Станция

Неожиданно раздался звонок в дверь. На минуточку, было уже десять часов вечера. Гостей никто не ждал, так как это был один из тех выходных, когда можно было ничего не делать и просто наслаждаться совместной компанией. — Я посмотрю. Мы же ничего не заказывали? — Лино вылез из уютного кокона, в надежде что просто ошиблись дверью, и вскоре он вернется к возлюбленному. Парень направился в сторону двери. Минхо так быстро скрылся за углом проема, что Хан даже не успел ответить на вопрос. Он мог слышать, как щелкает щеколда, открывается дверь, и… — С днем рождения! — Шумно раздалось по всему жилому комплексу поздравление и все так же громко раздались пищалки и хлопки. Участники группы стояли у двери, держа небольшой тортик, на котором горели свечи «Happy Birthday!». Головы незваных гостей украшали праздничные колпаки и ободки. На шум из комнаты выбежал Джисон. Не сразу, но чуточку постояв в ступоре и опомнившись, Минхо заметил, что в этой толпе нет Хенджина и Феликса. Да, они и раньше приходили последними, однако, сегодня их отсутствие было подозрительным. Несмотря на это, Лино просто впустил всех пришедших во внутрь и оставил открытой дверь для опоздавших. — Давай, задувай свечи! — прокричал Сынмин. Было видно, что парни взволнованны или будто чего-то ожидали, но что? Да и откуда они узнали о дне рождение Лино? Он ведь никому не говорил, даже Хану, тот тоже узнал утром только из-за наличия праздничного торта на столе, который Минхо купил чисто символически. Пройдя в квартиру, Чанбин сразу, по-царски, словно у себя дома, расселся на диване, следом к нему присоединился Сынмин. — Ну что, голубки, собирайтесь, мы кое-куда едем. — Чанбин подмигнул Хану, который стоял рядом с Лино, пытаясь того расслабить. Заметив жесть в свою сторону, Джисон кивнул и увел Минхо в спальню. Чан сначала убрал торт в холодильник, чтобы тот не растаял, а после приступил тискать Чонина, которому явно не нравилось, что его обнимает старший, да и вообще, что кто-либо проявляет тактильность в его сторону, хотя и бывают дни исключения. Вот и виновник торжества, принарядившийся вместе со своим парнем, не так что бы парадно, но в люди выйти можно. Джисон завязал глаза Минхо. Лино немного удивился, но не сопротивлялся, ведь полностью доверял любимому. Галдеж снова поднялся, но максимально не по темам. Обсуждение песен, хореографии, еды и тому подобное. Еле спустившись в низ, Лино почувствовал, как его куда-то садят и пристегивают. Только тупой не понял, что это была машина. После того, как все участники расселись по местам, а Чанбин занял водительское место, Хан положил на руку Минхо свою, говоря, что он рядом. Тихо зарычал мотор и пошло движение автомобиля. Ехали не долго. А возможно и долго. С закрытыми глазами было не понятно. Но рука Джисона ни на миг не покидала руку Минхо. Когда они приехали, повязку все еще никто не снимал. Находясь в кромешной темноте, внешние раздражители усилились. Прохладный и свежий ветер, явно не городской. Треск напоминающий костер. Запах жаренного мяса вперемешку с дымом. Громкий стрекочущий звук, издаваемый сверчками. — Та-дам! Как тебе наш подарок? Это все я придумал. — Гордо заявил Хан, снимая повязку Лино. — Ну и немного помогли ребята, туда-сюда, первое-второе, не это, так то…— Быстро мямлил Хан. — Но идея была моей! И впрямь, костер на котором жарит мясо Феликс, палатки, гитара и засыпанное звездами небо. Гул машины стих, фары выключились. Все в округе погрузилось в темноту, и только костер, с двумя прикрепленными к палатке фонарями, освещали этот мрак. — Я, конечно, был в шоке, когда узнал, что у тебя сегодня день рождения и ты ничего мне не сказал, но я не растерялся, написал всем нашим что у тебя сегодня важный день. Это была первая моя мысль что можно сделать, и благодаря командной работе мы быстро все осуществили. Ребята начали рассаживаться вокруг костра на хрупкие низкие скамейки. Минхо поблагодарил всех за проделанную работу и присоединился. Хан взял гитару и в дуэте с Сынмином начал петь песни. Голоса были так мелодичны, идеально переплетались с исходящим звуком от струн, что сложно было оторваться от исполнителей. Можно было вечно сидеть и слушать чудесную музыку и наблюдать за легкими движениями и переборами Хана, словно под гипнозом. Естественно, потом присоединились и другие участники. Шутки сменялись страшилками и так по кругу. Мясо было вкусным, а вечер восхитительным. Было прохладно, но костер и разговоры грели, как и тело, так и душу, будто струны души играли легкий перебор. Перед сном все лежали на траве и разглядывали созвездия, а на падающие звезды загадывали желания. Когда все ребята ушли по палаткам, Лино и Джисон продолжали лежать и смотреть на звездное небо. Это не городской сумрак, где многоэтажки современного мегаполиса светят так ярко, что можно на мгновение забыть, что уже ночь. Словно светлячки, звезды сияли и отражались галактикой в черных, нескончаемо-глубоких глазах. — О, смотри! Еще одна падающая звезда! — Воскликнул Хан, указывая пальцем на быстро промелькнувший хвост от падения. Джисон зажмурился, и слегка надул щечки. — Пхах, ну и что ты загадал? — Минхо приподнялся на локти, и обратил все свое внимание с неба на Джисона. Парня умиляла такая реакция. Хан поднялся и, скрестив ноги, удобно уселся. — Если расскажу, то не сбудется. — Даже не намекнешь? — Тот отрицательно завертел головой и твердо посмотрел на Минхо. — Ну ладно. Они смотрели друг другу в глаза и не прерывали этот контакт. Лино было приятно утопать в этих бездонных глазах и наблюдать как в них отражается целый мир – мир, которым начал дорожить Минхо так сильно, что при его разрушении Лино разрушится сам. Хану, в свою очередь, нравилось видеть, как тот, одним лишь взглядом отдает всю свою любовь и ласку, и Джисон дарил ее в ответ. — Есть ли вещь, которую ты бы хотел сделать вместе со мной в будущем? — Спросил Минхо. — Если брать ближайшее будущее, то, наверное, написать совместную песню…в стиле лирической баллады, наверное. А у тебя? — Хан отвел свой взгляд обратно на небо, в глазах, словно в чистых зеркалах, продолжали отражаться звезды, все больше и больше чаруя. — Я бы хотел с тобой объездить весь мир. — Лино, понимая, что продолжает утопать, тоже посмотрел на небо. — Попробовать разную еду. И снова тишина. Только тихий гул из палаток, шепот ветра сквозь полуголую крону деревьев, и шуршание сухих листьев. Под звуки природы Минхо совсем размяк и плюхнулся обратно на землю. Хана тоже стала сбивать усталость. Он лишь наклонился к Минхо и нежно поцеловал в обветренные осеним ветром губы. — Пошли спать? Я немного устал. — Слегка отстранившись от губ Минхо, проговорил Джисон. — Да, конечно. А по поводу песни, если хочешь, можем на следующей неделе приступить. — Люблю тебя, Ли Минхо. — На этот раз, Хан слегка чмокнул Лино во все те же любимые губы. — И я тебя, Хан Джисон. — На лице парня была воздушная улыбка и легкий румянец, а глаза были такими, как будто Минхо вот-вот растает под прицелом любви. Утро было морозным. Минхо проснулся от какого-то шороха за палаткой, и снова из-за своего кошачьего любопытства решил проверить что там. Выйдя на улицу, его встретил живой рассвет, глаза ослепляла блестящая, словно тысячи алмазов, росса и местами оставшийся с ночи завораживающий и хрупкий иней, в легкие вбивался освежающий и заморозившийся воздух, пронзающий каждую клетку. Скоро совсем похолодает. В ноябре выпадет первый снег, а зимой появятся снеговики, дети будут играть в снежки, а там и Новый год. Высокие здания снова будут душить в этой суетливой жизни города, поэтому сейчас отличная возможность вздохнуть полной грудью. В отличии от города, все казалось воздушным и мягким. Возле палатки никого и никого не было. «Значит показалось». Внимание парня привлекла маленькая, но так напоминающая Хана, вещь. Это был довольно-таки большой желудь. Ассоциация Джисона с белкой сыграла с разумом Лино интересную игру. Он, без лишних раздумий, подошел и забрал себе этот желудь. Для чего? Сам не понимал. Хан же белка, вот ему и благодарственный подарочек за проделанную работу. В голове Минхо уже начал созревать небольшой «коварный» план. Не обнаружив возле себя Минхо, перепугавшись проснулся и Джисон. А спустя время проснулись и остальные. Мини путешествие в честь дня рождения Лино было окончено прохладным и освежающим утром. Теперь можно было выдвигаться домой.