interlude.

Голова болела от неприятных звуков тревоги, горло болело от вылетающих из него криков, когда галлюцинация за галлюцинацией появлялась, образовывая бешеную смерть медленного действия. Я потянулась трясущейся рукой в сумку, нащупывая бутылку прежде холодной воды. Жадно я выпила последние остатки воды, что уже успела нагреться за проведённое время. Четыре часа. Четыре часа ебанной агонии, после которых мне уже ничего не хотелось делать. Конечно, я не могла просто уйти — это бы показало, что я была слабой, но как же не хотелось терпеть хотя бы еще одну галлюцинаций. Кажется, я увидела уже всё, что видела в ночи до этого. Я была удивлена как еще оставалась жива. Честно, это было каким-то чудом. Как бы сильно я не пугалась — этого не хватало, чтобы по-настоящему умереть от страха, что начинало расстраивать. Это место было настоящим адом, особенно то, что происходил в нем. Запихнув бутылку в сумку, я потянулась к планшету, стараясь выровнять дыхание, пока мои пальцы блуждали по кнопкам, а я рассматривала камеры на угрозу. Я слабо выругалась, но все же вздохнула, когда заметила, что оказалось слишком поздно, чтобы стараться отвлекать кое-кого с помощью фальшивых звуков детей. Да и кроме того, аудиосистема сломалась в очередной раз. Я повернулась на стуле, отбросив планшет, лишь для того, чтобы наши взгляды встретились. Он был там, где всегда, вероятно, стоял, пока я не нажимала на кнопку звука. Пока мне приходилось смотреть только на его голову, выглядывающую из-за стены. Более целое ухо было направлено больше в мою сторону и удивительно поддергивалось, когда я совсем слабо дышала, словно звуки, издаваемые мною, интересовали его. Мой взгляд не надолго заострился на его ушах, скользнув ниже. Я сглотнула. Я никогда не замечала, что у него был такой проницательный взгляд. Мы смотрели друг на друга и никто ничего не предпринимал. Я была уверена, что если возьму планшет для устранения неполадок или планшет с камерами, то обязательно он нападет на меня. Часы на руке все еще показывали четыре часа. Минуты, к сожалению, по-привычному не виднелись из-за того, что часы недавно упали, когда я занималась своей дневной работой в ресторане официанткой. Очередной звук, говорящий о какой-то поломке, заставил меня вздрогнуть, а затем на момент закрыть глаза, чтобы привести дыхание в порядок. Стоило мне открыть глаза, как его уже не было на прежнем месте. Я повернулась, лишь для того, чтобы встретиться с его заинтересованным взглядом, пока он стоял за стеной и лишь слегка выглядывал. Его взгляд был аналитическим и следовал по моему телу, время от времени останавливаясь на груди, что поднималась и опускалась, пока я вновь старалась успокоиться. Затем его взгляд скользнул к моему лицу и я, стараясь сделать это незаметно, сжала руками края офисного стула. Я тяжело выдохнула, когда почувствовала, что становилось сложнее дышать — кажется, последний звук сообщал о проблеме с вентиляционными путями, и сейчас я подготавливалась к тому, чтобы в скором времени задохнуться… Если, конечно, он не успеет убить меня ещё раньше. Впрочем, после ужаса происходящего до этого, смерть становилась лишь приятным освобождением от агонии. Я вновь выдохнула и в этот раз мне далось это ещё сложнее, чем было до этого. Я была готова закрыть уши, когда особо громкий звук тревоги внезапно буквально проревел. Но, кажется, это стало последней каплей, потому что в глазах резко потемнело. Кажется, это был долгожданный конец… … Я медленно открыла глаза, когда почувствовала слабую пощечину. Тело предательски ныло. Сначала мой взгляд скользнул вниз, чтобы увидеть, что моя рабочая рубашка была полностью расстегнута на груди, а затем я лениво подняла взгляд вверх. И я тут же вздрогнула, увидев, что он написал надо мною, внимательно смотря на моё лицо. Мне показалось, что его рот изогнулся в улыбке, перед тем как его рот раскрылся, чтобы я могла услышать хриплый мужской человеческий голос: — Как быстро… Я непонимающе взглянула на него и улыбка на его лице стала больше, когда он тихо и коротко засмеялся. — Ты явно другая, потому что мало кто вообще очнулся. Я всё ещё не понимала, о чем он вёл речь, и, кажется, моя озадаченность на лице начала выводить его из себя, потому что он тут же схватил меня за лицо, сжимая двумя пальцами щёки. — Я уважаю молчание, но слишком рано, чтобы закрывать рот, девочка. Если, конечно, тебе не хочется умереть. Ох, я была готова застонать от разочарования. Я уже подумала, что я мертва, потому что аниматроники никогда не умели свободно разговаривать. Но, если уж он упомянул, что моё молчание может привести к смерти, то почему бы и не помолчать лишний раз, потому что мне всё равно было сложно даже просто дышать после того, как я свалилась в обморок от нехватки кислорода. — Когда человечество свернуло не туда, что охранницы уже не умоляют о спасении своих жалких жизней? — язвительно спросил он, сжав мои щёки ещё сильнее, чем до этого. Он чуть приблизил свое лицо к моему, чтобы взглянуть на меня поистине пугающим взглядом. — Никаких вопросов, никакой реакции, даже никаких воплей… Ты считаешь, что ты выше этого? — Н-нет, — всё же неловко ответила я, заставив его вновь заинтересоваться во мне больше, чем в молчаливой охранницей, что показалась ему слишком странной. Будто бы он никогда не видел людей, для которых отчаяние осталось единственным, что они чувствуют? — О, так ты считаешь, что ты ниже этого. Ты из тех людей, что обливаются слюнями, только позволь им узнать способ быстрой смерти? — он настолько хорошо прочитал меня… Конечно, я никогда не выражала огромного желания в том, чтобы умереть, но сейчас я лишь хотела спокойствия. Здесь любому понятно, что после событий этой ночи невозможно почувствовать спокойствие, только если ты не умрёшь, хотя бы в муках. Он вновь засмеялся, в этот раз намного громче, почти отпустив мое лицо, но вновь вернув руку, когда он успокоился. Я и не думала, что его улыбка могла стать ещё больше. — Забавный экземпляр. Такого у меня ещё никогда не было. И всё же на твоём месте я бы попросил милостыню, чтобы остаться живой. Черт возьми, кем он вообще себя возомнил, раз так уверенно говорит о том, что мне следует, а что не следует, предпринимать? — Меня зовут Спрингтрап, — он отдалился от меня, встав посередине офиса, чтобы коснуться одной рукой, ладонью, сжатой в кулак, талии, а другую поднять, чтобы соединить два пальца — большой и указательный. С более маниакальной улыбкой он взглянул на меня, полуприкрыв свои глаза. — Невежды предпочитают никому не представлять меня. Назвать меня по имени было бы уже достаточным, хоть и жалким поступком с их стороны… Мне нравится, когда моё имя становится кошмаром. Когда мои жертвы шепчут его, умоляя меня оставить их в покое, пока мои зубы впиваются в их глотку. — Спрингтрап коснулся свободной рукой груди, засмеявшись и закрыв глаза на короткий момент. — Моё имя последнее, что вылетает из уст всех убитых мною охранников. Я вздрогнула, когда он вновь приблизился ко мне, слабо откатив стул, на котором я до сих пор сидела, к столу и навис надо мною, поставив руки по разные углы стола. — Приятно познакомиться. Я очень надеюсь, что и в твоём случае мое имя станет последним словом, — он прикоснулся к моему лицу снизу, слегка приподняв мое лицо, чтобы я вновь смотрела ему в глаза. Сейчас они казались такими проницательными и издевающимися. — Спрингтрап, — с слабым вызовом в голосе произнесла я, чтобы вызвать у него смешок, который я совершенно не ожидала услышать. — Хотя бы попытайся поумолять меня. — Не хочу… — Тц, — недовольно цыкнул Спрингтрап, коснувшись одним пальцем моей губы, слабо проведя по ней когтем, — ещё более жалко, чем когда бы ты начала меня умолять оставить тебя в живых. Ты чертовски скучная, особенно, как жертва. Значит, не хочешь жить? Он усмехнулся, перед тем, как опустить свою руку вниз и неожиданно сжал мою шею, почти сразу же заставив мои зрачки закатиться. На глазах образовались слезинки, когда он ещё сильнее сжал мою шею, лениво смотря на меня. В глазах темнело… И лишь тогда инстинкт самосохранения взял над телом вверх, заставив меня попытаться бороться с стремительной потерей кислорода. — П-пожалуйста! Спрингтрап цыкнул, резко отпустив мою горло и я шлёпнулась задницей обратно на стул, слегка сильнее облокотившись об спинку. Я прикоснулась к шее, быстро дыша, и вновь заметила, как его взгляд скользнул к моей груди, пока она подымалась и опускалась. — О, так ты теперь хочешь жить? Верно, девочка? Но, кажется, я уже говорил, что добиться моего милосердия не так просто. Ты должна поработать. Мне больше не хотелось умереть, поняв, что не так уж и плохо было, когда его, способного задушить меня без особых усилий одной лишь рукой, ещё не было рядом. И именно это заставило меня, постыдно прикрыв глаза, прошептать: — Я сделаю всё… — Всё, всё? — он усмехнулся, слабо похлопав меня по щеке. — О, мне нравится твой настрой. У них не было здесь охранниц несколько лет — я ужасно заскучал по таким глупым пустышкам, как ты. Встань и опустись на колени. Я еле слышно выдохнула, чуть дрожащими руками помогла себе встать со стула и, как он то приказал, опустилась на колени, оказавшись лицом у места, где у человека находилась бы промежность. Он усмехнулся и я вздрогнула, когда перед самым моим лицом открылся люк, показывая моему взору достаточно большой вставший член, на головке которого слегка образовался предэукулят. — И не только я заскучал, — он вновь усмехнулся. — Ну же, прикоснись… Только взглянь, как он отреагирует на касание твоей <b>руки</b>. Моя рука всё ещё продолжала слабо дрожать, когда я медленно прикоснулась ею головки его члена, приятно удивившись от того, какая теплая она была. Он скучающе вздохнул и я чуть посмелее провела рукой по всей длине, чуть заметно вздрогнув, когда из его горло вылетел слабый рык, напоминающий стон. — Открой рот. Тебе стоит надеяться, что твой ротик сможет уместить его полностью. Я на момент недоуменно взглянула на его член, оценивая размеры. Даже если я хорошо постараюсь, я никогда не смогу вместить его полностью в рот. На что он вообще надеялся? Он слишком большой… Я тихо ахнула, когда он слабо схватил меня за волосы, буквально потерев мое лицо об его член и в конце концов прижав мои губы в головке. Я вздохнула, понимая, что у меня не было особого выбора, и приоткрыла рот, с едва слышным «ааа», будто бы я была на приеме у доктора. Навряд ли какой-нибудь доктор засунет тебе член в твою глотку на осмотре. Вздохнув ещё на момент, я приблизила губы к его члену, лишь слегка закрыв рот, чтобы коснуться губками уже только начала головки. — Я уверен, что ты можешь лучше, — язвительно произнёс он. Его рука почти прикоснулась к моим волосам, когда я взяла в рот намного больше, слабо простонав ему в член. — Лучше. Ты можешь лучше, девочка. Намного лучше. Что за жалкие движения? Я слегка нахмурилась, прикоснувшись рукой к его члену и слегка помогла себе взять в рот еще больше его длины. На удивление, это действительно начинало мне нравиться — как мои губки едва сжимали его член, слабо вбирая в себя всё больше и больше, заставляя меня постанывать и на момент закатывать глаза. Я чуть посмелела, вбирая рот как можно больше и от того в тишине офиса стали слышны посасывающие и едва хлюпающие звуки. Я всё ещё помогала себе рукой, медленно начав двигать головой взад и вперед, через момент даже слабо прикасаясь язычком головки, более усердно вылизывая её. Через время я стала слышать и слабые порыкивания, вылетающие из горла Спрингтрапа. Он вновь коснулся моих волос, в этот раз сжав их не так сильно, поэтому всё равно получалось, что я больше двигалась по своей воле, со временем получая всё больше и больше собственно удовольствия. Пальцами свободной руки я скользнула под брюки, слабо поглаживая свою слегка мокрую киску через ткань трусиков. В конце концов вместо того, чтобы с помощью моих волос прижать мое лицо ближе к паху, Спрингтрап отдалил мое личико вовсе, и от того вся его сперма (неважно, откуда она у него была, ровно, как и этот массивный член) оказалась на моем лице, лишь слегка попав мне и на грудь. Медленно я вытащила пальцы из-под брюк и, пожалуй, вовремя, потому что Спрингтрап присел, схватив меня за испачканное личико. Его взгляд скользнул по всему моему телу и он улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. — Твой рот просто замечательная насадка для моего члена, — усмехнулся он. — Открой рот, я хочу, чтобы хоть небольшая капелька моей спермы оказалась в твоем похотливом горле. Слушаясь, я медленно открыла рот и слабо вздрогнула, когда одна капля спермы потекла по моему лицу, упав на язык. — Хотя бы так, — отметил он. — Знаешь, я не любитель смазливых комплиментов, но ты на самом деле довольно миленькая девушка… Однако, ты же, я надеюсь, не глупая и понимаешь, что мне достаточно мало того, что я получил. Как насчет того, что прямо сейчас ты залезешь на стол, снимешь с себя брюки и немного поиграешься с собою, прежде чем в слезах начнешь умолять меня трахнуть твою не менее похотливую пизденку? Я медленно кивнула и провела ладонью по лицу, пытаясь хоть так вытереть его от обильного количества спермы. Спрингтрап успел встать первее, чем это сделала я, и ещё некоторое мгновение я следила за тем, как он вальяжно садился на стул, поставив одну руку на подлокотник и подперев голову. Его лицо вновь обрело скучающее выражение. Именно его взгляд стал сигналом для меня, что мне нужно было продолжить подчиняться ему… Именно поэтому я встала и аккуратно села на стол, сев через момент чуть дальше, чтобы расположиться более удобно. Как можно скорее я расстегнула ширинку и стянула с себя брюки, отбросив их ловким движение ноги на пол. — Даже от сюда вижу это отвратительное мокрое пятно, — усмехнулся Спрингтрап, прежде чем придвинуться на стуле ближе к столу. — Начинай и убедись, что я буду видеть самую лучшую часть. И под лучшей части я имею в виду твои пальцы внутри и твое похотливое личико. Отведёшь взгляд и я откушу тебе палец на ноге. Шучу. Я сглотнула, не пытаясь не думать о том, что же тогда он сможет сделать со мною, если я отведу взгляд, и наконец прикоснулась к трусикам, отодвигая их в сторону. — Нет. Сними. В обычной ситуации я бы закатила глаза, но сейчас я лишь послушалась, медленно стянув с себя трусики, пока они не упали на пол, скользнув по ноге. — Я жду. Я вздохнула. Возможно, мне не было бы так стыдно, если бы я просто мастурбировала, находясь в это время в полном одиночества, но совершать это, пока он так смотрел на меня, было почти невозможно… — Однако тебе стоит знать, что я также не люблю ждать, особенно, когда дело касается чьей-то смерти от моих рук. Лишь слабая угроза в его голове заставила меня со стыдом прикоснуться подушечками пальцами к киске, слабо начав поглаживать половые губы. Я старалась игнорировать его присутствие, полностью забыть, что прямо сейчас одна пара глаз внимательно следила за каждым моим движением, думая, что я действительно могу устроить здесь какое-то ебаное шоу. Я выдохнула, тихо выругавшись, слегка ускорив темп пальцев. Игнорировать было не так уж и сложно, пока он молчал, поэтому я старалась наращивать темп, все ещё продолжая слышать лишь тишину офиса. — Ты действительно безнадежна. Стул скрипнул, когда Спрингтрап поднялся с него, подойдя ко мне и коснулся моей руки, прекращая мои движения. Я недоуменно взглянула на его и он закатил глаза, легко убирая мою руку и ставя ее на стол. — Почему мне всегда достаются ебаные стеснительные девственницы? Разве я не заслуживаю хотя бы одной умелой женщины? — пренебрежительно сказал он, приблизив к моему рту свою руку, но тут же убрав ее. — Всё, в чем вы хороши, так это в том, что я могу забрать вашу невинность, которая никому нахуй и не сдалась, и в том, чтобы быть ебаными игрушками в руках такого неимеющего нормальной близости несколько лет человека, как я. Это прискорбно. Я явно заслуживаю чего-то получше, — он буквально ворчал, жалуясь мне на свою жизнь. Спрингтрап замолчал, некоторое время пренебрежительно теперь уже смотря на меня, а затем открыл рот, чтобы коснуться языком, который имел почти странное фиолетовое свечение, одного своего пальца правой руки, чтобы намочить его в собственной слюне, и затем прижал мокрый палец в моему входу, заставив меня слабо взвизгнуть. — Вот, о чем я и говорю. Ебаная девственница, — с отвращением отметил он, вновь прижав палец и заставив меня завизжать во второй раз, прежде, чем я тихо всхлипнула, когда его палец проник внутрь. — Одна и та же реакция, одни и те же крики… Всё о чем и могу думать, так это о том, насколько это жалко выглядит, раз за разом… С явным недовольством он прижал второй палец к моему входу, погладив им половые губы слишком быстро, прежде чем войти им внутрь и присоединить к первому пальцу. Он тихо фыркнул, слегка увеличивая расстояние между своими пальцами, двигаясь ими внутри, и я опрокинула голову, закрыв глаза и сжав пальцы. Его пальцы внутри создавали тупую боль и затем он прикоснулся третьим пальцем до клитора, слабо сжимая его. Через время приятная боль раскатилась по телу, будто бы слабым ударом током, когда его пальцы стали двигаться ещё быстрее, чем до этого, и я стонала под каждым касанием до чувствительной плоти. Резко он вытащил пальцы из лона, заставив меня недовольно вздохнуть и жалобно приоткрыть рот, желая продолжения и того, к чему я так была близка. — О, что? Не так приятно, когда не дают кончить? Надо же. Как же наверно тебе обидно, ведь твоя пизда так сильно сжала мои пальцы, пока я лишь пользовался тобою, как грязной игрушкой. — П-пожалуйста… — Ты требуешь позволить тебе кончить? Неугомонная девчонка, — он хрипло рыкнул, в воздухе скользнув пальцами, чуть склонившись передо мною. — П-прошу, п-позволь мне кон-нчить… п-пожалуйста… — захныкала я. — Молчать, — злобно перебил мои просьбы, чуть прикоснувшись руками к моим бедрам, чтобы приподнять их. — Я достаточно сюсюкался с тобою и ты с пренебрежением отнеслась к моему милосердию, — я застонала, когда почувствовала, как кончик его члена уперся мне в бедро, пока он выравнивался. — Теперь тихо молись, чтобы я не разорвал тебя в клочья. Я с разочарованием застонала, когда его член лег мне на живот и Спрингтрап начал слабо тереться им, иногда опускаясь ниже и таким образом его член терся об клитор и половые губы. — Проси меня заполнить твою пизду. Проси, — рыча, прошептал он, ещё более быстрее потирая свой член об мой живот, резко тыкнув головкой в половые губы. — П-пожалуйста… — Громче. Проси громче. Покажи мне свою нужду в том, чтобы такой великий человек как я хоть немного сделал твою жизнь краше, жалкая ты пустышка… — П-прошу… п-пожалуйста, в-войди в меня… Умоляю! — Я плохо тебя слышу. Тебе что-то нужно? Говори, блять, громче и яснее, — его руки сильнее сжали мои бедра, оставляя на них царапины, пока он уже отчаянно тёрся членом между ними. — Мне нужен т-твой ч-член, п-пожалуйста! В-внутри. Я хочу твой член в-внутри…! — Похотливая пустышка… Шлюха. Ох да, точно, самая настоящая шлюха. Но ты шлюха для моего член — так что всё в порядке. Я тихо вскрикнула, когда он шлепнул меня по ягодице, перед тем, как он одним грубым толчком вошёл внутрь, пока лишь только кончиком, но этого хватило, чтобы я наконец-то кончила, прямо разлившись соками по его члену. Именно поэтому я заскулила, когда он начал тут же яростно проникать внутрь — от усиленной стимуляции становилось и приятно, и отвратительно…. Отвратительно приятно. С каждым толчком внутри меня он начинал сильнее рычать, продолжая оставлять царапины на моих бедрах, а через время он уже просто сжимал их руками, оставляя едва заметные синяки. Я почувствовала, как он заставил меня чуть ли не улечеться на стол, когда он схватил мои ноги и в мгновении ока они оказались на его плечах. Несмотря на все действия, он переставал двигаться внутри и я постоянно помнила об этом, ощущая его большой член внутри, что отлично попадал в самые приятные места. С громким гортанным рыком он резко остановился — в этот же момент я вновь кончила и через момент почувствовала, как набух его член, уже скоро заполняя мою киску спермой, которой, казалось, было слишком много. — Ты всё ещё ебаная пустышка, но я должен отблагодарить тебя за то, что я смог выразить всю злость, накопившуюся во мне годами одиночества. Грубо он вытащил член, слабо похлопал меня по щеке и отдалился, позволив мне спокойно закрыть глаза, ощущая, как из моей киски почти ручьём вытекала его сперма. — Заслужила жизнь, шлюха. Сказал он, прежде чем, судя по звукам, ушёл, оставив меня наполовину голую, лежать в попытках отдышаться. Я никогда больше не попрусь на эту ебаную работу дьявола.