Сердце снегов (часть 3)

Дел в мастерской было много, и времени побыть наедине у Сурэха и Босу-вана почти не оставалось. Изредка, когда малыш Нои-ди засыпал, они тайком выходили из дьиэтэ и, спрятавшись в ближайшем лесу, целовались до опухших губ. Конечно, близости их телам не хватало, но рисковать они не могли. Бахаар был прав. Прислужники Хаар Куйаар могли выследить их, и тогда не только репутации, но и жизни Сурэха пришёл бы конец. Закон обото-хаар был строг – мужеложество каралось смертью. Лёжа на снегу и глядя на звёзды, Сурэх и Босу-ван часто вспоминали дни, проведённые в замке. Они рассказывали друг другу о том, как жили всё это время, стараясь не упоминать о душевных переживаниях. Сурэха обрадовала весть о том, что его любимая сестра Ман-ан жива. А когда Босу-ван сказал ему, что Ман-ан и Су-лан соединились союзом, мужчина улыбнулся. – Тогда я спокоен за её жизнь и уверен, что Су-лан сможет о ней позаботиться. – Кстати, Су-лан полноценный о-ми, без всяких вторых половых признаков, – добавил к своему рассказу Босу-ван. – Он мужчина? – удивлялся Сурэх. – Таких о-ги как он и тот, что родил мне Нои-ди, по его словам много, – рассказывал Босу-ван. – Видимо, гены банегири оказались сильнее генов огини. Поэтому произошла мутация. – Но почему они скрывали это? – Сурэх приподнялся на локтях и посмотрел на Босу-вана. – Ведь они могли бы помочь возродить расу банегири. – Ты же сам знаешь, как относятся у нас к о-ги, – вздохнул Босу-ван, – чуть лучше, чем к вам. Они боялись, что открывшись, навлекут на свой народ беду и вновь станут подопытными кроликами. – Согласен, – Сурэх снова улёгся на снег и, подняв руку вверх, ткнул пальцем в тёмное пятно на небе. – Какая необычная птица, – сказал он, щуря глаза, – у неё светятся глаза, и летит она как-то странно. – Это не птица, – насторожился Босу-ван, – это воздушный корабль. Но я не пойму, кому он принадлежит. Раньше я таких не видел. Похоже, это корабль-разведчик. Помнишь, как-то в разговоре Хаар Долгуна говорила про птицу, которая прилетит в первый день восхода солнца и принесёт несчастья? – спросил Босу-ван. – Помню, – задумчиво ответил Сурэх. – А завтра как раз первый день солнцестояния. Надо срочно собрать совет буойун и решить, что делать. Утром мужчин разбудил весёлый голосок Нои-ди. – Бо-бо, Ди-ди! Просыпайтесь! Сегодня мой день рождения и я хочу получить подарок. Босу-ван приоткрыл глаза и посмотрел на лежащего на его крыле Сурэха. – Не волнуйся, Бо-бо, – рассмеялся мальчик, – я уже давно знаю, что вы втайне от всех обнимаетесь и трётесь носами. – Надеюсь, он видел только это, – тихо проворчал Сурэх, сонно потирая глаза. – Так где мой подарок? – снова заверещал малыш и уселся между мужчинами. – У тебя дни рождения по пять штук в биир сыл (год), – нахмурился Сурэх. – Где мы возьмём столько подарков? – Ну, один подарок у тебя уже есть, – сказал Долгуна, заходя в дьиэтэ. Она протянула к мальчику сомкнутые руки и из них вылезла маленькая плоская головка с длинными ушками. Кетера уставилась глазками-бусинками на мальчика и тоненько рассмеялась. – Кетера вылупилась!!! – заорал от радости малыш и птенец испуганно спрятался обратно в шершавые ладони старухи. – Я назову его Нарман номер два, в честь своего осума. До самого завтрака мальчик играл с птенцом. Тот быстро привык к громкому голосу Нои-ди и перестал от него прятаться. В руки он не давался, и с интересом рассматривал своего маленького хозяина, сидя на большом пучке травы, который висел на стене. – А что мне подаришь ты, Бо-бо? – спросил мальчик у отца. – У меня ничего нет, – вздохнул Босу-ван, – и мне нечего тебе подарить. – Как это нечего? – удивился Сурэх, снимая с руки Босу-вана браслет. – Разве он работает? – спросил Нои-ди, глядя на браслет горящими от восхищения глазками. – Он работает, – кивнул Босу-ван, – вот только сеть не ловит. Зато в нём есть несколько игр, в которые ты сможешь играть. – Играть? – нахмурила седые брови Долгуна. – А кто будет перебирать орехи и вывешивать на солнце шкуры? – Я помогу тебе, эбэ (бабушка), – подскочил мальчик, – а когда мы покончим с делами, поиграю в игры. Первый день восходящего солнца выдался жарким. Снег вокруг деревьев начал таять, заливая прозрачными и чистыми, как зеркало, лужами дороги. Почуяв тепло, в загонах громко гудели ынахи и топали широкими копытами аты. Несколько ытов, вырвавшись из своих клеток, носились по улицам, звеня небольшими колокольчиками на шеях, а на столбах возле дьиэтэ звонко переговаривались кетеры. Босу-ван соединил клеммы, ещё раз проверил работу механизмов и, выдвинув вперёд прозрачный пульт управления, набрал на нём нужную комбинацию. Машина тихо зашумела и медленно поднялась над землёй. – Неужели получилось? – Сурэх с восхищением смотрел снизу на подвисший в воздухе аэромоб. – Это ещё не всё, – крикнул сверху Босу-ван. – Я разобрал лазерные пистолеты и собрал из них две пушки. Они встроены в крылья машины, так что теперь она не только летает. А что нового у тебя? – Сегодня вечером соберётся совет буойун, – ответил ему Сурэх. – Если эта «птица» – машина-разведчик, то нам нужно поменять место обитания и переместиться. Это сделать непросто. У всех тут дьиэтэ, скот и хозяйство, но мы не знаем, что задумали банегири. Но чтобы совет буойун поддержал эту идею, мне нужны доказательства моих слов. А я не знаю, где их взять. – Я могу подтвердить твои слова, – сказал Босу-ван, опуская машину на землю. – Воины знают, что я на вашей стороне и поверят мне. – Там будут не только преданные мне люди, – покачал головой Сурэх и легко подхватил Босу-вана на руки, помогая спуститься. – Я не могу так сильно рисковать тобой. – Хаар Сурэх! – послышался от входа голос одного из помощников. – Я принёс то, что ты просил. Хаар Хонуута испекла свой знаменитый пирог и украсила его веточками чумачи. – Спасибо, Хаар Баре, – кивнул помощнику Сурэх, ставя Босу-вана на ноги. – Положи его на лавку и иди. А мы на сегодня отложим работу и пойдём поздравлять Нои-ди с его днём рождения. Пирог оказался большим и очень красивым. Запах от него быстро распространился на всю мастерскую, и Босу-ван сразу почувствовал голод. В нежную корочку пирога были вставлены несколько гладких палочек. Их было точно двадцать шесть. Ровно столько, сколько солнечных циклов исполнилось Нои-ди. Дойдя до дьиэтэ Долгуны, Босу-ван взял из рук Сурэха пирог и, откинув шкуру, вошёл внутрь. Посреди дьиэтэ стояла светящаяся неоновым светом фигура Даури-ри. Голограмма с улыбкой смотрела на Нои-ди, а тот взахлёб рассказывал ей о своей жизни в стане обото-хаар.