Ангел

Из мыслей девушку вытаскивает немного холодный носик, что тычется в шею, контрастно обдавая её горячим дыханием. Мурашки бегут по всему телу и невольно вырывается шумный выдох. — Ты приятно пахнешь, — спокойно, будто говорит о погоде, и теснее прижимает к себе, продолжая медленно водить носом по бледной коже, — Я скучала. Кареглазая молчит, не зная как реагировать, громко сглатывает, заставляя кадык дернутся, а Захарова не оставляет это без внимания, слегка прикусывает его, затем быстро чмокая и, как ни в чем не бывало, продолжает вести в танце. Лиза еле сдерживает стон. Ей приятно. Но шок обвивает своими лапами. Горло прочищает и решает спихнуть все на нетрезвый разум, а у самой внизу живота все разгорается от таких незамысловатых ласк. Головой немного трясёт, пытаясь в себя прийти, но похоже — это точка невозврата. Музыка сменяется на более ритмичную и голубоглазая ослабляет свои тиски. Хмурится и губы дует по-детски, вновь становясь ангелом из прошлого. Не нравится ей, что все так быстро закончилось, а потому молча хватает руку брюнетки, не принимая протесты, которых не было, и уверенно ведёт в сторону туалетов. Девушка поддаётся напору, то ли от шока, что до сих пор не отпускает, то ли от того, что банально никогда не могла отказать этому белокурому ангелу. Кристина заводит девушку в, довольно таки, просторный санузел с большим окном на стене, из которого видны яркие звезды на тёмном небе. Закрывает дверь на защёлку и похуй, что в помещении четыре кабинки и они могут кому-нибудь понадобится по назначению. Усердно копошится в кармане джинс, доставая потрепанный телефон с наушниками, и пару минут что-то ищет. Татуированная, все так же молча за этим наблюдает, не зная, что она вообще тут делает, что ей предпринять и что говорить? Однако, опять же, все решает голубоглазая: она довольно хмыкает, найдя то, что было нужно, подзывает ближе к подоконнику, и сует один наушник себе в ухо, второй же даёт в руки напротив. Нажимает «плей», убирая гаджет в карман, и, медленно, аки хищник, подходит вплотную к Андрюшенко, вновь заключая в свои объятия. — Мы продолжим наш очаровательный танец, — тихо с хрипотцой шепчет в, свободное от наушника, ухо, тогда как в другои играет «Цветами радуги» — pyrokinesis. Она уверенно ведёт, притягивая все ближе, а свет в помещении очень тусклый, что создаёт ещё больше атмосферности. У Лизы снова табун мурашек по телу, а сердце, почему-то, свой ритм ускоряет, заставляя подскочить и пульс. Растворяется во всем этом. И если раньше сказала бы, что под такую музыку вообще нельзя танцевать, то теперь готова взять свои слова назад. А Захарова времени зря не теряет. Она проделывает манипуляции с носом на чужой шеи, после чего упирается своим лбом с лбом Индиго и заглядывает той в глаза. Смотрит пристально, изучая, хмыкает, прищурившись и медленно приближается к губам, давая возможность остановить. Глаза прикрывает. Целует мягко, просто прижимаясь устами. Выдыхает. Протеста не следует. — Дыши, — усмехается. Затем более уверенно целует, зубами не сильно обхватывая нижнюю губу. Лиза слушается — вдыхает горячий воздух. Ноги подкашиваются предательски, а в голове ни одной мысли, кроме, набатом стучащей, «приятно». Смелеет. Руками чужую шею обвивает, рот расслабляет, позволяя зайти дальше. Блондинка на это довольно хмыкает, поочерёдно захватывает губки в плен, слегка посасывает, причмокивая. А дальше язык в ход пускает, с чужим, неумелым, переплетает, играя. Одной рукой ловко под толстовку девушки ныряет, спину поглаживая, и к подоконнику подталкивает. Отстраняется, тяжело дыша, толстовку с брюнетки нетерпеливо снимает, отбрасывая куда-то в сторону. Хватает под ягодицы, приподнимая, и сажает на широкий подоконник, заставляя ноги в стороны раздвинуть, а сама меж них устраивается. К ключицам припадает. Целует нежно, после же резко прикусывает — всхлипнуть подначивает — и лижет мокро место укуса, ловя слабые стоны и шумные вдохи, вновь к шее переходя. Руки по телу блуждают, изучая, и на застёжке штанов останавливаются. Андрющенко голову назад откидывает, о стекло позади, стукаясь, но это сейчас так неважно. Она будто в пространстве потерялась. Правой рукой ткань свитшота Кристининого в районе плеча сжимает, а вторую в волосы шикарные запускает, перебирая. Кайф ловит, от ласки, укусов, поцелуев, что ей дарят. Глаза закатывает и стон звонкий слетает с уст, когда чужие пальцы поверх грубой ткани на интимное место ощутимо давят. Не хочет бревном казаться. Пытается тоже целовать, хоть и неумело, ласкать и даже порывается от верхней части одежды Кристину избавить, но та перехватывает её руки, целует где-то за ухом, что аж передергивает, и шепчет: — Тшш. Расслабься. Удовольствие сегодня получаешь ты. И кто она такая, чтобы ослушаться своего ангела? Послушно перестаёт брать инициативу на себя и полностью отдаётся во власть умелым рукам. А руки эти уже почти избавили кареглазую от штанов, оставляя их висеть где-то на хрупких лодыжках. Ловко избавляют от спортивного топа, открывая взор на красивую, упругую и аккуратную грудь, заставляя рот наполниться слюной. Вновь терзает сладкие уста, ловя тихие вибрации голоса, и переходит дальше: на шею, плечи, ключицы, пока не доходят до розовых, припухших горошин. Дует на один из ореолов, лижет, вторую грудь сжимает рукой, мнет, круговые движения совершает. Сосок в плен горячего рта берет, всасывает, затем кусает и снова посасывает, в награду получая стоны погромче. Свободной же рукой к трусикам тянется и самодовольно усмехается не выпуская бусинку изо рта, чувствуя, как девушка вся там намокла, а виной тому никто иной, как Крис. Аккуратно и неспешно оттягивает резинку, пробираясь к самому сокровенному, чувствуя как Лиза сжимается и пытается свести ноги. Оставляет в покое истерзанный сосок, нежно накрывает губы, возобновляя поцелуй, гладит успокаивающе бедро и только потом немного отстраняется, в глаза напротив заглядывая. — Я не сделаю больно, обещаю. И Андрющенко верит. Головой кивает заторможенно, будто в бреду. За поцелуем тянется и расслабляется, позволяя её касаться. Песня уже не раз сменилась, но это мало кого из них волнует. Кристина двумя пальцами по лону проводит, половые губы разводит, еле уловимо давит меж них. Большим пальцем клитор нащупывает и медленными круговыми движениями девушку с ума сводит. — Боже… — голос, от долгого молчания и возбуждения, на свой не похож и Лиза не уверена, что это она сейчас протяжно простонала. Тем временем, Захарова на колени становится, поцелуями по впалому животу проходится, пару засосов оставляя, и ведёт все ниже, не переставая стимулировать клитор. От переизбытка чувств, кареглазая не знает куда деться, голову назад закидывает, громко сглатывая. За край подоконника держится до побелевших костяшек. Всхлипывает и чуть ли не скулит, когда обжигающий язык мазком проходится по всей площади, а затем не глубоко проникает во влагалище, интенсивно лаская. В голове вопрос: «Где такого понобралась?». А внизу живота завязывается тугой узел, который по ощущениям сейчас взорвётся, поглощая всё вокруг себя. К языку подключаются пальцы и это «комбо» просто забирает тебя куда-то летать. Стоны уже превращаются в хрипы. Пальцы в шелковистых волосах неосознанно сжимаются, прижимая сильнее к промежности. Ноги обхватывают в тиски спину. Особенно громкий стон, переходящий в крик, вырывается, когда внизу что-то лопается фейерверком, даря неописуемое удовольствие. Пару раз, напоследок, проходится по набухшему клитору, ловя рваные выдохи, слизывает все соки и отстраняется, поднимаясь. Видит раскрасневшуюся, тяжело дышащую Лизу, что потешает самолюбие. Улыбается хитро. В губы чмокает, одежду собирает, помогая одеть, и все это в тишине, нарушаемой только тяжёлым дыханием.