Обещаю

Время утекало, как песчинки, столь быстро и незаметно. Бессмысленно. «Прошлое — призрак, будущее — мечта, и все, что у нас есть, — это настоящее» Неплохо, не правда ли? Всё что у нас есть — это настоящие, к которому мы пришли сами. Прошлое — давно пройденное, но не всегда тот самый «призрак» прошлого уходит бесследно, совершенно не оставляя безмерно глубокой раны, сквозь которую пробивает дым, куски, насыщенные скованной болью, разочарованием. Ах да, будущее, куда не все решают заглянуть: «А вдруг я останусь один? А вдруг всё вокруг меня рухнет? Рассыпятся мечты и их развеет ветер по всему белому свету». Ведь трудно потом жить, зная что впереди тебя ждёт пустота, да, Кел?.. Уже миновало около двух дней с момента, когда Кел, опустошенный и потерянный, будто напуганный, забитый в угол зверёк, привыкший к этому состоянию, длившемуся с момента… больно вспоминать, начинает терзать душу, даа… с момента, когда тогда, в глубине души и сейчас, Нил Джостен сбежал, потеряв всё, что успел собрать по крупицам сознания, поехал автостопом в новое существование, жизнь или выживание, похожие на игры в кошки-мышки. За эти дни Кел смог решить насущные вопросы, вызывавшие у него отвращение, что-то наподобие рвотного рефлекса: Чем он будет заниматься? Учиться? Где будет жить? Но это не составило труда, ни капли сил и времени. Пауер просто напросто выбрал учебное заведение, которое было на самом краю штата, в каком-то захолустье, напоминавшем что-то напододие помоев, отвратительно место, признаться честно… И, подав документы туда, был сразу же принят. И жильё, находившееся неподалеку от института, нашлось непременно быстро, и да, к удивлению Кела в институте ждал сюрприз… Первый день. Новый факультет. Новая жизнь. Но на этот раз всё по старому, никакого общения, лишь единственная цель… Выжить. С новыми документами, с новой внешность, но к неумолимому сожалению, со старой кровоточащей болью, потерей в груди, Кел вошёл в новое место. Спустя время, наверное он сбился со счёту какой сейчас день, прошла почти неделя… «Счастливые часов не наблюдают» — Да, только вот сейчас все было наоборот. Муторные дни тянулись будто вечность, ни капли счастья, ни смеха, ни улыбок — просто напросто ничего. Серые и пустые дни, холодные и терзающие ночи, крыша, крепкий алкоголь и едкий дым, до сих пор напоминавший о прошлом, о маме, о пляже, том самом, где покоятся её останки. Быть не может что здесь он найдет хоть что-то близкое для себя, хотя нет, он в этом не нуждался. В один из дней, когда в окно били солнечные, почти что прожигающие лучики, окутывающие крашенные и переливающиеся чернее ночи волосы Кела, и блестящие, словно дремучий лес, глаза, зелёные глаза… Этот день не отличался от других ничем, кроме ещё наибольшей серости и пустоты на душе, до определенного момента. Сейчас Пауэр стоял у кабинета следующей пары, как услышал свое фальшивое имя, доносящиеся неподалеку. Это был одногруппник, ничего примечательного, вроде… — Эй, Кел, я тут подумал, у меня нас в команде недобор, сейчас у нас тут мало кто хочет в такое играть, можешь пойдешь к нам в команду, а? — Так, стоп… Команда это понятно… А вид спорта-то какой? — скучающим голосом ответил Пауэр. — А, ой, точно, про это забыл, там экси. В голове у Кела будто начался гул, не сравнимый ни с чем, поплыли все картинки, прошлое забило ключом, и начало расходиться по венам, проникая в каждую ДНК всех его личностей, а в частности особенно двух, ярко связанных с экси… Натаниэль Веснински с ним впридачу, то кровавое месиво, что устроил его отец, подонок, и да, Нил Джостен, получивший звание Лиса и снова научившийся дышать. Сейчас он понимает что пауза затянулась, и унимая дрожь, говорит: — А знаешь, я согласен, с завтрашнего дня ведёшь меня в курс дел, расписание тренировок, там? — Ух ты, отлично, да-да, конечно! Сейчас говорил не Кел, говорил Лис, в частности Нил Джостен. *** Раннее утро. Солнце. Пустая мерзлота на душе парня. И уже почти что закончившаяся неделя. «Теперь не время думать о том, чего у тебя нет. Подумай о том, как бы обойтись с тем, что есть» — Да что тут думать? Нет ничего у него, не осталось и следа, как снова вокруг мрак, и главная цель, что сейчас стоит перед Миньярдом, вернуть его свет назад. Отыскать, забрать, вернуть домой во что бы то не стало. Это ощущение потери съедает людей изнутри, поглощая все возможные эмоции и краски жизни. Трудное чувство для человека, впервые обретающего смысл жизни. Неделя, пропитанная страхом и поисками, прошла почти незаметно, ведь время утекало столь быстро. Эта неделя для Эндрю Миньярда тяжкая, напряжённая, но одно «но», молодой парень вышел на след Джостена, трепавшего его нервы. И вот, сегодня был день для проверки своей информации. Миньярд проводил каждый день на крыше с зацепками, будто уже некий обряд, при этом он поджигал тлеющие сигареты и осушал залпом бутылку за бутылкой крепкого алкоголя. За это время у него появилась первая надежда. Один факт, что когда он и Кевин встретились с Рико, после того как они разошлись, как в море корабли, Дей пошел вперёд, а Морияма сунул блондину в карман что-то, на что Эндрю и внимания не обратил, пока одной прекрасной ночью не нашёл её. Ночь. Холод. Мрак. Атмосфера то что надо. Миньярд, попивая алкоголь, рассматривает досье Нила, если точнее Натаниэля Веснински, и тут суёт руку в карман… — Что… Какого?! Резкое воспоминание. Он достает записку и вертит её в руках, перекладывая из одной руки в другую. Затем читает её, затаив дыхание: «Видел я твоего беглеца Джостена, выходил из машины, затем пошёл в магазин. Помню лишь марку машины, поэтому держи что знаю. Машина вроде BMW чёрный, блеск видно издалека, сразу узнаёшь. Было это в городе небольшом Денвер. Адрес той улицы Сейнт-Джеймс-Черч-роуд. Там белое высокое здание, увидишь — не прогадаешь.» — Интересно… Но скудно… Эндрю сжимает записку и суёт обратно в карман, думая о том стоит ли ему проверять недозацепки. Спустя время, после тот ситуации на крыши Миньярд решил проверить это место, и найти ту самую машину и её водителя. *** Ранним утром, заставлявшим проснуться каждого от ярких лучей солнца, Эндрю Джозеф Миньярд отправился на машине на поиски Джостена, в маленький городок Денвер. По пути туда Эндрю держал в руке, свисающей из окна машины, тлеющую сигарету, рядом стояла почти пустая бутылка крепкого алкоголя и играло радио со знакомой песней. Зачем ты врёшь? Зачем ты жжёшь мои стихи? И говоришь, что ты уйдёшь Ты не простишь мои грехи Я сдохну с ними, ну так что ж Давай, иди, чего ты ждёшь? Я не хочу, чтоб ты смотрела На то, как ты меня убьёшь Давай, ты этого хотела Прошу вернись, не дай умереть мне На лице парня появилась еле заметная ухмылка, затем последовали в голове мысли, непрошенные никоим образом. «Боже, какая ироиния, а песня прекрасна…» — подумал Миньярд, закусив губы в кровь. Алые струйки, стекающие по лицу и бледной шее парня, пачкая кофту каплями крови, заставили его разжать челюсть, которую он зажал неожиданно сильно. Прокушенную столь сильно губу ужасно саднило. Остальное время поездки не отличалось ничем, наискучнейшее время выдалось. Теперь уже вдалеке показалось то самое, о котором говорил нахал Морияма, белое высокое здание, а неподалеку от него знакомый автомобиль. — Где-то я помню это описание, что за авто… Эндрю решил подъехать поближе, и с каждым движением вперёд, его осеняло всё сильнее, да быть того не может, уж слишком похоже это на ложь… — Не-ет… так, ладно, нет других вариантов надо действовать… Миньярд припарковал рядом машину, ощущая панику и подступающий к горлу ком. Успокаивая, унимая ураган внутри, Эндрю натянул улыбочку и вышел из машины. Быстрым шагом подошёл к черному BMW и постучав по стеклу, слегка встрепенулся. — Добрый день, спешу представиться. Эндрю Джозеф Миньярд, приятно познакомиться. В этот момент водитель и покраснел, и особенно побледнел, стал словно побелка. — Д-добрый день, я знаю что вам нужно, сейчас, подождите пару минут! Мужчина полез в бардачок, судорожно перебирая там всё, и затем достал свертаную записку, ту самую записку Джостена. — Это просили передать именно вам… — От кого? — Я честно не знаю его имени, попросил меня подбросить его с трассы до Денвера. — Зато я знаю кто это… Ах да, спасибо вам, до новых встреч! Миньярд отсалютовал ему рукой с запиской и влетел в свою машину, дрожащими руками развернул её и замер. Медленно, читая каждое слово, будто представлял голос Джостена: «Быть не может… Как… Как ты вышел на след этого водителя? Хотя я и не сомневался в тебе… Эндрю, знаешь, а ты прости меня, я знаю, если ты меня ищешь ты в ярости, а может и что-то другое… Пожалуйста, прости меня за мой поступок, найди меня…» Прямо сейчас жаркое тело Миньярда охватила мерзлота, сковывающая движения, дыхание перехватило, резко перестало хватать какого либо воздуха, ощущения что лёгкие заполнились дымом, раздирающим всё на мелкие кусочки. — Да чёрт побери. Сука, нет, нет, что это такое, да где ты, блять?! Вот сейчас разум и сознание Эндрю охватила ярость, проживающая все внутренности молодого парня, выворачивая душу наизнанку, будто там сейчас копают огромные скопления чужих противных, аж до тошноты, рук. Так снова наступает паническая атака. Нехватка воздуха, давление в грудном отделе, головокружение, и лишь полунемые звуки. Вдох. Выдох. — Раз… Два… Три… Парень досчитал до десяти, состояние пришло в норму. А Миньярд, не решившийся сесть за руль, побрёл кула глаза глядят. Прошёл час или два, Эндрю сбился со времени и сейчас он стоял у отворившейся двери, ведущей прямиком на крышу дома. Ах, ну да, Миньярд туда пошёл, желая ощутить страх высоты и щекочущий ветерок на лице. «В страхе и опасности мы более склонны верить в чудеса» — Да, чудеса, что-то нереальное, невозможное или даже недосягаемое для человека охваченного страхом. Для человека, что поддался страху, и потерял надежду, нет ни чуда, ни счастья, ни любви, ни будущего — нет попросту ничего. Высота. Ветер. Мрак. Типичное место для Эндрю… Так пролетели более двух часов, пока Эндрю не осознал что уже определённо пора возвращаться в Пальметто в «Лисью башню». Но, перед тем как распрощаться с крышей, Эндрю увидел что-то ещё, в куче бутылок виднелась записка. Миньярд подошёл, раскидав по сторонам бутылки, вытащил записку и снова побледнел. Ноги подкосило и он упал. — Нет, нет, не может быть, что за совпадение, голубоглазка… Внизу записки размашистым почерком было написано: Нил Джостен.