Вишнëвый сок, красное вино и третья группа крови...

      — С кем это ты разговариваешь в рабочее время, секретарь Хан?! — президент Хван появился где-то за спиной Джисона так неожиданно, что парень едва успел вынуть руку из штанов.       Мысленно проклиная архитектора, однажды придумавшего сквозные офисы с двумя смотрящими друг на друга стеклянными дверями, Джисон бросил в трубку:       — Я перезвоню, — и отшвырнул телефон на рабочий стол.       — Я задал вопрос, Хан! — с порога напал на подчинённого красавчик Хван.       — А я вам не жёнушка, чтобы отвечать на такие вопросы! — взъелся Джисон. — Какая нахрен вам разница, с кем я разговариваю? Вы… Выдернули меня в выходной посреди ночи, чтоб вас… В ваш всратый офис писать отчёты, потому что ВАМ это надо! А теперь вы ещё и прикапываетесь ко мне потому, что я, видите ли, разговариваю по телефону… — честное слово, Джисон едва держался, чтобы не наговорить этому идиоту с три короба всяких «ласковых», он и сам не понимал, каким чудом ещё не сказал того, за что его могли бы уволить.       — Ты забываешься, Хан Джисон! — прикрикнул Хёнджин, но всё ещё старался держать себя в руках и сохранять деловой тон.       — А ты уверен, что забываюсь именно я, придурок? — зло выплюнул ему в лицо Хан, совершенно забыв о том, где и с кем он сейчас разговаривал. — Не ты ли нахрен цепляешься ко мне каждый грёбаный день и суёшь свой любопытный нос не в свои дела, как чёртова малолетняя девчонка?..       — Замолчи, секретарь Хан!       — А что, стыдно стало? — продолжал младший понимая, что хуже себе он уже всё равно не сделает.       Да и как-то фиолетово было…       Наверное, из-за алкоголя.       — Я сказал заткнись! — в одно мгновение Хёнджин оказался так близко к вскочившему на ноги Хану, что между их лицами оставалось не больше двух миллиметров общего воздуха.       И Джисон вдруг покорно замолчал. Но продолжал смотреть в любимые глаза с вызовом и неприкрытой ненавистью.       А Хёнджин тоже смотрел. Непривычно и даже с интересом. Как будто изучал… Потом он втянул носом воздух, в котором застыло дыхание его подчинённого и сердце Хан Джисона заколотилось так быстро, что слышно было даже на другом конце города.       — А вот это интересно… — Хван победно улыбнулся, почувствовав лёгкий запах вина, — секретарь Хан, ты что, пил?       Джисон попытался медленно и незаметно отстраниться, но длинные, прохладные пальцы начальника поймали его за подбородок:       — Я тоже хотел бы выпить сегодня, надеюсь, ты не будешь против? — серьезность на его лице сменилась какой-то странной улыбкой, которая до щекотки мурашек на затылке нравилась Джисону.       Он старался мыслить ясно.       Делал всё, что мог с теми остатками мозга, что у него были… Но никак не понимал одного:       — Почему это я должен быть против?       — Я так и подумал… — совсем тихо отозвался Хёнджин и поцеловал приоткрытые губы своего секретаря, сразу же проникая языком внутрь и без стеснения исследуя тёплую кожу и упрямый язык с привкусом дорогого вина.       Хан растерял весь свой пыл за это мгновение. А отойдя от ступора, обнаружил себя обнимающим президента за шею обеими руками. Как такое могло произойти?!       В какой момент всё так круто развернулось?!       Этого Джисон не помнил, а заставить себя вспоминать ему мешали руки Хван Хёнджина, что так приятно гладили спину под толстовской. И ещё его губы, с которых всегда лилась только холодность и ледяные приказы, теперь эти губы своими поцелуями заставляли щёки Хана пылать.       «Ты пьян, Сон-и» — прозвучало в голове голосом Ли Минхо, но Джисон предпочёл игнорировать его, хоть и не мог отрицать того, что хён, кажется, был прав.       И всё равно парень прижался к начальнику всем телом и глухо охнул, почувствовав явный бугорок в его штанах…       «Ты ведь потом будешь жалеть об этом…»       — Не душни, душнила! — неразборчиво проворчал парень, мысленным веником заметая эти слова друга подальше в подкорку, чтобы не мельтешили перед глазами, когда он тут свою личную жизнь налаживает.       — Что ты говоришь, конфетный? — пропел ему на ухо Хёнджин.       — Говорю, что хотел бы поиметь своего начальника, но уверен, что у него… кишка тонка, — захихикал над собственной шуткой Джисон.       Такой радости ему всё равно не светит, а предупреждение за явку на работу в нетрезвом виде он, считай, уже получил, поэтому теперь с чистой совестью мог творить и говорить любую ахинею и потом списать это всё на алкоголь.       Удобно.       Что у трезвого на уме… да, Хан Джисон?       Хёнджин сделал шаг навстречу секретарю, не сильно подтолкнул его в грудь так, что Джисону пришлось отступить.       — Думай, что говоришь, Джисон-а, — предупредил Хван за спинку развернул офисное кресло, и подтолкнул младшего ещё раз, заставив его снова упасть в своё рабочее место.       — Я наоборот… — теперь он снова глупо и счастливо улыбался в лицо злому президенту.       — Поясни-ка, — Хёнджин оперся на подлокотники кресла и склонился к самому лицу Хана.       — Ну это… — Джисон поманил старшего ближе, как если бы собирался нашептать какой-то секрет и Хван склонился к нему. — Я говорю, то что думаю. И делаю тоже, — дыхание со сладким винным послевкусием обожгло щёку и ухо президента, а потом он почувствовал влажные губы младшего на своей шее.       — Тогда скажи, чего ты сейчас хочешь, секретарь Хан, — затаив дыхание спросил Хёнджин.       — Тебя, придурок Хван, — пробубнил Джисон в плечо своего президента.