мира, но мир всегда достаётся только стараниями и трудом. Скучнейшие заседания на которых он всегда говорит одно и тоже. Это похоже на рутину. В юности он бы и не мог подумать о том, что правление миром станет для него своеобразной рутиной. Для людей, что с этим не знакомы, кажется, будто это что-то значимое, но на деле, это просто очередная работа. Мир не так сильно зависит от него, сколько он от этого мира. Государства и границы меняются, а мир продолжает существовать дальше, поэтому, все, что ему нужно делать, это не мешать ему существовать. Похоже на долгую и кропотливую работу, где ты по началу меняешь пару незначительных правил, а затем смотришь на реакцию системы, и так до того момента, пока она не станет работать тебе на руку. Как только это начинает происходить, ты становишься наблюдателем, который просто следит за мелкими деталями, где-то подкручивая винтики, а где-то снимая шестерёнки. Ничего сложного. Все одинаково просто и понятно. — Тебе скучно? Вопрос застыл в голове. Скучно? Удивительно, что этот мальчик так быстро это заметил. Скука. Это психическое состояние, вызванное отсутствием интересных стимулов и проявляющееся в снижении уровня ясности сознания. Оливер считает, это определение немного неверным, снижение ясности сознания здесь не происходит из-за нарушения психического состояния, оно происходит из-за однотипности жизни вокруг. Он давно начал замечать за собой, что совсем перестал запоминать лица людей с которыми разговаривает, а многие бытовые разговоры стали шаблонными, более того, даже большинство разговоров на встречах и саммитах стали стираться. Он помнить только важное, заносит это в заметки, записывает, отмечает на доске, но спроси его кто-нибудь, о чем шла речь на том или ином собрании, он будет отвечать наугад, исходя из темы. Наверное, ему не нужно знать о чем говорят другие, ему важнее знать, что они делают, а это, ему всегда оказывается известно, ведь глаза и уши по всему земному шару. Это не так сложно, как кому-то может показаться. Зачастую, доступ к большему количеству информации открыт, однако, люди даже не пытаются в этом разобраться или узнать, что конечно же является большим плюсом в его работе. Но эта скука. Он выдохнул. Очередной рабочий день в штате пролетел совсем незаметно, как и предыдущий такой рабочий день, как и все рабочие дни до этого. — Я хотел посмотреть на твои глаза и узнать, чего же может хотеть такой человек как ты. Его лицо он помнит. Бледная кожа, что свойственно его роду, белые, словно снег волосы, едва вились, и были такими пушистыми и мягкими, словно пёрышки. Аккуратное лицо, бледные губы, что обычно были сомкнуты и такие, внимательные холодные глаза, они были похожи на пасмурное небо, смотрели так, словно вот-вот грянет холодный дождь, но совсем не были жестокими. Спокойными, умиротворёнными, понимающими. Оливер не любил зеркала, потому что скидывал маску идеальной страны, смотря на себя в зеркало. Он разительно отличался, однако, усталость, что он видел в собственных глазах не позволяла в полной мере задерживаться на себе взглядом. Это цена, которую он заплатил за то, что сейчас имеет, ведь все в мире чего-то стоит, и чем больше ты получаешь, тем больше приходится платить. Что же вчера в его глазах увидел Морозов? Он прикоснулся к своим губам, вспоминая о парне. Его поцелуи были приятными, тёплыми, несмотря на то, что он сам был холоден и закрыт. Оливер смутно помнит их, однако, эти теплые ощущения заставляли сердце биться. Американец бы сказал, что русский ему понравился, он был красивым и умным, что это обычная влюбленность, которая скоро пройдет, ведь больше они не встретятся вне формальной обстановки. Но…вчера он запомнил каждое слово, что ему сказал Рома и от этого, по телу пробегала дрожь. --- — Рома. — Морозов ненадолго застыл, а затем выдохнул, опустив плечи, внимательно оборачиваясь на американца. Отделение ООН. Женева. Швейцария. После встречи на американской земле по американским вопросам, шли встречи на европейской земле по европейским вопросам. — Что? — внимательно посмотрел на Оливера русский. — Даже не бьешь меня уже? — удивлённо прищурился капиталист, приподнимая очки. После того дня, который они провели вместе, он решил, что будет снимать перед ним очки, когда они общаются наедине, нет смысла скрывать от него что-то, ведь он все равно все узнает, да и, Роме не нравится, когда он не видел его глаз. — Я запомнил твой голос. — скрестил руки на груди Роман. — Но вот если бы ты тронул меня, руку бы пришлось показать врачу. Так что такое? 24 часа уже давно истекли, я тебе ничего не должен. — Я знаю. — кивнул Оливер. — Однако, мне понравилось проводить с тобой время. — Морозов выгнул бровь, но решил не перебивать. — Поэтому, хочу пригласить тебя на ужин. — Ты намекаешь…? — серьезно спросил его Рома. — На свидание. — кивнул Оливер. — Это невозможно. — холодно отрезал Рома. — Тебе не нравится ужин? — внимательно посмотрел на него американец. — Мы можем выбрать другое времяпровождение. — Мы не можем, Оливер. — его глаза оставались холодными. — В чем причина? — серьезно спросил Петти-Браун, примерно понимал, однако, хотел услышать конкретно от Ромы. — Ты, поддерживаешь капиталистический мир, я, коммунистический, — Оливер про себя думал, что не так уж и сильно Рома поддерживает мир, который выбрал его отец, он скорее, отца поддерживает, чем мир. — мы уже на этих основаниях не сможем нормально пересекаться, это угрожает нашим жизням. — Ты не сказал нет. — коротко проговорил Оливер. — Что? — внимательно посмотрел на него Рома. — Это и так понятно, что нет. — он развернулся, намереваясь уходить. — Дело ведь не в том, на какой стороне мы находимся, я тебе понравился, но ты отрицаешь это из-за того, что с тобой случилось. — аккуратно сказал Петти-Браун, подходя ближе со спины, русский нахмурился, обернувшись и зло на него посмотрев. — Мы договорились оставить это ложью. — жёстко произнес он, ничуть не запнувшись от того, что лицо американца оказалось слишком близко. — Для меня это остаётся ложью. — кивнул американец. — Но ты лжешь себе, чего не может быть. Страх заставляет тебя попросту отрицать это. — Оливер. — шепнул Морозов. — Отстань от меня. Я не собираюсь вступать в отношения. И вообще, парни мне не… — он запнулся. — Ром, — внимательно взглянул в его глаза Оливер, от чего блондин немного удивлённо застыл. — я не хочу напугать тебя и тем более, сделать тебе больно, я гарантирую твою защиту во время встречи и после. Это не попытка навредить твоему отцу или государству, я не использую тебя. Ты видишь ложь, так что, можешь определить по моим глазами вру я или нет. — американец говорил тихо, даже немного мягко и вкрадчиво, что заставляло парня смотреть в его синие глаза, выискивая там подвох, но его не было. — Я настроен серьезно. — Да пошел ты. — шикнул Морозов, резко уходя, оставляя капиталиста одного, немного грустно вздыхать. --- — Ты как после своей очередной Европы вернулся, мрачнее, чем обычно. — недовольно посмотрела на русского девушка. — Давай колись, что случилось? — Рома спокойно посмотрел на подругу. Уж слишком долго они общаются, от чего немка хорошо определяет его состояние. — Знаешь, ругаться со всеми подряд это сложная работа. — выдохнул блондин, подпирая рукой подбородок. Он старался выглядеть расслабленно, но вот уже несколько месяцев слова Оливера крутились в голове. — Тебя обычно не сильно волнуют окружающие. — пожала она плечами. — Ну, то что они говорят точно. — Верно. — кивнул Морозов, внимательно смотря в её алые глаза. — Возможно, я просто устал. — О, тогда мы можем сходить куда-нибудь вдвоем. — довольно закивал Алиса. — Знаешь, в это раз я бы могла сводить тебя на свидание. — Рома резко вздрогнул. В горле пересохло от воспоминаний, но одновременно тепло разнеслось по всему телу. Его ведь пригласи на свидание. До этого момента, она ходил лишь на парочку и то в тайне от отца, когда был ещё подростком, тогда это были девушки и ничем серьезным это не было, но сейчас…сейчас он совсем другой и свидание для него кажется каким-то бредом, да и…кто в здравом уме будет встречаться с ним. Не то, чтобы он как-то унижал себя, просто понимал, что с таким как он придется трудно, осознание собственных травм и характера наталкивало на вывод, что отношения совершенно не созданы для него. Отношения это про любовь и заботу, про честность и верность, а он… Он лжец. Не хотелось бы травмировать близкого человека ложью, поэтому, лучше без отношений. Однако… Оливер говорил так уверенно, смотря в его глаза Рома не видел там опасности, он видел там твердую уверенность в собственных чувствах и действиях. Он не врал, когда говорил о его безопасности и о своих намерениях, и Морозов уверен, он бы смог защитить его и наверняка…немного порадовать? Рома был удивлен тому, что думает об Оливере в таком ключе. Ему нельзя, его страна такое ему не простит, но с другой стороны, его страна никогда не делала его счастливым… Смешно, что близкие люди знают о нем так мало, а Оливер, с которым он провел лишь 24 часа смог понять его и поверить. Поверить лжецу. — Алис, кажется…мне нравятся парни. — Это здорово! — радостно проговорила она, а затем ошарашенно застыла. — Стоп, что ты сеЙЧАС СКАЗАЛ?! — хлопнула она по столу, во все глаза разглядывая смутившегося друга. — Что мне…вроде как…парни..........нравятся… — его голос становился все тише. Видимо, признания хватило только на пару раз. — Ром, это… — выдохнула она, а затем буквально притянула его к себе через стол, крепко обнимая. — я так за тебя рада… — в её словах было облегчение. — Ты смог, ура! — она тут же оторвалась. — О, у меня есть заготовленный список парней, которые тебе могут понравится. — У тебя есть что? — вопросительно поднял брови русский. — Я подготовилась. — довольно заявила она, потащив его к себе в комнату. — Сделала пару вырезок из журналов, знаешь, так, для наглядности. — усадив на кровать, достала альбом в котором и правда был список. — Значит начнем, — Рома просто прилёг к ней на плече, слушая, как она рассказывает о парнях, а сам думал о том…что возможно, свидание с Оливером не самая плохая идея в его жизни.